piano keys.

Квакити всегда встает рано. Просто, он не вкладывает в это какой-то сокровенный смысл, а делает это по привычке, потому что когда-то давно приучился вставать рано. Тем временем со сном у него вечно какие-то беды. Чего стоят те же кошмары, из-за которых он подскакивает ночью и еще пару минут ему нужно отдышаться, ну и полчаса, чтобы заснуть обратно. Ложится он поздно, потому что хочет переделать как можно больше дел, а встает рано по уже озвученной причине. Все эти факторы создают его синякам под глазами идеальную атмосферу для расширения и потемнения, от чего Алекс дико бесится, когда смотрит в зеркало. Но он не может по-другому. Чисто физически его организм не может отключить себя до двух часов ночи и разбудить позже восьми утра. И даже если он пьет снотворные, все равно ему снятся плохие сны, он просыпается, и все начинается по-новой. Что уж говорить о тех бессонных ночах, когда он проводит время с Уильямом. После них голова жутчайше раскалывается, но, можно даже сказать ему спасибо за то, что после их разговоров Алекс может поспать без перерывов хотя бы несколько часов. Сегодня он встал как обычно, в полвосьмого утра у себя в отеле. Вообще, у него есть несколько квартир в разных частях Лас-Невадаса, но он все таки предпочитает жить в отеле, так как в этом же здании находится его офис и, собственно, казино. В конце каждого коридора находится автомат, где он заваривает себе кофе в стаканчике, и сегодняшний день не стал исключением. Сегодня ему не нужно было никуда идти, поэтому он не стал как-то вычурно одеваться, а просто умылся и почистил зубы. Вышел он из своего номера в простых штанах, футболке и с растрепанными волосами, но привычную шапку надел. И вот он уже спускается с кофе в руке вниз на несколько этажей. Но я бы не стала так стараться описывать обычное утро, все же что-то было не так. А это что-то - звук игры на рояле, доносящийся с холла. Алекса смутило и напрягло, кто, почему так рано.. Ну, он знал, что несколько человек из его давнего круга знакомых умеют играть, но он все равно не угадал. Квакити тихо спустился по лестнице и замер. На старом, статном рояле, стоящем прямо в центре холла играл Уилбур. Вообще, изначально Алекс ставил сюда его не для того, что бы кто-то на нем играл, он даже его не настраивал. Но как предмет интерьера он выглядит действительно неплохо, вписывается в весь антураж, да еще и прихожим можно рассказать его историю, что он такой вот старый... редкий, из дорогого дерева. Можно даже назвать его антиквариатом. Ладно, на самом деле, Квакити кроме этого вообще ничего о этом рояле не знает. Он просто... дорогой и крутой. Поэтому он молча смотрит, как Уильям играет какую-то симфонию. Так красиво, плавно, мелодично. Будто бы он вообще всю жизнь этим занимается, хотя Алексис не может утверждать, что в лимбо не было чего-то клавишного. В любом случае, он без лишнего шума подходит к Суту, пока тот даже на него не смотрит. Он слишком занят игрой, что, Алекс признает, выглядит завораживающе и маняще. То, как его тонкие пальцы нажимают на клавиши, создавая мелодию, разливающуюся по помещению, которое, кстати, имеет довольно хорошую акустику. Должна заметить, что Квакити слишком сонный и расслабленный, чтобы спрашивать у Уилбура, какого хуя он опять здесь, да и в последнее время он как-то терпимее стал к этому относиться. Пусть ходит, в принципе. Но, конечно, он абсолютно точно никогда не скажет это Суту, а то тот обнаглеет окончательно. Алекс ставит стаканчик на крышку рояля и продолжает слушать. По правде сказать, он абсолютно не понимает в музыке, кого и что тот играет, но он даже мозг не хочет напрягать по этому поводу. Одной рукой он облокачивается на ту же крышку и слушает, слушает внимательно, не проваливается в свои мысли. Он смотрит за языком тела Уила, как тот все делает уверенно, как тот сосредоточен, но не напряжен, будто бы музыка сама появляется из-под его пальцев. Волшебство. Квакити бы позвал его играть ему чаще, просто тихими вечерами, а то их разговоры часто довольно громкие, а музыка.. даже если Алекс ничего не понимает в классике, он любит музыку. А еще он..- неважно. Тот не считал, сколько времени прошло, но спустя какой-то промежуток, Уильям закончил и спокойно, без слов повернул голову к Алексу. Его взгляд был простой, спокойный, без какой-либо насмешки, как он обычно смотрит на него вечерами. Квак смотрит на него еще несколько секунд молча, а потом лишь плавно, негромко произносит «доброе утро» и уходит, оставляя Сута наедине с самим собой. Что ж, они еще встретятся вечером, и этот приятный, даже немного дружелюбный взгляд друг на друга превратится в слова: "Опять приперся ни свет, ни заря, заебал уже. Не для тебя рояль ставил."