Don’t Want You to Watch Me Die

Утро встретило Феликса непривычным ощущением тяжести. С трудом открыв глаза, он первую минуту пытался понять, почему же было так тепло. Стоило ему повернуть голову назад, как только сильные руки сжали его талию. В этот момент Феликс не смог сдержать тихого смешка. Точно, Чанбин. Вчера он впервые пригласил своего парня в гости, но, из-за того, что они уж слишком задержались с настольными играми, в которых Феликс то и дело проигрывал, начиная капризничать, они не уследили за временем и приняли решение, что Чанбин останется на ночь. Тогда Феликса охватило легкое чувство тревоги. Раз они в отношениях, остались ночевать вместе, то будет неудивительно, если Чанбин начнет лезть к нему, и, как бы ему ни было от этого тошно, он понимал, что он не сможет с этим ничего сделать. Просто улыбнется, скажет, что согласен, хотя все было совсем не так. Было сложно что-то сделать с этим чувством, Феликс чувствовал себя грязным каждый раз, как кто-то просто касался его бедра, даже в дружеском жесте. Прошлые травмы не давали покоя. Однако Чанбин не позволил сомневаться в себе ни секунды. Он лишь затянул Феликса в очередное состязание, на этот раз бой подушками. Звук их смеха заполнил комнату, Феликс атаковал яростно, не собираясь проигрывать, Чанбин поддавался, желая поднять настроение партнеру, который выглядел поникшим. Пожалуй, он слишком хорошо знал Феликса. Младший никогда не говорил о своём прошлом, но Чанбин все понимал, он замечал маленькие детали. Чанбин видел, как Феликс избегал какого-либо физического контакта, хотя во время общих собраний их компании друзей постоянно лез к Чонину. Он видел, как Феликс замирал, когда Чанбин все же брал его за руку. Он видел, как неуверенно Феликс говорил о своих интересах, боясь, что его не слушают, что его прервут, заговорят о чем-либо другом, ведь его слова были неинтересны. Он видел, как Феликс напрягался, стоило громкости его голоса повыситься хотя бы немного, пускай это и происходило постоянно из-за того, каким активным человеком был Чанбин. Он искренне не понимал, что было не так. Сначала он искал проблемы в себе, думал, что он слишком торопится, что слишком давит на Феликса, хотя за все четыре месяца их отношений самый максимум, который смог сделать Чанбин, так это неловко чмокнуть щеку партнера, после чего сам Чанбин раскраснелся и долго хихикал, не в силах сдержать прилива нежности к Феликсу. Однако со временем он понял, что его вины здесь не было. И тогда Чанбин всё понял, без лишних слов и объяснений, он просто видел тоску в темных глазах Феликса. Он не стремился поговорить об этом, было очевидно, что тема была не самой приятной для партнёра. Главной целью Чанбина стало быть рядом. Он всеми своими силами показывал, как ценил Феликса, это чувствовалось в каждом слове, каждом прикосновении. Чанбин никогда не упускал возможности сделать комплимента, крепко обнять или просто погулять вместе в тишине. В прошлый вечер он следовал той же тактике. Как только оба выдохлись, счастливые, красные и лохматые, Чанбин молча обнял Феликса, повалив его на кровать. И вот, он снова почувствовал, как мышцы партнёра напряглись, Феликс внезапно замолк, и, кажется, задержал дыхание в ожидании опасности. Сердце Чанбина сжалось от этого вида, но он старался оставаться уверенным, обнимая Феликса со спины и неторопливо потирая его живот ладонью в попытке успокоить его, убедить в том, что все хорошо, он был в безопасности рядом с Чанбином. — Спокойной ночи,— голос Чанбина был спокойным, несмотря на то, что последние минут двадцать они били друг друга подушками. Он хотел доказать, что он не будет распускать руки, не будет ни к чему принуждать, просто ляжет рядом и обнимет, пока Феликс не почувствует себя достаточно комфортно, чтобы расслабиться и заснуть. — Спокойной ночи,— Феликс ответил гораздо тише, все ещё ожидая какого-то подвоха. Он не мог поверить в то, что было настолько просто, не могло быть так, он был уверен, что Чанбин вот-вот развернёт его на спину, и вся нежность испарится. Однако этого не случилось. Ни в тот же момент, ни через минуту, ни через десять. Чанбин не закрывал глаз, желая удостовериться в том, что Феликс заснет первым. Для него было важно спокойствие Феликса, он мог не спать хоть всю ночь, лишь бы запечатлеть долгожданный момент. Постепенно мышцы Феликса начали расслабляться, дыхание выравнивалось. Уголки губ Чанбина приподнялись в мягкой улыбке. Наконец-то, Феликс переставал вести себя как напуганный котёнок. Это сравнение было милым, но Чанбину оно не совсем нравилось. Он хотел, чтобы этот котёнок одомашнился, стал ласковым, осознал, что бояться было нечего. Умиротворенное лицо Феликса, украшенное россыпью веснушек наверняка выглядело особенно очаровательно в тот момент, но Чанбин не мог точно узнать этого, а как-либо двигаться и рушить хрупкий сон ему не хотелось. Чанбин тоже закрыл глаза, утыкаясь носиком в тёплую кожу шеи Феликса. Никакого интимного подтекста, лишь искреннее желание быть рядом. Ночь прошла спокойно, Чанбин время от времени открывал глаза, вырываясь из сладкого сна, и, только поняв, что Феликс все ещё отдыхает, вновь засыпал с тёплом в груди. Феликс крепко спал, впервые за долгое время не страдая от бессонницы, хотя ещё несколько часов назад они смотрели ужастик, из-за которого оба визжали в страхе. Теперь Феликс устремил свой взгляд на Чанбина, сонными глазами смотря на него, пока спальня была защищена от яркого солнечного света плотными шторами. В комфортной тишине он рассматривал лицо Чанбина, который притворялся спящим, надеясь, что это поможет ещё на пару секунд задержать партнера в своих объятиях. Однако глупая улыбка его выдала. — Я всё вижу,— прошептал Феликс, переворачиваясь на другой бок. У него никогда не было возможности рассмотреть лицо Чанбина с такого близкого расстояния, он не позволял себе этого, но после спокойной ночи в руках партнера он чувствовал сильную необходимость в сближении. Чанбин не стал и дальше мучать Феликса, поэтому открыл глаза, внезапно обнаружив его лицо так близко, и в них он наконец-то не видел прежней тоски, только искреннее восхищение. Он пытался сохранять уверенность, но лёгкий румянец, появившийся на его лице, совсем не спасал ситуацию. И Феликс лишь робко хихикнул, прямо как во время того неловко поцелуя в щеку, они оба были ужасны в романтике, невероятно неловкие, глупые. — Будешь завтракать?— спросил Феликс после того, как немного отошел от всей неловкости. — Может, немного попозже,— отозвался Чанбин, желая продлить этот момент. Кто знает, когда у него появится шанс понежиться с Феликсом. Хоть он и выглядел абсолютно спокойным, Чанбин не мог быть до конца уверен, что это состояние продлится надолго. Феликс был совсем не против. Стена, которую он сам построил, хоть и не намеренно, начинала потихоньку рушиться. Постепенно приходило понимание, что он мог доверять Чанбину, что все эти ласковые прикосновения и слова были не просто так. В это было тяжело поверить после стольких лет страданий в прошлых отношениях, где его постоянно сопровождало фантомное удушье. Ему и правда казалось, что он мог чувствовать эти холодные руки, сжимающие его шею. И хватка начала ослабевать, когда в его жизни появился Чанбин. Феликс впервые видел такого жизнерадостного человека. Какой бы кошмар ни происходил, Чанбин улыбался, оставался позитивным. Когда его близким нужна была помощь, он был готов стать опорой, подставить свое плечо. Тогда Феликс увидел настоящую силу Чанбина, не в мышцах, а в поступках. Этим утром шею Феликса не сковывали холодные руки. Крепкие и тёплые объятия Чанбина пришли им на смену. И, пускай, его руки тоже ограничивали движения, это ощущалось совсем иначе. Они ему ничего не запрещали, лишь показывали, что Чанбин всегда рядом. Как бы плохо ни было, эти руки всегда будут открыты для него. Это стало последним ударом по старым стенам. Феликс теперь был уверен, что его доверие не будет подорвано. Впервые он подался вперед, тонкие пальцы сначала неуверенно сжали футболку Чанбина, словно оценивая ситуацию, было ли безопасно идти дальше. Чанбин не сдвинулся, он молча рассматривал лицо партнера, явно удивившись внезапному наступлению. Феликс поддерживал зрительный контакт, тоже не говоря ни слова. Он не знал, что стоило сказать. Признаться в любви? Сделать комплимент? Попросить обнять крепче? Не будет ли он выглядеть нелепо? Точно будет, поэтому Феликс не решился говорить, хотя несколько раз открывал и закрывал рот в попытках выдавить из себя хоть слово. В разговорах Феликс не был хорош, поэтому он действовал по-другому. Он неторопливо пододвинулся ближе, не в силах перестать думать о том, как глупо он выглядел в этот момент. Эти мысли покинули его, как только ладони Чанбина легли на его лопатки, мягко прижимая к своей груди. Если честно, вообще какие-либо мысли мгновенно испарились. Он мог думать лишь о том, как ему было тепло. Феликс медленно опустил голову на плечо Чанбина, чувствуя, как дыхание партнера касалось его макушки. Руки двигались сами по себе, Феликс осознал это в тот момент, когда его пальцы отпустили ткань, скользя к спине Чанбина. Кажется, он слышал учащённое сердцебиение Чанбина, но он не мог винить партнера, он сам ужасно нервничал. Феликс боялся, что в любой момент нежность сменится гневом, а Чанбин переживал, что он совершит ошибку и случайно напугает любимого. Они оба не знали, сколько времени провели в этих объятиях. Оба просто наслаждались моментом, осознавая, что это и есть новый этап их отношений, не спонтанный секс во время ночёвки, а настоящая нежность и искренняя любовь друг к другу, выраженная простым, но многозначительным жестом. Ничто другое не волновало никого из них прямо сейчас. — Ладно, пойдем завтракать,— произнёс Чанбин, не зная, было ли ему дозволено находиться в таком положении слишком долго. Феликс нехотя кивнул, медленно отстраняясь и убирая руки от Чанбина. Они встретились взглядами и снова застыли. За всё это утро Феликс ни разу не нарушал зрительный контакт первым, хотя ранее постоянно отводил взгляд в сторону, и сейчас его глаза были полны доверия. Они оба глупо улыбнулись и все же поднялись с кровати, лениво пошагав на кухню. Готовку на себя взял Феликс, все же он был хозяином дома. Чанбин пытался помогать первое время, но любимый то и дело мягко отталкивал его, говоря, что ему нужно было отдохнуть, Феликс сам со всем справится. Тогда Чанбину стало скучно, и, вместо того, чтобы помогать, он начал намеренно мешаться. Пока Феликс смешивал тесто для блинчиков, Чанбин занимал его нелепыми разговорами и шуточками, постоянно тыкая щёку Феликса. А Феликс просто улыбался, хихикал и бросал строгие взгляды на Чанбина, мол, мешаешь готовить. Однако он не говорил этого. На самом деле Феликсу это нравилось. Простая бытовая обстановка с любимым. Да, теперь он позволил в своих мыслях так называть Чанбина. Теперь именно так и ощущался человек, сующий ложку в сырое тесто, чтобы попробовать, пока Феликс нагревал сковородку. Заметив это проворство, Феликс со звонким смехом отобрал миску и вернулся к готовке, а Чанбин смотрел на макушку партнёра влюблёнными глазами, когда он отвернулся к плите. Больше он не смел мешать. Ему не хотелось случайно обжечь кого-то из них и испортить то, чего он добивался столько времени. Чанбин лишь сел за стол, не отрывая взгляда от Феликса, который был сосредоточен на блинчиках. Наконец, закончив с приготовлением завтрака, Феликс поставил на стол две тарелки и кружки с горячим чаем. Кофе в его доме не оказалось, хотя Чанбин ожидал этого. Как только он узнал о неприязни Феликса к кофе, Чанбин сам перестал пить его перед их встречами, переживая, что даже его запах может не понравится партнёру. Завтрак они провели по большей части в тишине, увлечённые едой, ведь оба были ужасно голодными, но время от времени происходили небольшие разговоры об общих друзьях, планах на предстоящие дни, возможностях снова встретиться и провести время вместе. Во время этого обсуждения Феликс был по-настоящему счастлив. Как бы неловко он себя ни вёл, Чанбин все ещё желал снова увидеться с ним, возможно, снова остаться на ночёвку, чтобы обниматься всю ночь. Однако время летело быстро, и Чанбин, не желая отнимать ценные часы отдыха Феликса в выходной, решил, что пора прощаться. Стоя у входной двери и уже застёгивая куртку, он ненароком бросил взгляд на Феликса. Тот все еще был в домашней футболке и спортивных чёрных штанах, неловко топчась на месте. Этот вид умилил Чанбина, вызывая очередную улыбку. — Пока,— произнёс Чанбин, после того, как прочистил горло,— встретимся в следующую субботу. Я напишу тебе, если что. — Пока,— единственное, что был в силах сказать Феликс, снова немного стушевавшись. Чанбин не решался потянуться к ручке двери, что-то заставляло его остаться здесь ещё немного, и, пожалуй, не зря. Взяв себя в руки, Феликс шумно выдохнул и внезапно потянулся к Чанбину, кладя руку на его щёку. Всего секунду он смотрел в глаза партнера, прежде чем прикрыть глаза и наконец поцеловать Чанбина. Этот поцелуй длился всего секунд десять, но Чанбину казалось, что прошла целая вечность. Его пальцы мягко обхватили запястье Феликса, пока их губы нежно сминали друг друга. Первый поцелуй в их отношениях ощущался нереальным. Во-первых потому, что инициатором стал Феликс, а во-вторых из-за того, как осторожно они относились друг к другу в этот момент. Тепло губ партнёра заставило Чанбина мгновенно растаять, он был уверен, что если бы поцелуй продлился еще пару секунд, то он точно бы расплылся в лужицу. Этого, к счастью, не случилось, ведь Феликс отстранился, открывая глаза и смотря на него, невинно хлопая ресницами. Оба были ужасно красные. Молчание не повисло надолго, сначала не сдержался Феликс, смеясь от глупого вида любимого, а потом и сам Чанбин, в то же время обвиняя Феликса в румянце. Наконец успокоившись, они снова крепко обнялись, неловкость полностью исчезла. — Вот теперь можешь идти домой,— прошептал Феликс в макушку Чанбина, сжимая куртку партнера,- напиши, как придёшь домой, пожалуйста. Нехотя оторвавшись от Феликса, Чанбин кивнул, снова встав напротив. В этот раз он без лишней мысли открыл входную дверь и вышел наружу, в последний раз махнув рукой. Феликс прикрыл дверь, оставляя только небольшую щель, через которую он мог наблюдать за Чанбином, пока любимый не скрылся из вида. Сердце бешено колотилось. В первый раз за всё время их отношения он не винил себя за то, что был слишком настойчивым (хотя это было неправдой, ведь, из-за своего страха, он избегал физического контакта), он действительно гордился собой, гордился, что у него хватило смелости, что он смог проявить инициативу. И Чанбин не оттолкнул его. Любимый выглядел так, словно ждал этого момента долгое время, и не потому, что хотел прикоснуться к Феликсу, а потому, что желал, чтобы партнёр открылся перед ним. Феликс медленно закрыл дверь, всё время улыбаясь, как влюблённый подросток. Может, когда-нибудь он расскажет обо всем Чанбину, но сейчас он хотел сосредоточиться на том, чтобы такие моменты происходили чаще, чтобы он был в силах проявлять ответную нежность к Чанбину, чтобы наконец-то поблагодарить любимого за проявленное к нему терпение.