fire in your eyes (heart)

На сегодняшний вечер запланирована многообещающая вечеринка у знакомого по баскетбольной команде Лукаса. Сначала вся Партия наотрез отказывалась от столь интресного, по его словам, занятия, ведь они всегда считались неудачниками, которых только травили, все поголовно были уверены, что им будут не рады. На что Лукас, закатывая глаза, говорил: «Ребят, уже все давно выросли, Джек — мой знакомый, думаю, будет рад видеть моих друзей, у нас неплохие отношения, и опираться на прошлый статус — глупо, не находите?». Первым всегда отвечал Дастин, ведь любил спорить до конца: «Если ты так рвёшься, то пожалуйста, мы-то тут причем? Ты знаешь, что ни я, ни Майк, ни Уилл, думаю, не любят такое, в чем проблема пойти самому?». Первым вклинился Майк, хоть и неохотно : «Вот именно, тем более зная, как раньше они все к нам относились.. Зачем?». Но Уилл, итак в последнее время странный, был спокоен. Он молчаливо выслушивал всех, не встревая, будто его это никак не касается. Первым это, на удивление, заметил Лукас: «Уилл, что насчет тебя?». Будто из транса вышедший Уилл говорил скомканно и невнятно: «Мне все равно, но почему бы и нет.» Майк даже не посмотрел на него. Он опустил глаза в пол, не сказав больше ни слова. Причина этому никому известа пока не была, да никто особо и не заметил. Дастин громко вздохнул, направляя взгляд на ликующего Лукаса, ведь его мнение хотя бы кто-то поддержал: «Ладно, допустим, я тоже согласен, хотя и не понимаю эту идею.» Лукас победно ухмыльнулся, устремляя хищный взгляд на Майка, тот был не в настроении, и его глаза блуждали где-то в собственных ногах : «Майк? Если ты не пойдешь..» Не успел тот договорить, как Майк оборвал на полуслове: «Плевать. Я пойду.» Так какова же причина подавленного настроения в момент их обсуждения? Майк гадает еще с момента появления этой необъяснимой грусти, перемешанной с колющей яростью. Даже сейчас он сидит на своей кровати, сжимая кулаки до побеления костяшек, в разгаре выбора одежды на сегодняший вечер. Он уже сотню раз пожалел, что согласился, но почему он это сделал? В порыве? Наверное так, ведь точный ответ он дать не был в силах. После того, как Уилл согласился пойти, нормальное состояние покинуло тело Майка, сменяясь на огненную пассивную агрессию. И эта то ли обида, то ли разочарование прогрессирует и сегодня. Лицо, застывшее на данный момент во взгляде на висящую рубашку, мигом скривилось в гримасе отвращения. Майк томно вздохнул, падая лицом на вспотевшие ладони. Хотелось стать меньше и исчезнуть вовсе. Мысли, терзающие его уже больше месяца, все ближе приближались к сути, которую Уилер хотел сжечь над морем. Голова кружилась, будто он только что сошел с Американских Горок, хотя сидел на месте, на своей привычной незаправленной кровати. Так все же, когда это началось? Точнее, когда начало внедрятся с корнями в его жизнь? Наверное, с того момента, когда в Хоукинсе начался карантин, и Уилл стал жить вместе с его семьей. Да, бесполезно отрицать, что для Майка главная проблема — Уилл, хотя это звучит комично. Настолько смешно, что хочется плакать навзрыд. Это так глупо, что лучший друг стал причиной каждодневной злости на себя же. Майк не злится на Байерса, никогда, он злится на себя за все чувства, мысли и некоторые действия. Прокручивая все свои поступки за это время, Майк не раз упрекал себя в том, насколько он идиот. Даже сейчас, все, о чем он думает — Уилл. Его лучший друг. Друг детства. Человек, которого он чуть не потерял навсегда. И после этого он хочет сжечь все воспоминания? Да. Если бы была возможность безвозвратно похоронить все воспоминания об Уилле, Майк, не думая, похоронил, в дальнейшем страдая от этого поступка. Это лабиринт без выхода. И такие мысли у Майка всплывают каждый чертов день, каждый раз, видя Уилла перед собой, он мысленно хоронит сам себя, а не воспоминания. Уилл, как обычно, дружелюбен и любезен с ним, отчего Майку хочется спрыгнуть с обрыва. Иногда он желает, чтобы Уилл его возненавидел, выбил из него всю дурь, плюнув в лицо, но вместо этого Байерс делает больнее: из раза в раз все мягче, аккуратнее, боясь навредить. Только вот, это поведение — мучительная смерть. И Майк понимает, что это хуже любого наказания. Как же всё-таки Майк ведет себя с другом? Значительно отлично до Калифорнии, когда Уилл уехал. Раньше Майк не задумывался о каждом шаге, как и своем, так и о шагах Уилла. Это нелепо и безумно тягостно, ведь постоянный внутренний поток никак не заглушить. Раньше Майк глушил, находясь в новой Партии, сейчас главарь — Эдди был отчислен, а вскоре уехал далеко и надолго. Глушить их с помощью друзей? Хороший ход, но он безвыигрышный, ведь все будет напоминать об Уилле, зачинщике всех грез. Отношения? Если думать об этом, то Майк будет получать пощечины раскаленной сковородкой, ведь и тут он облажался. Джейн добрая девушка. Она человек, который готов помочь, поддержать и выслушать. Но в роли пары для Майка она не была создана. Или же Майк такой неправильный и не был создан для нее. Пара разошлась еще пару месяцев назад, опять же из-за непонимаяния себя. Конечно, опять Майк. Вспоминая, что тот даже базового "Люблю" сказать не мог, о чем речь? Хотя, возможно, сейчас он будет выглядеть как эгоист, это расставание не принесло ему долгой грусти и скорби, зато мысли о лучшем друге буквально сжигают его изнутри. Иронично, да? Ее отношение по поводу этого Майк не знал даже по рассказам Макс, его решили не оповещать, он и не лез ни разу. А теперь из-за карантина, который объявили в городе, Уилл вынужден жить с его семьей. Байерсы, уезжая, продали старый дом, думая, что больше не вернутся, но жизнь опасная вещь, вскоре они приехали обратно. Сейчас Джойс Байерс активно ищет дом, проживая с Хоппером и Джейн в той самой хижинке. Уилл по собственному согласию приютился к Уилерам, которые с теплотой приняли его. Майк изначально был безумно рад, точнее, еще с детства мечтал об этом, как и Уилл. Помнится ему сцена, как оба сидели в подвале и представляли будущее. И невзначай Майк кинул: «Я хочу, чтобы мы жили вместе, например, моя мама тебя бы усыновила, и мы стали братьями.» На что Уилл всегда смеялся: «Это глупо, Майк, моя мама ни за что бы не отказалась от меня. Но я бы тоже хотел жить с тобой.» Майк с интересом наблюдал за его лицом: «Давай в будущем съедимся? И не смотри так на меня, это не странно!» Уилл, конечно же, смеялся над абсурдом ситуации, хотя, Майк уверен, тот мечтал об этом же. Никто не мог представить явное будущее, но такие фантазии обычно успокаивали Майка от хаоса в его жизни. Уилл был больше реалистом, нежели Майка, ведь тот постоянно выдумывал неистовые вещи, в которые яро верил, а потом с крахом разочаровывался, словно мазохист, представляя еще хлеще. И что в итоге? В итоге уже неделю парни не разговаривали. Сталкиваясь в коридоре, за завтраком, в школе, в компании, они ни разу не обращались друг к другу. Точнее, Майк не обращался. Уилл пытался подобраться, но Майк отмахивался плохим состоянием, мол, он не в силах разговаривать. В компании первым напряжение заметил Лукас, но вслух ничего не сказал, лишь двояко переглянулся с Дастином, разочарованно пожав плечами. Оба понимали, что тщетно спрашивать о ситуации, ведь никто из парней не признается. Отношение Уилла к этой ситуации было видно невооруженным глазом: подавленное состояние, невнятная речь, опущенный и скомканный взгляд. Майку больно видеть Уилла таким, сердцебиение делало мертвую петлю, но перебороть себя он не способен. Иногда во вемя бессоницы за эту неделю Майк хотел встать и спуститься в подвал к Уиллу с решением поговорить, но собственное "я", опять же, останавливало его, говоря, что еще не время. Но когда оно наступит? Неизвестно даже тому голосу внутри. Озадаченный Майк из раза в раз делал шаг вперед, но видя на горизонте те самые растрепанные волосы после ночной тишины, миловидное, словно форфоровое лицо, нежную, лучезарную улыбку и самые ненавистные, но до боли притягательные губы, его словно электрошокером пронизывало до костей, и он отлетал на десяток километров, так и не сделав второй шаг. Ты испорчен, Майк Уилер. Звучит страшно, и Майк искреннее боится, что будет дальше, но продолжать так шарахаться Уилла, злится на себя, презирать любой свой поступок, Майк не хотел. Он терял не только Уилла, но и себя. Никогда Майк не был настолько загнанным собственным "я" в угол без выхода. Если бы этот самый голос не был злейшем врагом, то Майк бы заключил пари или что-то подобное, надеясь на победу, но вместо этого у него есть подтверженный факт собственной ничтожности и беспомощности. И этот поток самоанализа вечен. Он не истекает со временем, не истекает с приходом ночи, наоборот, усиливается в тройном размере. А когда Уилл рядом, то самоанализ уже зажег фитиль, взрывая ядерную бомбу, не оставляя шанса на выживания. И об этом можно судить вечность, искать смысл, секретный подтекст, но это все тщетно, единственная участь — смирение, которое будет по частям заливать Майка собственной кровью и сжигать. Сжигать до тла, упивая своим величием. Хватит. Майк протер глаза тыльной стороной ладони, глядя пустым взглядом в окно, где уже стемнело. До вечеринки около получаса, и Майк не уверен, что готов пойти, однако, подводить ребят не хотелось. Майк итак нечтожен, так что, полностью уничтожить доверие близких людей? Нет, но это такими темпами когда-нибудь явно случится, но не сегодня. Сегодня Майк проведет ночь в алкогольном опьянении, забыв, кто он, и это будет самое правильное решение. Выбор пал на изношенные темно-серые джинсы, которые были протерты из-за постоянного ношения, черную водолазку под футболку Адского Клуба, которая пропахла тяжелым парфюмом. Наряжаться бессмысленно, но на улице уже достаточно холодно, чтобы щеголять в простой футболке. Взъерошив свои кудрявые волосы, Майк посмотрел в заляпанное зеркало. Мешки под глазами напоминали о вчерашней бессонице, а бледный, словно болезненный подтон кожи свидетельствовал о нехватке витаминов и свежего воздуха. Но Майку, честно, плевать. Он давно смирился, что не стать ему привлекательным накаченным парнем, и смысла в этом уже не было, все равно это был бы уже не он, а дешевый прототип все крутых парней. Лукас, хоть и был баскетболистом, он не стал безвкусной картинкой идеального парня, чему Майк был рад, ведь именно таких он презирал больше всех. С собой у Майка была пачка сигарет, с недавних пор он начал часто курить, хотя ведь обещался, что не станет, но об этом уже говорить, наверное, смысла не было. Сейчас он не был уверен, что удовлетворен своим внешним видом, скорее напротив, очень недоволен. Поэтому в его планах было поскорее уйти с вечеринки под каким-нибудь самым глупым предлогом. Выйдя в коридор дома, Майк обнаружил, что давящая тишина разлилась по стенам, да так, что даже отец не издавал лишних звуков, что было в новинку. Майк мысленно пытался не вспоминать об одном человеке, который тоже тут проживает, но невольный взгляд прошёлся по лестнице вниз, сердце болезненно сжалось, информируя о незаживших ранах молчания. Долгого, мучительного молчания. Майк рывком устремился к двери, не желая повторять каждодневный мозговой штурм. На сегодня с него хватит. На минуту Майк задал себе и мысленно Уиллу массу вопросов: Пойдет ли тот всё-таки на эту угнетающую вечеринку? Может они останутся дома, сидя в теплом подвале и наслаждаясь старвми фильмами? Интересно, а вдруг Уилл уже давно там активно веселится, вливая в себя алкоголь? И тому подобные вещи, которые терзали его душу.

Ночной ветер подул, развивая темные, как смоль, курди Майка. Воздух был внушительно прохладным, что под его влиянием кожа невольно покрылась мурашками. Сейчас на улице темно и по-особенному загадочно. Майк, который в данный момент гулял очень мало, был спокоен в этой ночной тишине. Злость сместилась в недры разума, а лицо преобрело привычный до переполоха спокойный облик. Рука машинально потянулась за пачкой сигарет, но Майк остановил этот жаждящий акт самоуничтожения, вдохнув полной грудью. Размеренным шагом он пошел прямо по улице. Идти не так уж и долго, но Майк, как любитель такого времени, решил растянуть удовольствие минут спокойстивая до полного краха, ведь знал, что вечеринка и события на ней стрельнут Чеховским ружьем чуть позже, конечно, что именно произойдет, Майк предположить даже не мог, но собственное предчувствие било громкую тревогу. Постепенно подходя к тому самому злополучному месту, которое во всю сверкало разноцветными огнями, словно подмигивая Майку, тот чувствовал, как каждый нерв на лице содрогнулся. Дом, казалось, сейчас треснет по швам из-за ритмичных волн музыки. Биты не щадят этот белый двухэтажный коттедж ни сколечко. Майк, переосиля себя, подошел к зданию, поднимая голову вверх. Дверь была распахнута, оттуда уже веяло едким запахом спиртоного и табака. Майк сморщился, сжав кулаки, прошел внутрь. За единую секунду все тело словно током пробило из-за столь громкой музыки. Майк, не медля, прошел чуть дальше, спотыкаясь о людей, которые уже во всю отдыхали. Некоторые пьяно танцевали, прижимаясь всеми частями тела друг к другу, сливаясь в одно целое. Другие спорили о жизни, явно поддтатые несколькими шотами. Группы парней, разложившись на диванах, жадно пялились на проходящих девушек в которых юбках. Майк глазами выискывал компанию или хотя бы одного друга, но к несчастью, на горизонте не было никого знакомого. Ему было ужасно некомфортно находится в этом отвратном потоке, поэтому он решил пойти к большой барной стойке, где было меньше всего людей. Она была украшена разноцветной гирляндой и прямо наверху висело огромное радио. Майк тяжело вздохнул, присев возле. Бармен, которого Майк ни разу не видел, спросил у того, не желает ли Майк выпить? Без колебаний Майк попросил налить ему стакан крепкого виски. Ради чего он сегодня пришел сюда? Именно ради затмевающего разум алкоголя.