Без ножа

Аластор заходит в комнату Люцифера абсолютно бесцеремонным образом. Без стука, с закрытыми на запрещающую табличку глазами, весёлым огоньком в красных зрачках и пополненным запасом язвительных комментариев. Распахнув дверь и приготовившись отпустить очередную шутку, он встречается с отчасти усталым, отчасти раздражённым взглядом. Ну что ж, надо признать, у Люцифера есть полное право быть уставшим: не физически, но морально. Отрицать факт того, что общество действует на падшего даже чересчур угнетающе - пустая трата времени. Король, который предпочёл изоляцию любым взаимодействиям, а потому отвыкший от них, наверное, ещё лет двадцать назад. То что как раз и привлекло внимание радиодемона изначально, наверное, как раз в то же время. Он тянет губы в широком оскале, и как и всегда язвительно замечает: - Неужели Ваше Высочество так устало после столь недолгого выхода в свет? Всё-таки правда настолько не любите грешников? - Я не не люблю грешников, - недовольно выдахает и трёт переносицу, - Я не люблю выскочек. И ты это прекрасно знаешь, - падший многозначительно выгибает бровь, стягивая фрак с плеч и вешая на спинку стула, непрозрачно намекает на то, что Аластор тоже относится к этой категории и ему лучше уйти. Самолично прогонять его Люцифер пока не спешит. Отрицать то, что он разбавляет многолетнее одиночество всё-таки глупо. Но и то что ещë и изрядно действует на нервы тоже. Манерой ли разговора, привычкой ли смотреть свысока или просто вкупе невыносимым характером. Словом, раздражает до крайности, но за неимением... - Но тем не менее Вы всё равно решили посетить пропитанное пафосом шоу как раз одного из таких, - Аластор подходит ближе и наклоняет голову вбок, яд льëтся с губ, каждая фраза всë больше и больше подводит к черте чужое самообладание. Как всегда, впрочем. "Всегда" - такое надоедливое и совсем не постоянное слово. - Ну а как ещё? - тянет падший, в ответ тоже расплываясь ядом, - Не мог же я оставить тебя там одного. Вдруг бы он тебя покалечил или вообще, не дай Бог, убил. Чарли бы расстроилась. - Хаха, - голос расходится помехами, - благодарю, конечно, за беспокойство, но я не настолько слаб. - Да-да-да. Мы это уже обсуждали. Ты бы с лёгкостью с ним справился, - он тянет губы в улыбке, - Просто тебе помешали некоторые неопределённые обстоятельства, - рукой показывает как раз нечто неопределëнное и испускает смешок, - Случайно не те ли же что помешали тебе не ударить в грязь лицом в борьбе с Адамом? Сломанная тросточка, если я правильно помню? Не находишь жалким то, что ничего не можешь без этой побрякушки? Удары по больному переживаются с трудом. Привычное самообладание даëт трещину и в воздухе появляются символы вуду. Рана на груди от напоминания отдаëт колющей болью. В мозгу опять надоевшей мелодией проскакивает ненавистная мысль о том, что его душа всë ещë у Рози. Хаха. Блядство. - Хаха. Не Вам говорить о жалости, Ваше Высочество. О, ну да. Не ему. Признаться, в чëм-чëм, а в этом Аластор прав. Положение у Люцифера не самое лучше, даже как раз жалкое. Низвергнутый в ад теми, кто ранее внимал его словам почти также как словам Бога. Ранее самый близкий к нему, теперь навсегда от него отделëнный. Теперь обладающий авторитетом только среди адорождëнных, но фактически запертый в окружении грешников, для которых не более чем пустое место. Абсурд, проклятье и наказание якобы за гордость. - Почему же? Не хочешь делить с кем-то место главного эмпата и альтруиста в аду? - сарказм струится абсолютно неприкрыто, напоминая что игра в то, кто кого сильнее оскорбит не игра в одни ворота. - Хаха, очень смешно, - радиодемон презрительно щурит глаза и уже разворачивается к выходу, вдруг начиная сожалеть о своëм визите. Однако слова Люцифера заставляют остановится и вновь подойти к падшему почти вплотную, вскрывают ещë одну рану гниющей души. - Ой, да ладно тебе. Так сильно не любишь когда тебя жалеют? Трудное детство? - А-а-а, моя матушка была прекрасной родительницей и многому меня научила. - Прекрасной? Ты уверен? По тебе не сказать что ты получил хорошее воспитание. - Не Вам говорить о хорошем родительстве. Из уст некомпетентного "человека" это звучит весьма несуразно. Может и не ему, но здесь Люцифер готов и будет спорить. Его отношения с Чарли в последнее время идут на значительное улучшение. Страх быть посланным дочерью на три совсем не весëлые буквы отходит на второй план при одном только взгляде на неë. Чарли никогда не была похожа на Лилит. Падший вздыхает, отходит на пару шагов и смотрит на Аластора то ли грустно, то ли просто крайне пренебрежительно. - О том не говорить, об этом не говорить... - тянет, наклоняя голову вбок, и вновь растягивает губы в улыбке, - Зачем ты постоянно лезешь ко мне с разговорами, если так сильно не хочешь меня слушать? Ад большой - уверен, найти в нëм собеседника по вкусу тебе по силам. - А с каких пор Вы начали верить в мои силы, Ваше Высочество? - Блять... - накатывает чувство явного ощущения вечной кабалы, за долгие годы он смог свыкнуться с мыслью о том, что заперь здесь в вечности, но попутно терпеть постоянные приëбки, даже если они разбавляют рутину... откровенно и до невозможности бесит, - Просто скажи что тебе нужно от меня, - вздыхает падший, - Ты же пришëл сюда не просто поболтать, я надеюсь? - Что мне нужно? - Аластор показательно по-смешному пытается косить под дурачка, но натыкаясь на злой взгляд падшего, закатывает глаза и улыбается ещë шире, - ничего особенного. - Ничего особенного? - Люцифер подозрительно выгибает бровь. - Ничего особенного, - повторяет Аластор, - просто хотел кое-что сказать. Но похоже Ваше Высочество не намерено со мной разговаривать. Теперь уже падший недовольно закатывает глаза. Ситуация в его глазах становится больше похожей на глупую шутку или сюжет низкобюджетного людского сериала. - Это ты сказал мне молчать. - Не говорил. - Но подразумевал, - падший тыкает ему в грудь пальцем. - Хаха. Хорошо, я, так уж быть, сделаю Вам одолжение и перейду к делу, раз уже Вы не расположены к разговору по душам, - Аластор отходит, жмëт плечами и состраивает невинную мордашку, - Просто хотел сказать спасибо за возможность посмотреть на то, как самолюбие одного демона трещит по швам. Люцифер замирает, ожидает продолжения, скорчив до невозможности комичную недовольную мину, но радиоведущий молчит, продолжая смотреть ему прямо в глаза. - И это всë? - падший всë ещë ожидающе щурится и недовольно разводит руки в стороны. - Всë, - подтверждает Аластор и смеëтся. - Ты издеваешься?! - падший начинает по-настоящему злиться, на голове непроизвольно вырастают рога, - Ты нагло потратил столько моего времени на очередные приëбки и слова ненависти, чтобы в конечном итоге просто сказать "спасибо"?! Аластор закатывает глаза и отклоняет голову назад и вбок, стучит пальцами по призванной трости. Всë-таки с ней, пусть теперь и кривой, привычней. - И чем бы Вы занимались в это "нагло украденное" мной время? Продолжали бы пополнять ряды личного батальона боевых утят? - говорит в высшей степени насмешливо, наконечником трости указывая на забитые полки, усыпанный пол и заваленную игрушечными жëлтыми существами кровать. Падший, почти буквально кипя от раздражения, хочет подойти к нему и схватить за воротник, чтобы встряхнуть и напомнить что он как никак король, что сила у него есть и даже не смотря на дурацкое ограничение, поставленное раем, он может победить любую грешную душу. Демонстрацию этого Аластор уже мог видеть лично, из-за неë и решил позволить себе такой бесцеремонный визит - наверное, чужого примера ему не хватило и он решил испытать всë на собственной шкуре. Он делает шаг навстречу, но радиодемон уже успевает раствориться в тенях, перемещаясь на другой конец комнаты. - Что такое? - радиоведущий ещё сильнее растягивается в улыбке, - неприятно слышать правду? Хах. Вы ведь и правда просто заваливаете ими всё в округе. Зачем? Так ущемляет факт того, что небеса сначала запретили участвовать в сотворении мира, а потом и вовсе швырнули сюда? Люцифер поджимает губы. Чужие слова задевают, но он уже пережил их; вечное самокопание в этом помогает прекрасно. - Когда меня и Лилит швырнули сюда здесь была только пустота, - он убирает рога и медленно подходит к Аластору, - Всë что здесь есть и что находится за пределами кольца гордыни, включая еë обитателей изначально создал я. Странно что ты этого не знаешь, - падший усмехается, - Твоя матушка что не читала тебе Библию? Это просто адское упущение, а ты называешь еë хорошей? Аластор сжимает зубы до тихого скрипа. - А вот это уже слишком низко даже для Вас, Ваше Высочество. - Не строй из себя благородного. Можно подумать что твои бесконечные слова о том что я ужасный отец компенсируются твоим ростом. - Почему нет? - А почему ты так уверен в том, что твоя мать в раю? Жëлтые зубы скрипят ещë сильнее, тело начинается расходится помехами, а воздух рядом символами вуду. Мама - это святой и неприкосновенное. Люциферу не понять - у него матери никогда не было, только отец, и то так... Не отец, а создатель. Демон открывает рот чтобы сказать ещë что-нибудь крайне язвительное, но почти тут же закрывает его, крайне разозлëнный. Он в последний раз кидает на падшего злой взгляд и растворяется в тенях. Он выскажется потом. Люцифер на несколько минут удивлëнно застывает, но потом просто пожимает плечами и возвращается к столу. Он уже смирился с тем, что Аластор существо противоречивое и непостоянное - говорит молчать, но на самом деле хочет именно что слушать; бесконечно говорит о ненависти и закидывает тысячами неприятных слов, но при этом заботливо упаковывает их в раздражающе уважительную обëртку. И он прекрасно знает что не смотря на все фразы о том, что будет обходить Самаэля десятой дорогой, он придëт к нему сам. Сейчас тоже. Просто чу-уть позже. Сегодня же.