I was fifteen

Холодные цепкие оковы окручивают ноги и руки, не давая пошевелиться. Мерзкое чувство, будто давно позабытое, оно снова всплывает в голове как пузырь воздуха и давит на затылок. Он начинает задыхаться. Липкий страх лезет под кожей прямо к голове и по пути окольцовывает шею, как петля или змея, норовя придушить окончательно. В глазах темнеет, а из сдавленного горла вырывается жалкое хрипение, которое должно было быть воплем. Неважно, отчаяния, зова о помощи или же просто от беспомощности. Там был всё ещё ребёнок, который кричал и ждал. Снова ждал, что его спасут. Вмиг глаза распахнулись. Своя квартира в моменте кажется чужой, но потом кончик носа ненавязчиво щекочет запахом жженых благовоний. Бежевый потолок спальни, по которому разлит отсвет прикроватной лампы, стены, выкрашенные в кофейный и грязно-серые шторы блэкаут где-то слева. Холодный пот скатывается по лбу, пока Джисон отходит от приснившегося. По крайней мере, он не там. Мобильный телефон показывал «04:27», выбивая сдавленный вздох; так рано, а сна уже ни в одном глазу. Сердце всё ещё отстукивало бешеный ритм, когда парень садился на край своей постели. Тяжёлый вздох вырывается с ощущением того, что спину сверлят взглядом. Хан нервно передёрнул плечами и наконец поднялся. В приглушенном свете, опираясь на камод и кресло, стоящие по пути, он на ватных ногах дошёл до ванной. Проходя мимо настенного зеркала задержался; то-ли специально, то-ли от тёмного тумана перед глазами. Сейчас из холодного стекла на него смотрел двадцатипятилетний мужчина с мелкой щетиной, впалыми щеками и мешками под глазами. Ещё чуть-чуть и в них можно будет складывать картошку. И ведь Хан бы и рад привести себя в порядок, выровнять режим сна, стать «нормальным»… …Не мог. А всё потому, что голову ночью ели мысли. Как мыши на складах, термиты в древесине или черви в черешне: изнутри, оставляя в оболочке лишь остатки гнили или пустоту с неровными краями. Мелькали невинным: «Интересно, сколько ещё придётся терпеть этот ужас по ночам?» И почти психическим: «Сколько нужно проглотить таблеток, чтобы голос в голове перестал орать, а заевший кошмар стёрся?». От них почти невозможно отделаться. С трудом, но паразитов выводят, а собственноручно выкарчёвывать своих чертей очень и очень сложно. Трехнув головой, шатен направился в душевую кабину. Почти кипящая вода смывала с собой в слив не только отмерший слой кожи, но и тот леденящий душу ужас, от которого сердце было похоже на воробья в клетке из костей. Дни в последнюю половину жизни напоминали чёрные после белых бусины. Всё было слишком плохо. Тяжёлый вздох теряется среди шума воды, а речь кажется слегка булькающей из-за скатывющейся по лицу влаге. — Соберись. Наскоро вымыв тело, парень завернулся в махровый халат мятного цвета и приступил у чистке зубов с бритьём. Так продолжаться больше не могло, иначе коллеги по работе скоро станут шарахаться от него ещё больше. Смывая остатки пены, Джисон наклонился к раковине, а когда вновь посмотрел в отражение — увидел за собой его. Вскрик застрял в горле, а сердце сжалось и по ощущениям перестало биться. Джисон хотел было обернуться, что-то сделать, как-то помешать, но словно заледенел. К тому моменту, как он смог сделать хотя-бы вздох — лицо из зеркала пропало. За спиной, что покрылась холодным по́том, тоже никого не окзалось. Опора из ног стала шаткой, а пальцы судорожно вцепились в керамический край раковины. Медленно опустившись на пол, Джисон пытался проморгаться. Грудная клетка содрогнулась в всхлипе. — Опять… — он не узнал собственный голос. Севший, он больше походил на хрипение радиоприёмника, о котором рассказывал отец. Ноги дрожали, когда парень хотел снова встать. Под мокрый от слёз нос Хан тихо шептал «Всё хорошо, его нет, он больше не придёт…», но глаза всё равно больше и больше застилала мутная пелена. — Суки, чтоб вас! — хрип отскакивал от плиточных стен, как попрыгунчик из детства. От собственной слабости было тошно. Сворачивась в подрагивающий комок, парень снова окунался в прошлое. Снова становился невольным зрителем собственного кинозала в голове, вновь и вновь переживая те треклятые полгода заново.

***

Зарёванное лицо пришлось повторно умывать, старательно убирая признаки истерики в опухших глазах и губах. Баночка антидепрессантов отдала последнее содержимое за завтраком, после полетев в мусорку. На её место встала точно такая же, только полная. В воздухе витало золото подбирающегося дня, разрезая прохладу ушедшей ночи предстоящим теплом. — Надо будет ещё на работу взять, а то вдруг там тоже закончится скоро… — тихое бормотание скрашивало тишину в его доме. Домашних питомцев у него не было, а о супруге он и думать боялся. «Не поймёт» — единственная причина, по которой в двадцать пять у него ни жены, ни детей нет. В прочем, родители на мозги не капали по этому поводу, был же ещё брат. А может, они как раз-таки «понимали». Хан не хотел об этом думать. К семи утра Джисон уже был полностью готов, а потому решил оставшиеся тридцать минут прокурить на балконе. Он не любил это дело, не любил когда от неправильного вздоха начинал задыхаться, но каждый раз упёрто возвращался в кресло-мешок, распластываясь по нему скинутой с плеч, потом забытой олимпийкой и закуривал «Camel» с ягодами. Дышал ещё прохладным воздухом и смотрел на медленно просыпающийся город, под аккомпанемент из гула машин и стука обуви о дорогу. Как ни странно, даже будучи во взрослом возрасте он испытывал стыд за то, что «курит». Хотя по большей части он просто держал едкий дым во рту, прислушиваясь к ощущениям: не только от такого «курения», но и от атмосферы в принципе. И слышал — пугающий звон своей же квартиры. Тишина была настолько нерушимой, что даже сам Джи не мог что-то поменять: любой изданный звук оказывался глухим и почти сразу стихал. Складывалось ощущение, что даже холодильник с часами работают тише обычных. Маленький телевизор в гостиной часто только мазолил, нежели отвлекал от гнусных мыслей и желания вскрыть себе вены… — Блять, — через зубы выдохнул шатен, затягиваясь. В голову немного отдало дымом, она приятно закружилась, а мысли стали потише. Помогло. В список утренних дел нужно будет занести курительную медита… — Кх. кха! — ладно, не нужно. Откинувшись на мягком троне, Хан посмотрел в розовеющий горизонт. Подниматься и идти куда-то с одной стороны не хотелось, но с другой… Пропитанная ночными кошмарами, дикими воплями и надрывным плачем, квартира веяла лишь холодом, от которого даже открытый балкон казался тёплым местом. Джисону не осталось дома почти нигде. Глянув на наручные часы, парень встал с нагретого места и в последний раз окинул взглядом с едва заметной тоской своё пристанище. Где-то меж высоких офисных зданий и небоскрёбов медленно крадётся солнце. Лучи пробиваются сквозь щели, падая куда достанут. На своём лице Джи почувствовал полосочку тепла. — Поцеловало, — хмыкнув, он развернулся к двери, наконец идя на работу. Подхватил стоящий на камоде в прихожей портфель и по-детски показал язык своему отражению в зеркале, словно самому себе напоминая, что он живой.

***

Весенние дни шли быстро, в то же время плавно и медленно, заставляя задуматься о чём-то важном. Кто-то думал о семье и близких, кто-то о деньгах, кто-то о свободе выбора и в принципе совободе, а кто-то, как Джисон, о работе. С тех пор как парень закончил университет, почти всецело отдавал себя своему делу. Наверное потому, что другого занятия после учёбы у него не осталось. Стать архивариусом в компании по производству оружия было для него сродне очивки в игре. Почему-то такая специальность показалась ему наиболее привлекательной нежели курьер с бухгалтером и юристом. Наверное потому что работая с текстом и информацией, почти не нужно общаться с людьми, приходящими за дополнительными сведениями; ими занимался второй работник. Иногда, подолгу засиживаясь в архиве, Джисон листал отчёты о производстве и ощущал себя наблюдателем за чужой жизнью. Неважно, за жизнью огнестрельного с начала создания, или же того, кто этот отчёт писал: было важно заполнить щемящую пустоту в груди, что даже спустя десять лет не хотела заростать. Выехав с парковки, Джисон направился к офису. Дорога под собственноручно составленный плейлист, где были понамешаны артисты разной масти, народа и религии, приподняла настроение. По пути ещё почти не попадалось красных светофоров, а машин, на удивление, было мало, что тоже чуть-чуть да улыбнуло. Утро вышло странным, но пока что не самым ужасным. Заехав на парковку офиса, Джисон вышел и на ходу заблокировал авто. Показал охраннику пропуск и амбал хоть и зыркнул на него с подозрением — как смотрел на всех приходивших — пропустил. Внутри размеренный поток жизни только начинал кипеть. Автомат с кофе выстроил перед собой очередь в четыре человека, кто-то ходил с бумагами, кто-то направлялся в цех, кто-то бегло здоровался друг с другом. Определённо, здесь было зачем находиться. Работа сложная и кропотливая, а проверки устройства, способного отобрать жизнь могут быть летальными, зато платят хорошо. Даже очень. Конечно, устройся Джисон на должность по-опасней, получал бы на половину больше того, что имеет, но пока что жаловаться не на что: холостой жизни полтинника в месяц вполне хватает. Рабочее место встречает его запахом бумаги и жужжанием принтера. Новый работник, устроившийся к ним недавно после ухода старого, высунул голову из груды бумаг и монитора компьютера, кинул весёлое «Здрасьте» и снова вернулся к работе. Хан лишь кивнул. Пройдя к своему столу, он запустил свой компьютер с принтером и отошёл снять верхнюю одежду, а когда вернулся обнаружил на столе стаканчик кофе. — Зачем? Я бы и сам сходил. — А мне не трудно, тем более выглядите Вы, мягко скажу, паршивенько, — Ли приветливо улыбнулся, отпив свой кофе. Хоть он тут недавно, уже освоился больше, чем Джисон за полтора года. Работая среди хранения информации, Хан редко делал вылазки на свет божий из-за своего стола, поэтому не знает точно, но догадывается о завистливых шепотках за своей спиной и вожделенных взглядах на их новенького. В прочем, было наплевать. Феликс привлекал как человек, который умеет найти интересную для разговора тему или просто пошутить в нужный момент, а иногда принесёт кофе, как сегодня. Возможно, младший уже понял, что отношения старшего архивариуса с другими членами компании не задалось, просто не спрашивал напрямую. Хан за это был искренне благодарен. Сев за компьютер, Джисон стал сортировать видеозаписи с камер наблюдения. Горячий кофе разлепил сознание окончательно, даже помог взбодрится и на какое-то время забыть о том, что произошло с утра. Клавиши клавиатуры меланхолично клацали, колёсико мыши крутилось, перелистывая на следующую запись. Определённый поток действий, заученный как молитва верующим и работающий на автомате как дыхание. Возможно, многим надоест уже первые два дня проводить раскопки в бумажной волоките, оцифровке той на цифровой хранитель и дальше распределение по полочкам в компьютере, но Джисону нравилось.

***

В обеденный перерыв Феликс ушёл из архива, пожелав приятного аппетита быстро сбегавшему за любимыми булочками и горячим чаем в буфет Хану. Жуя круассан, Джисон проверял соц.сети: в основном каналы с эстет-постами и милые видео с котиками, как на телефон пришло сообщение от неизвестного: +× ××× ×××-××-××: Здравствуй, Хан Джисон, это Со Чанбин, менеджер отдела продаж. Не беспокойся, номер я попросил у Феликса, просто хочу сказать, что у нас намечается корпаратив. В прошлом месяце прибыль от поставок выросла на 60%, так что глава собирает работяг на водку с конфетами и шампанское с селёдкой. Придёшь?

J.one:

Оу, спасибо что сказал. Наверное да, пойду. Главное чтобы я сильно не мешал веселиться другим.

Пока собеседник печатал, Хан добавил номер в контакты, кое-как набрав слова одной рукой; во второй был наполовину уничтоженный круассан. Со Чанбин-Менеджер Продаж: Брось, ты классный парень, во всяком случае по рассказам Феликса. В любом случае ждём тебя в следующую пятницу около шести. Прислав смайлик «окей», Джисон заблокировал экран мобильного и откинул голову на спинку стула. Возможно, правда стоит сходить и выпить чего, может и отношения с коллегами наладятся… А там дальше глянет что и как будет. Вечность бегать от общества не получится, значит, пришло время начинать всё заново. Тупя взглядом в экран монитора, Джисон на какое-то время завис, а пришёл в себя только когда Феликс по неосторожности хлопнул входной дверью. В руках тот нёс чашку кофе, напомнившую Джисону о недопитом чае. Уже остывший и позабытый, он одиноко стоял на краю стола и ждал своего часа. Хан слегка качнул головой и смял стоявший на другом углу бумажный пакет, чтобы пульнуть тот в мусорное ведро. Положив недоеденную сдобу прямо на стол, рука потянулась к пластиковому стакану. — Фу, — вырвалось из скривленных губ, стоило напитку попасть на язык. Ему никто не виноват, что выпадая из пространства и времени он забывал о том, что оставлял извне. Перспектива долго давиться этим чифиром без сахара не умиляла, так что за пару глотков осушив стакан, Сон поморщился. — гадость. — А зачем пьёте тогда? — раздалось сбоку от сидящего за компьютером блондина. Работающий Феликс перебирал какие-то бумаги, даже не поднимая головы и спрашивал. — Можно же вылить. — Да сам не знаю. Денег жалко, наверное. — пожал плечами Хан, отправляя стаканчик вслед за пакетом. — Кстати, зачем ты дал Чанбину мой номер? — Чтобы он рассказал вам про корпаратив. Меня на нём не будет, я к семье должен буду поехать, так что уведомить вас бы не смог. Да и странно получилось бы, что я позвал, а сам не пришёл. Не находите? — Феликс по-собачьи склонил голову вбок, смотря старшему в глаза; не врёт. — Логика в этом есть, — выдохнул Джисон, прикрывая глаза. — И давай на ты, а то ощущаю себя слишком старым. Мне только двадцать пять. — Ну-у-у… Двадцать пять половина от пятидесяти… — улыбаясь начал Феликс, но осекся, заприметив на себе недовольный взгляд и услышав такое же «тц». — Ладно-ладно, молчу. На «ты» так на «ты». — То-то же, — хмыкнул старший, наконец снова вникая в работу. На сегодня ему нужно закончить ещё пару разделов, а так же разобрать отчёты по прибыли и расходам за прошедший месяц. Потерев глаза, Джисон мельком глянул на часы: половина второго.

***

Дождь в конце рабочего дня свалился, как снег посередине августа: так же неожиданно, исходя из прогноза «солнечно и безоблачно». С другой стороны, работать с шумом воды за окном было даже приятнее, а Ликс, напару с Джисоном, прочувствовав атмосферу, оставил включённой только одну из трёх ламп и то ту, что находилась дальше всех от столов. — «освещение почти как дома» — проскользнула мысль в голове Джисона, тронув губы в улыбке. И правда, желтоватый свет стелился по помещению мягкой дымкой, делая атмосферу сонной и размеренной. В моменте даже работать перехотелось, а свернуться калачиком на стуле под камерой показалось не такой уж и плохой идеей. Хан мысленно стукнул себя по затылку, словно он в реальности и он в голове: разгильдяй ученик и строгий наставник. Часовая стрелка медленно катилась под тихое шуршание листов бумаги и звук нажатия клавиш. Когда же она приблизилась к семи, со стороны Феликса начали доноситься зевки с интервалом в полминуты. Что уж говорить, Хан и сам начинал клевать носом. Когда же буквы перед глазами начали плыть, а суть текста теряться среди беспорядка в голове, он встал с нагретого места. — Я за кофе, тебе взять? — блондинистая макушка встрепинулась, стоило фразе разрезать звон тишины. Заказав раф с миндалём, Феликс потёр веснушчатые щёки с глазами и попытался снова прочитать абзац. Хан немо усмехнулся, выходя в коридор. Холодный яркий свет ламп заставил поморщиться и прищуриться, чтобы привыкнуть. Направляясь к автомату, Джисон не обратил внимание на то, что его окликнули. Подумал, что не его. Мало ли Джисонов может быть в одной компании? «Лилия» вообще нарекалась странной организацией из одного только названия, но всё равно существовала и процветала. Оружием отменного качества помогала государству, что тоже не могло не зачтись плюсиком в карму и так вообще. Компания за какие-то восемь лет успела разростись настолько, что попала на мировой рынок и в рейтинг самых успешных по производству огнестрелов. Хозяин данной организации предпочитал скрывать настоящее имя, взяв псевдоним «Сэм». По правде говоря, почти никто главу в лицо не видел, а на всех мероприятиях по типу собеседований с новобранцами, собраний между работниками и переговоров с партнёрами действовали доверенные лица от его имени. Кофеаппарат нарушал царящую тишину жужжанием перемалывания кофейных зёрен. Мысли, до сих пор сбитые в кашицу, не хотели собираться воедино: где-то в подсознании мешались таблицы с видеозаписями и чертежами, под прикрытыми веками маячила собственная кровать, а непонятное бессилие в период с четырёх до восьми вечера Хан объяснить до сих пор не мог. Ещё нечаянно порванная губа при очередном зевке не улыбала. — Хан Джисо-о-он, приём, вызывает господин Со Чанбин, — от внезапно громкого над ухом Хан дёрнулся, почти проливая кофе на себя. — Оу, прости. Напугал? Перед парнем выросла фигура хорошо сложеного мужчины. Тот виновато улыбался, по-ребячески раскачиваясь на пятках. Так вот он какой, менеджер отдела продаж. — Нельзя же так к людям подкрадываться, — на выдохе произнёс Джисон, расслабляя плечи. — Я тебя вообще-то три раза звал, а ты как в Зазеркалье был. — Чанбин подошёл ближе и без какого-либо плохого намерения положил широкую ладонь на спину архивариусу. Внутри всё похолодело. Резко двинув корпусом, Джисон потерял равновесие и опрокинул кружку с горячим эспрессо прямо себе на штаны, тихо шипя от боли. Непонимающий Чанбин хотел как-то помочь, протянул руку чтобы помочь встать с пола, но Джисон выставил дрожащие ладони перед собой и тихо и стараясь говорить без животного страха в голосе, прошептал: — Я-я сам, всё хорошо, простите пожалуйста. — поспешно встав, он окинул себя взглядом и схватив второй кофе для Феликса буквально улетел оттуда. Ничего не понимающий Со стоял на месте ещё с полминуты, а потом повесив голову пошёл обратно в свой кабинет. Оба пришли за кофе, оба ушли с тревогой на сердце.

***

Когда Джисон принёс только одно кофе, Феликс снова решил не спрашивать, словно знал что это слишком личное и сокровенное, но такая глупость. Хан снова молча, искренне благодарил Феликса за его незаинтересованность. До закрытия смены они работали в тишине, только под ярким светом, ибо заснуть харей в клавиатуру и провести в такой позе минимум два часа не радовало никого из присутствующих. Буквально считая минуты до выхода из архива, Джисон нервно отстукивал пяткой под столом. До невообразимого ранее сейчас тянула к себе собственная квартира, что провожает и встречает его лишь безжизненной пустотой. Ему хотелось домой, пусть пристанище, в которое он стремился было лишь его имитацией. Ровно в девять Хан стал собираться, пока Феликс допечатывал уже свой отчёт вышке. Наспех надетое, а потому криво застёгнутое пальто нелепо топорщилось складками, а Джисон выглядел встревоженным. Блондин с вопросом посмотрел на него, пока старший не проследил за взглядом и не перестегнул пуговицы, тихо матерясь. — Вы куда так спешите? До закрытия смены ещё пять минут же. Можно спокойно одеться, выйти, отдать клю… — Просто тороплюсь, нужно кое-куда поехать. — от резкого тона в ушах зазвенело. Феликс заметно притих, а потом стал собираться, прошептав уже закрытой двери «До встречи». Ли пытался, правда пытался делать вид, что не видит происходящего. Что не понимает, почему люди шарахаются от этого мужчины и что говорят на обедах. У всего есть свой срок, притворство не исключение. Заведомо видящий во всём только хорошее Феликс не может игнорировать того, кому плохо. Он бы выслушал, если бы только хён ему открылся… Показал где болит, рассказал как поранился и главное — попросил бы о помощи. Ненавязчивой заботой он уже растопил ту часть, которую не видят другие, дальше предстоит долгая и кропотливая работа над перекройкой не ткани, а человека. Его мыслей, его взглядов на жизнь и вещи в ней, его… всего. Удручённый вздох отразился в грудной клетке звуком, схожим с мурчанием. Ли зажмурил глаза на пару секунд, а после встал и начал скдадывать свои вещи в сумку.

***

Ноги заплетаются, неся тело парня по лестнице вниз. Пару раз теряя равновесие, он чуть было не летит кубарем, ломая себе руки, ноги и позвонки. Лифт, как на зло, оказался сломанным. Дыхание сбивается, к тому моменту как он прибегает на первый этаж. Охранник пренебрежительно фыркнул, когда мужчина буквально пулей вылетел из здания и помчался на парковку. Пальцы нашли в кармане ключи от машины, нажав на одну из кнопок — разблокировали стоявшее авто. Ввалившись в салон, Джисон кинул сумку на переднее пассажирское и потянулся к бардачку. В глаза сразу впилась яркая упоковка таблеток. — Хотя-бы здесь есть… — прохрипел Хан, вытряся на ладонь одну штуку. В подстаканнике удачно оказалась бутылка с водой, из которой он сделал два жадных глотка. Подготовленная упаковка лекарств на работу осталась на столе. Стоило сердцу устаканить ритм, а мыслям притупиться, Джисон спокойно выдохнул. Темнота на улице осторожно подбиралась всё ближе и ближе, заволакивая когда-то розовеющее небо фиолетово-чёрной мглой. Градиент от светлого солнца, убегающего прочь от растекающейся нефти на небе и на земле в моменте ощущался как что-то невооброзимое. А ещё заставил горько усмехнуться: Солнце всегда бежит от прошлого, бежит и старается не оглядываться, но то рано или поздно настигнет его затмением. Зияющая пустота будет не где-то далеко, а прямо перед ним самим, падая на всё живое тенью луны. Всем в этой жизни непросто. Мотор тихо зажужжал, когда ключ зажигания щёлкнул в скважине. Колёса сандэры, не превышая дозволенной скорости, покатили по асфальту: несли в машине запутанный клубок мыслей и переживаний. В голове Хан собственноручно зашивал рот себе внутреннему, когда остановился на перекрётске.

***

Первый раз за последние пять лет Джисон был рад вернуться домой. На этот раз запах иван-чая не прятал за ароматным шлейфом шипящую помехами пустоту, наоборот: заполнял собой каждый уголок, заменяя воздух почти осязаемым пухом. Заполнял не только пространство комнат, но и лёгкие, с каждым вдохом въедаясь в их стенки как копоть, но безвредная. То ли дело сигареты — слегка помятая пачка покоилась на тумбе в прихожей. Подхватив её, Джисон находу стянул обувь и направился к балкону. Импровизированный столик-табуретка поблёскивал лежащей на нём зажигалкой. Зажав паперосу меж зубов, Джисон поднёс к носу маленький огонёк. Струйка дыма устремилась ввысь, рассеившись от маленького ветерка. Город что утром, что ночью клетка. Вот и сейчас, там, где с утра он видел проблёскивающие лучи начала дня, был разлит мазут. Да и то сквозь светящиеся окнами домов здания, как через решето. В грудине что-то завозилось, похожее на червя. Дым мешался с непонятным чувством: какой смысл? Не в плане того, зачем он снова пришёл сюда портить воздух с лёгкими, а в принципе. Зачем ему нужно будет идти на корпаратив, зачем общаться с этими людьми, зачем надеяться на нормальную жизнь, если это всё равно что мечтать о снеге в пустыне. Теплить желание что-либо менять просто нет смысла, потому что один раз его уже сломали. Потом, правда, склеить его было некому.

***

Душ приятно обнимает за плечи, тёплыми струями, бежит по телу и не попрощавшись исчезает в канализации. На часах было вроде полодиннадцатого, когда давящая рубашка сползла со спины безформенной тряпкой, пуговицами спереди и на рукавах напоминая о том, что была одеждой. Когда там уже выходные… Выключив воду, Хан смахнул с лица капли влаги и зачесал волосы назад. Обессилие свалилось на голову после выхода на балкон и грызущих шею с позвонками мыслей. А ведь и правда, зачем? Капли отстукивали по плитке пола тихую музыку, шепчущую о чём-то грустном: Джисон не вслушивался. Лишь вытер тело полотенцем и натянул на себя растянутую серую футболку с такими же шортами. С влажных волос капала вода, неприятно намачивая загривок на прохладном воздухе комнат. Войдя в спальню, Джи всей грудью вдохнул запах и зажмурился. — Вроде отпутило, — тупо пробурчал Хан, плашмя сваливаясь на постель. Гудящее тело покрылось сладкой негой, стоило его накрыть тяжёлым одеялом, а векам сомкнуться, убирая от взора намазоливший за день мир. Время сна.