Pivoines

      Любовь – самое прекрасное чувство, это скажет вам любой. Особенно человек творческой специальности. Вот и Юнги так думает.       Чтобы показать свою любовь, художники, поэты, музыканты ищут «музу». Это не всегда человек, например Рене Магритт. Его картины в основном это обычные предметы вырванные из контекста. Но Юнги не художник. Его «музой» стал человек – его друг Ким Тэхён.       Они познакомились и подружились на лекции французского. Юнги в первый же день понял, что Тэхёну, как никому больше, подходит Франция. Смуглая кожа, оттенённая тёмными кудрями и карими глазами, походила на карамель. Хотя, если бы это был ангельский свет, Юнги бы не удивился. Острые скулы создавали образ молодого аристократа, а ярко-розовые губы так и манили к себе.       Юнги осознал свою любовь не сразу. Это был долгий этап осознания, в первую очередь себя. Тэхён был открытым и свободным, мог спокойно говорить о себе и своей ориентации. Юнги же прошел долгий путь от «отрицание» до «принятие». После он сделал вывод, что именно Тэхён своей свободой неосознанно помог ему.       –Давай сегодня пройдёмся после пар?–Юнги спросил это по дороге на очередную лекцию по французскому.       –Можно, если конечно, меня снова не попросят помочь с какой-то ерундой.       –Скажи им нет. Скажи, что занят или хочешь отдохнуть.–Как бы Юнги не восхищался свободой друга, он ненавидел его безотказность. Тэхён был слишком добрым и отзывчивым не только в глазах Юнги, но и всех в университете.       –Ну, ты же знаешь, что я не…oh, merde.       Юнги уже даже не спрашивал, что случилось. Он давно заметил и выучил привычку Тэхёна переходить на французский язык, когда нервничает. Чаще всего Юнги слышит французскую речь, когда на их пути встречается Чонгук.       Чонгук ходит вместе с Юнги на пары по истории искусств. Второй всё ещё никак не мог понять, как пары фотографов и музыкантов могут пересекаться. Было удивительно, что пересеклись они не на французском, как с Тэхёном. По мнению Юнги, Гук был неплохим парнем. Всегда улыбчивый, смышлёный, ответственный. Он нравится учителям и учащимся. Неудивительно, что Тэхён не стал исключением.       –Может, всё-таки стоит с ним поговорить и предложить встретиться не в стенах вуза?– И вот Тэхён снова начинает свои рассуждения.       –Тэ, я тебе уже столько раз ответил, да стоит.–Каждый раз было больно представлять друга с кем-то другим, но кто Юнги такой, чтобы запрещать ему что-то? Да и из всех возможных кандидатов, Чонгук самый лучший.       –А вдруг, я ему не понравлюсь?       «Ты и не понравишься?», быстро проскользнуло в сознании Юнги. А Тэхён продолжал:       –Ты же его видел. Он как Феб де Шатопер.–Тэхён углубленно изучал языки и литературу, поэтому такие примеры были не редкостью. Тэхён заметил немой вопрос в глазах друга и добавил:       –«Он был красив, статен и сиял молодостью…», короче, такая внешность, что невозможно налюбоваться. Лишь бы по характеру был другим, а то я не переживу эгоизм и самолюбие с его стороны.–Тэхён звонко рассмеялся со своего же неоднозначного сравнения. Юнги же думал, что лично убьёт Чонгука, если тот причинит страдания другу.       И каждый раз после таких разговоров, молодой музыкант возвращался домой опустошённым. В нём смешивались любовь, обида, несправедливость и желание стать лучшим для Тэхёна. Не было ни слёз, ни истерик, только бессонные ночи, которые он тратил на написание стихов или мелодии. И все они были посвящены лишь одному человеку. Если про то, что Юнги не спит, Тэхён догадывался и сообщал об этом, то кое-что другу было неведанно. Тэ даже не догадывался, что в груди молодого человека прорастают настоящие пионы.       Такие мягкие, нежные цветы безумно подходили Ким Тэхёну. Но они приносили немыслимое количество боли. Когда изо рта Юнги впервые выпал кремово-белый лепесток, он всё понял. Даже малейших шансов на взаимность Тэхёна можно не рассчитывать. С каждым днём цветы росли всё больше, кашель участился, а ночи стали по-настоящему невыносимыми. Но для Юнги было важно, чтобы об это не узнал Тэхён.       Кто же знал, что привычная рутина так быстро поменяется?       В один из вечеров телефон Юнги разрывался от сообщений, а после и звонков. Он не сразу заметил, что звонит Тэхён, а после испугался, потому что такая настойчивость означала, что что-то случилось.       –Тэ, извини, что не отвечал я…       Договорить ему не дал громкий крик молодого человека.       –Он сам предложил мне сходить на свидание!       В голове Юнги появилась пустота, а после она сменилась на множество вопросов и резкий укол в районе груди.       О том кто предложил другу встречу, можно было сразу догадаться. Но когда? При каких обстоятельствах?       А после Юнги вспомнил, что от него всё ещё ждут реакции.       –Шуга, ты меня слышишь?       –Да, Тэ, слышу. Прости, недавно только глаза открыл. Туго соображаю.–Юнги на ходу придумывал отмазку. В этом он был уже мастер, ведь от «музы» нельзя было скрыть последствия бессонных ночей.       –Ты понял, про кого я?–Голос друга был тревожным, как будто догадывался, что ему нагло врут.       В этот момент Юнги почувствовал, как горлу подступает уже знакомый бутон пиона. Проклятого белого пиона. Как невовремя. Получилось только отхаркнуть часть белых лепестков примешанных с кровью. Творческий взгляд Юнги отметил, что картина вышла бы неплохая, жуткая, но эстетичная.       –Конечно, понял. Твой Чонгук.–Юнги собрал все силы в кулак, чтобы придать своему голосу привычного сарказма и усмешки. Он специально сделал акцент на слове «твой», знал, что Тэхёна это застанет врасплох.       Так и случилось.       –Не мой он, успокойся,–Тэхён неловко посмеялся,–но был бы не против.       В этот момент Юнги хотел только, чтобы Тэ стал его и несуразные пионы перестали цвести.       Теперь их разговоры немного изменились. Главной темой всё также оставался Чонгук, но сменился контекст. Если раньше Тэхён говорил мечтательно и с надеждой, то сейчас с большей уверенностью и счастливой улыбкой на лице. Юнги не смел мешать. Видеть человека, которого ты любишь, счастливым, разве не прекрасно? Даже если он счастлив не из-за тебя. Даже когда собственные лёгкие почти что разрывает на части любимый цветок друга.       –Кстати, я рассказывал Гуку про тебя. Он говорит, что ты интересный и он бы хотел тоже с тобой подружиться.       Юнги бы не хотел. Если они пообщаются дольше, чем 5 минут и он поймёт, что Чонгук действительно любит Тэхёна, то Юнги просто будет стыдно его тихо ненавидеть.       –…не хочешь пойти с нами прогуляться?–Голос Тэхёна был спокойным, выжидающим.       –Прости, что ты сказал, Тэ?       –Говорю, что последнее время, ты как будто не здесь. Что-то случилось?       Тэхён повернул голову в его сторону. Он ждал ответа. А что Юнги может ему выдать? Что задыхается его любимыми пионами?       –Я просто хочу, чтобы ты знал, что я всегда рядом и готов помочь,–Тэхён аккуратно взял руку Юнги в свою,–мы же друзья.       –Друзья, я знаю, Тэ, знаю.       И снова резкий порыв кашля. Главное, чтобы Тэхён не увидел кровь и лепестки, и можно смахнуть всё на простуду.       –Ты там что-то говорил про совместную прогулку?–Он прокашлялся, Юнги пришлось буквально разжевать лепестки у себя во рту.–Я не против.       Они договорились встретиться возле одного из кабинетов в их университете. Юнги перед этим решил заглянуть в кабинет, где проходят лекции французского, потому что забыл там пару своих тетрадей.       Подойдя к аудитории, он увидел, что там находятся два человека. Юнги сразу узнал Тэхёна, а рядом с ним Чонгука. Неудивительно. Он невольно стал свидетелем их диалога.       –Зачем тебе французский? Ты же фотограф.       Тэхён взглянул на своего возлюбленного и улыбнулся. Так как никогда не улыбался Юнги. Глаза защипало, то ли от счастья друга, то ли от слёз.       –Хочу понимать тебя, когда начинаешь быстро говорить на нём.–Чонгук ещё ближе подошёл к Тэхёну. А Юнги наоборот вжался в стену, словно хотел слиться с ней.       –У тебя совсем нет никакой базы?       –Французские поцелуи считаются?       Юнги не видел, но мог поклясться, что щёки Тэхёна стали нежно-розовыми.       –Не знаю.       А после тишина. Юнги догадался, что произошло. Они поцеловались.       Через некоторое время голоса возобновились.       –Ну, как?       –C'était très bien...encore.       –Чего ты опять на французском бормочешь?       –Неплохо говорю, но тебе бы ещё практики.       –Поможешь?       –Oui       Это стало последней каплей для Юнги. Цветов стало слишком много, боли тоже.       Через пару дней тело Юнги обнаружат у него же дома. Первым тревогу забил Тэхён, а после и обнаружил мёртвого друга вместе с полицией. В квартире было множество таблеток, салфеток полных крови и пионов. Ещё больше стихов и песен посвященных всё той же «музе». Врачи сказали, что молодой парень умер от разрыва лёгких. А Тэхёну передали прощальное письмо.       «Дорогой Тэ,       Я пишу это заранее, потому что не знаю, когда именно мой организм сдастся. Я хочу сказать тебе, что очень люблю тебя. Прости, что говорю это так поздно. Ты принёс слишком много света и тепла в мою жизнь и я сам виноват, что обжёгся. Но, поверь, я никогда и не был против. Я надеюсь, что после моей смерти твоя жизнь будет продолжаться. Продолжай также сиять, радоваться, мечтать, учиться. Я люблю тебя и поэтому надеюсь, что ты будешь счастлив с Чонгуком. Не вини себя в моей смерти, твоей вины точно нет. Я любил тебя и эти пионы, будь они неладны. Всё имеет конец и когда-нибудь твоя боль от утраты тоже закончится. У тебя обязательно настанет светлая полоса.                                                                                                                   С любовью твой Шуга»