За порогом серого.

Следующий день выдался на удивление спокойным. Работы, конечно, не убавилось, но царившая вокруг размеренность была куда приятнее обычной суеты. Никто не сыпал на голову Докчи неотложными проблемами и не сваливал на него тонны внеплановых заданий, что уже было счастьем. Во время большого перерыва Докча встретился с Джунхёком. Они устроились в тихом уголке внутреннего двора, перебирая списки и уточняя, кому из их общего круга и какие экзамены осталось досдать. Планы на ближайшие недели понемногу обретали четкие очертания. Вдруг взгляд Докчи скользнул по фигуре, проходящей по солнечной аллее. Это была Ли Сольхва. Та самая, чьё имя красовалось на обложке новеллы как будущей жены Джунхёка. Её пепельно-белокурые волосы, собранные в изящный узел, переливались на свету, а манера держаться сочеталась с безошибочным благородством мага из знатного рода. — Красивая, правда? — негромко, словно между делом, бросил Докча, кивком указывая приятелю на девушку. Джунхёк отвлёкся от списка в тетради, посмотрел в указанном направлении и слегка нахмурился. — Не знаю... Не в моём вкусе, — отозвался он после короткой паузы. Докча несколько секунд молча вглядывался в лицо друга, будто видел его впервые, а потом фыркнул. — Серьёзно? Ты хоть сам-то слышишь, что говоришь? Так кто же тогда соответствует высоким стандартам великого Джунхёка? — Не обязан же я тебе отчитываться, — парировал тот, лениво откидываясь на спинку скамьи. На его губе дрогнул едва заметный намёк на улыбку. — Да и кое-кто другой уже куда больше занимает мои мысли. И, на мой взгляд, он куда симпатичнее. — Да ну? — оживился Докча, отложив в сторону свои записи. — И кто эта таинственная особа, способная по красоте обойти саму Ли Сольхву? Самую яркую звезду нашей академии, замечу, лет эдак за десять минимум! — Он, впрочем, не особо рассчитывал на откровенность, так что следующий ответ его не удивил. — Не скажу, — Джунхёк коротко покачал головой, но в его глазах мелькнула искорка задора. — А тебе-то что, она приглянулась? Ревнуешь? — Что? Да нет же, — Докча рассмеялся, проводя рукой по волосам. — Как знакомая — да, она приятна. Как товарищ по учёбе — готов принять и поддержать. А вот в плане романтики... Точно нет. — Он на мгновение задумался, вспоминая редкие встречи с ней в библиотеке. Как помогал отыскать на бесконечных полках нужный фолиант по истории магических законов или редкий трактат по алхимии. Вся академия считала книжные хранилища личным владением Докчи — он проводил там львиную долю свободного времени, иногда проводил импровизированные лекции для заблудших первокурсников. Он изучил там каждый закоулок и знал расположение каждой книги. — Понятно, — кивнул Джунхёк, но его взгляд стал изучающим. — Но теперь ты меня совсем заинтриговал! — не отступал Докча, с дружеским вызовом тыча в приятеля пальцем. — Ну же, сжалься, приоткрой завесу тайны! Хотя бы намекни? Джунхёк тяжело вздохнул, сделав вид, что капитулирует под натиском. — Ладно уж... Если этот идиот так и не начнёт понимать самые очевидные намёки, то я, пожалуй, вынужден буду объявить всё сам. Прямо и громко. — Погоди... Так это парень? — у Докчи округлились глаза. Джунхёк лишь медленно, с достоинством кивнул. По его невозмутимому лицу по-прежнему было невозможно ничего прочитать. — Вот это поворот... Честно, не ожидал. Хотя... — он прищурился, оглядывая друга. — Теперь мне ещё интереснее. Джунхёк лишь многозначительно поднял бровь, собрал свои свитки и встал. — Тогда постарайся быть сообразительнее. А сейчас мне пора — обещал помочь с тренировкой защитных барьеров на практикуме. Не зевай тут без меня. Он хлопнул Докчу по плечу и направился прочь, оставив приятеля на скамье с новой порцией вопросов и лёгкой, недоуменной улыбкой на лице.

***

«Сообразительнее? В каком смысле? — вертелось в голове у Докчи чуть ли не в течении всего оставшегося дня. — Мне самому надо додуматься, кто ему нравится? Да бред, делать мне больше нечего, что ли». Он упорно не понимал. Или, возможно, где-то в глубине души уже начинал догадываться, но отчаянно отгонял эту мысль как совершенно невероятную. Куда проще было считать Джунхёка просто загадочным и слегка чудаковатым соседом по комнате. Джунхёк… Он давно всё для себя понял. Его чувства к Докче не были внезапной вспышкой — они росли и крепли годами, как старое, могучее дерево. Ему доставляло тихое, глубинное удовольствие заботиться о нём, живя бок о бок: насильно выключать свет, когда тот засиживался над книгами далеко за полночь, отбирать у него пустую чашку и класть перед ним тарелку с ещё тёплой едой, или просто слушать его бесконечные, увлечённые рассказы, лёжа на своей кровати. Джунхёк ловил себя на мысли, что ощущение «дома» в этих стенах общежития возникало только тогда, когда в комнате был Докча. И он бесконечно волновался за него. Потому что в его глазах Докча был гениальным, но абсолютно беспомощным в быту идиотом, который мог забыть поесть или сжечь себе руку, экспериментируя с магией прямо на письменном столе. Желание оградить его от всего мира, укутать в безопасность и комфорт, было почти физическим. И Джунхёк это делал. Не афишируя, без пафоса, прямо в их общей комнате. Ярче всего это проявилось на втором курсе. Тогда кто-то, движимый завистью или глупостью, пустил о Докче грязный, лживый слух. Докча, погружённый в свои миры, узнал о нём лишь постфактум, когда всё уже было кончено. А кончилось оно тем, что Джунхёк нашёл источник сплетен и «культурно поговорил» с ним на отдалённой тренировочной арене. Так «культурно», что вопрос был решён раз и навсегда, а самого Джунхёка за нарушение устава отстранили от занятий на неделю. Эта неделя была для него невыносимой. Не из-за наказания — он ни на секунду не сомневался в правильности своего поступка. Но целый день, проведённый в пустой, неестественно тихой комнате, выводил из равновесия. Вся его энергия ушла в кулинарию на общей маленькой кухоньке в общежитии. Каждое утро он будил Докчу не звонком будильника, а запахом свежеприготовленного завтрака. Каждый вечер ставил перед ним тарелку с чем-то невероятно вкусным, ворча: «Ешь. А то снова уснёшь голодным над своими учебникками». Он откармливал своего гения, заботясь о нём самым простым и прямым способом — через еду и присутствие. А Докча, уплетая невероятные яства прямо за своим рабочим столом, лишь чесал затылок и думал, как ему повезло с соседом, который вдруг открыл в себе талант шеф-повара. Эта забота, тихая и постоянная, как привычный скрип двери в их комнату, был намеком, который Докча так и не расшифровал. Пока что. А Ким Докча? Ещё в прошлой жизни Докча испытывал к Джунхёку странную симпатию, как к персонажу, которая постепенно переросла в настоящее чувство. Он влюбился в того, кого не существовало. В того, кто никогда, как казалось тогда, не мог оказаться рядом. Теперь же, прожив с ним в одной комнате академического общежития пять долгих лет, он просто не знал, как реагировать на его заботу. Он глушил свои чувства как мог, зарывал их в самую глубь души, убеждая себя, что Джунхёк просто от природы внимателен. «Нет, — мысленно спорил он с собой, отводя взгляд к запылённому оконному стеклу, за которым мерцали магические фонари кампуса. — Даже в новелле он заботился о близких, но не так. Совсем немного, но иначе».

***

Докча вернулся в общежитие, как обычно, довольно поздно. К счастью, вахтер всегда пропускал его: все знали, что старшекурсник много времени проводит в библиотеке и помогает младшим курсам разбираться в сложных заклинаниях. В комнате царил полумрак. Казалось, Джунхёк уже спит. Магический ночник, питаемый студенческой маной, излучал мягкий призрачный свет, которого было достаточно, чтобы Докча нашел сменную одежду и полотенце. Ужинать он сегодня не собирался — тот единственный человек, кто мог заставить его поесть в столь поздний час, уже видел десятый сон. Вернувшись после душа, Докча на цыпочках прошел к своей кровати. Мельком взглянув на соседнюю койку, он не обнаружил там Джунхёка. «Наверное, в туалет вышел…» — мелькнула уставшая мысль. Но в ту же секунду за его спиной раздался тихий, четкий голос. — Мне нужна твоя помощь. Докча вздрогнул, едва не выронив полотенце, и резко обернулся. В темноте у шкафа, прислонившись к стене, стоял Джунхёк. Его лицо было серьезным, почти отрешенным. — Ты что, охотником за душами вознамерился стать?! — прошипел Докча, прижимая руку к груди, где сердце отчаянно колотилось. — Пугаешь так, среди ночи! Вся общага спит! — Извини, — без тени раскаяния произнес Джунхёк, делая шаг вперед, в полосу света от ночника. — Так ты поможешь? — С чем? — Докча скинул мокрые волосы со лба, стараясь успокоиться. — Провалил экзамен? Или ещё что-то? — Нет. Это касается… человека, который мне нравится, — невозмутимо признался Джунхёк. Сосед смотрел на него так пристально, что Докче стало неловко. Он отвернулся, начиная расчесывать пальцами спутанные волосы. — Нужен совет? В любовных делах я полный профан. Спроси лучше у Уриэль, она в этом разбирается. — Спрашивал, — парировал Джунхёк. — Она лишь загадочно хихикнула, сказала что-то про «глупых гениев» и сбежала. — Да, на нее похоже… — вздохнул Докча, потягиваясь. Усталость наваливалась тяжелой волной. — Ну, не знаю. Просто признайся, и все. Без лишних сложностей. — Просто признаться? — переспросил Джунхёк, делая еще один шаг. Дистанция между ними сократилась до полуметра. — Ну да. Скажи что-нибудь вроде… «Я тебя люблю», — небрежно бросил Докча, уже мысленно представляя свою подушку. Последовала напряженная пауза. Воздух в комнате будто сгустился, наполнившись невысказанным. — Я тебя люблю, — произнес Джунхёк тихо, но с невероятной четкостью. Его темные глаза, поймав отсвет магического света, словно вспыхнули изнутри, удерживая взгляд Докчи. В них читалась не надежда, а что-то другое — решимость, смешанная с уязвимостью. — Вот так? — добавил он после мучительных нескольких секунд молчания. Докча, затаив дыхание, резко выдохнул. Сердце снова екнуло, но на сей раз по другой, необъяснимой причине. Он махнул рукой, стараясь снять нарастающее напряжение. — Да, вроде того… Можно, конечно, добавить деталей. Скажи, что тебе нравятся его глаза. Или волосы. Что он умный, добрый. Красивый. Импровизируй, в общем, — Докча быстро отвернулся и направился к кровати, снимая халат. — На этом мой бесплатный консультационный час окончен. Я валюсь с ног. Он уже потянулся к одеялу, когда голос Джунхёка остановил его снова. В нем звучали нотки досады и чего-то еще, похожего на нежность. — Ты и вправду полный идиот, Докча. Тот замер, чувствуя, как по спине пробежали мурашки. Он обернулся. — Что я опять не так сказал? Я же сразу предупредил, что в этом не разбираюсь! — его шепот снова стал громче, срываясь от накопившейся усталости и непонятного раздражения. Джунхёк медленно покачал головой. Легкая, едва уловимая улыбка тронула его губы. Он прошел мимо ошарашенного соседа, сел на свою кровать и, не сводя с Докчи того же пристального взгляда, мягко произнес: — Ничего. Ложись спать.