Не по каталогу.

ROKEA, густая тишина. Она была не просто отсутствием звука, а плотной, почти осязаемой субстанцией, наполнявшей воздух между бесконечными стеллажами, словно звукопоглощающая пена. Лишь иногда, из глубин этого искусственного молчания, можно было ощутить тихие, призрачные шаги безликих сотрудников, едва различимые, словно шорох линолеума под подошвой. Поговорить с ними было не о чем, да и не зачем. Эти персоны, застывшие в вечной, бесстрастной услужливости, далеко не из говорливых. Их внутренний мир, если он и существовал, был надежно скрыт за маской корпоративной униформы. Никто не составит компанию какому-то неизвестному и странному объекту, нарушающему своим существованием безупречную гармонию каталога. Вроде… Мебель, точнее техника, а вроде и человек?.. Они движутся по своим маршрутам, заданным невидимыми рельсами. Один бесшумно поправляет идеально ровную линию керамических кружек. Другой проводит тканью по уже сияющей столешнице, совершая ритуал очищения, в котором нет нужды.Они не взаимодействуют даже друг с другом, их пути пересекаются без столкновений и без взглядов. Их движения - это цикл без начала и конца, гипнотический танец призраков на службе у абстрактного Порядка. Они здесь не живут. Они - часть интерьера, ожившая мебель, функциональные тени. Они - души, если у них когда-то и были души, забывшие, что такое желание, любопытство или страх. Их присутствие не разгоняло одиночество огромного магазина, а лишь подчёркивало его, делая это безлюдье еще более совершенным, гнетущим и неестественным. Они были доказательством одиночества, его живыми памятниками. Тишина здесь была не пустота, и тишиной нужно было считать простое, тягостное молчание, нежели успокаивающую музыку, что прекращала играть по приходу темноты, оставляя после себя лишь звон в ушах. Но даже так, слушать эту тишину изо дня в день, пытаясь различить в ней хоть какой-то смысл, намек на перемену… Выматывало. Она въедалась в сенсоры, наматывалась на провода нервной системы липкой паутиной. Здесь было не просто одиноко, здесь была тоска забвения. Это целый лабиринт выставочных залов, каждый из которых был стилизован под намек на уютную жизнь - гостиные с каминами, детские с игрушками, кухни, пахнущие кофе. Но все они были лишены своего шумного муравейника и суеты, превратившись в жутковатые декорации города-призрака, словно спроектированного для жизни, которая никогда сюда не наступила, для людей, которые никогда не придут. У каждого отдела своя роль, это как огромный дом, где все для тебя есть. Либо. Чем глубже забирался взгляд в лабиринт, тем больше он напоминал целый, дышащий организм. Каждый отдел - орган, каждый стеллаж - ребро. Провода и трубы, спрятанные за фальш-панелями - вены и артерии, по которым текла не кровь, а ток и информация. Свет - бескровная жизнь, искусственное бодрствование днем, и мягкий, или иногда даже тревожный, прерывистый сон по темным ночам. Это был целый храм эстетики и порядка, холодный и прекрасный, в котором привык жить один любознательный робот, заблудившийся паломник. Так или иначе, в этом покинутом и тихом месте имеется форт. Можно посчитать, что это маленький, и уютный домик, что расположен высоко на колонне. В нем же и расположился робот, таская туда журналы, вывески и даже книги, что найдет на доступной ему территории. Андроид, в какой-то манере, любил светиться по ночам и изучать страницы каждого материла, что смог найти, освещая страницы своим светом, который не совсем ярко пропускал абажур. Он часто останавливался и смотрел, наблюдал за душами, что бесцельно ходят по ROKEA, пытаясь уловить хоть что-то, что было им прочитано. Андроид часто задавался вопросом, а каковы их намерения, все ли люди такие, есть ли у них хоть какая-то мысль, кроме как существование.. А этот безупречный, выверенный порядок, что он наблюдал всегда - он такой же и снаружи, в мире за стенами? А чем вообще являются такие простые, повседневные вещи, которые он видел каждый день: «любовь», «дождь», «улица», «друг»? Это просто слова на глянцевой бумаге или за ними скрывается нечто большее, нечто, что можно почувствовать сенсорами или… чем-то иным? Столько вопросов рождалось в его процессоре, тихим, настойчивым гулом, но он почти никогда не мог найти на них ответы в рекламных слоганах и статьях о трендах. Было даже как-то тоскливо. Обидно, скучно, одиноко. Тоска по миру, что никогда не была увидена им - тихо и неосознанно пожирала его нечеловеческую душу с каждый божьим днем, но все же, долго робот на этих мыслях не задерживался, и находил объект для своего интереса. У него прекрасно получалось себя чем-либо занять. До одного момента. На высокой, цилиндрической колонне, утёсе спокойствия и недосягаемости для призрачных, вечно бесцельно блуждающих соседей, раскинулась та самая база, его крепость. В ней всё было оформлено не просто по красоте, а с отчаянной, трогательной старательностью: как гнездо странной птицы, собранное из блестящих обёрток и ярких лоскутов, разместилась «жилая зона» из каталога. Это не аккуратная выставочная витрина, а лихорадочный, интимный коллаж. Вплотную к холодному бетону стояла узкая кровать, застеленная аккуратным одеялом. На нём лежала, излучая тусклое разноцветное сияние, сложенная петельками гирлянда - частное, маленькое небо. Рядом притулился диван, а на его поверхности, нарушая выставочный порядок, покоилась одна-единственная декоративная подушка, ворс которой казался особенно мягким в луче настольной лампы. Здесь было все, что нужно было для жизни, даже техника, столы, полки и личные вещи. Воздух, обычно застывший, будто сгустился, наполнился невидимыми вибрациями. Оно было будто шумнее обычного, более напряжённым, более… оживлённым. Не звуками, а самой своей потенцией. Отлипая от разворота журнала о женской красоте, где улыбающиеся лица обещали счастье через крем, нарисованное на абажуре лицо Ламперта щурится и прислушивается, как только его аудиосенсоры улавливают некий шорох — не плавный скользящий шаг, а нечто иное — не так далеко от подножия его форта. Это было подозрительно, резало слух, как фальшивая нота в знакомой симфонии молчания. Недоверчиво оглядываясь по сторонам своего убежища, будто проверяя, не принёс ли он этот звук с собой на колесе, он медленно, со скрипом сервоприводов, встал с дивана, на котором разлёгся, и ступил на поиски источника. Андроид ловил все, начиная со своих шагов, заканчивая... Шипением открытой газировки? Это явно было чем-то странным, ведь обычные сотрудники не позволяли себе такое, не то чтобы не нуждались в том, чтобы удовлетворять свои потребности в еде или воде.. У них даже не было мысли об этом. Аккуратно, быстро, и почти беззвучно робот ступил на выход, прокатяваясь по этажам своего форта, что играли роль лестницы. Колеса на каблуке, кажется, позволяли спуститься ещё более быстро. Оборачиваясь, резко он сваливается на пол, издавая вскрик неожиданности а позже валится с шумом железа, начиная прикрывать глаза своей рукой. Он слышит чужой хрип и звук падения жестяной банки. Кажется, кому-то столкновение было неприятным. Далеко неприятным. – Ох, че-е-е-ерт, прошу прощения, чувак, – человек напротив неловко чешет место удара и так же неловко расплывается в улыбке, одновременно ловя воздух и слегка шипя от боли. – Совсем не хотел, честно. – ... – Робот замер и начал рассматривать человека перед собой. Первый вопрос был далеко не "в порядке ли ты", а лишь "кто ты." Но помотав головой и издав мелкий звук, андроид заинтересовано наклоняет голову, словно любопытный щенок. Молчание, а позже и неловкая тишина после падения казалась звонкой. Но андроид не заметил это, и просто всматривался в парня перед собой. Все словно застыло, и он сканировал... Он был... Каким-то другим: у юноши были растрепанные каштановые волосы, он был одет не в рабочую форму, а в черную водолазку и красную кожанную куртку.. У него было лицо, смазливое и выразительное. Светильник глядел на него недолго, и одумавшись - сразу нахмурился. Его появление здесь не должно было тут случится, ибо андроид не видел никогда кого-то кроме сотрудников. Это было подозрительно, в уме даже грязно. Появление кого-то чужого, шумного в его тихой обители, заставило воспринять это как вторжение. – Как вы сюда попали? – Недоверчиво оглядывая юношу, робот начал слегка отодвигаться. Слегка ошоломившись резким ответом, парень удивлённо поднял на него глаза, а позже неловко посмеялся. Потирав ушиб, в глазах юноши клопотала жизнь, интересная и неизвестная, ту, которой никогда не видел робот. – Ты не поверишь, если я тебе расскажу. – Он отвёл взгляд и запрокинул голову, тяжело вздыхая. В этом тоне звучала некая забава и одновременно облегчение. Шатен усмехался. – Ты что за устройство то этакое? – Все же, быв заинтересованным в новом знакомстве, шатен быстро поднялся с ног и размялся, оценивая перед собой фигуру из железа. Он сразу подметил, то что видит перед собой далеко не человека, но ощущал, что в нем было что-то живое, искреннее, и потерянное. – Робот, могу предположить? – Ламперт. Мое имя Ламперт. – Недовольно проговорил робот, словно вставая в режим моральной самозащиты, которой и помине не было. Но у роботов тоже есть имена, так что пусть его будут называть так же. Он был андроидом, что схоже и что выполняло функции обычного светильника. Как только новый знакомый захотел представиться в ответ, тот его перебивает, невольно начиная махать своим кабелем, выглядящий как хвост.– Вы должны уйти. – Я же только явился. Пф-ф, полегче, чувак, я просто изучаю новые места. – Шатен оглянулся и запрокинул руки за голову, слегка потянувшись. Все же в ROKEA имелось что-то интересное, неизведанное. Здесь не было входа, и не было выхода, и это в каком-то смысле пугало. Но не Ламперта, здесь он находится всю свою жизнь. Взаперти, в спокойствии, и скуке. Единственное, что он мог здесь заниматься, это обустраивать свой форт, собирать всякие вещи, журналы, плакаты, рассматривать их. Даже телевизор он не мог посмотреть, ведь телепередачи здесь попросту не ловят, остаётся смотреть только рекламу, картинки или же белый шум. – Что это? Выглядит круто. – Неизвестный шатен показал в сторону импровизированной лестницы, высокой, что вела прямо в штаб лампоголового. В ответ на это, андроид подскочил на свои ноги, и словно нервно начал пытаться заслонить обзор собеседника, защищая свое "убежище". Но тот лишь усмехнулся с чужой реакции, и поднял взгляд выше, пока не увидел сам форт. – Не ваше дело! – Он фыркнул и засверкал, показывая свое недовольство не только через нарисованную харизму на абажуре, но и через свет своей лампочки, что находилась под ним, словно зверёк, что пытается казаться больше и отпугнуть хищника своим видом. Неизвестный лишь замер и улыбнулся шире, удивляясь новому знакомому. – Да ладно тебе, не кипятить ты так. Мне просто интересно. – Он сделал паузу, и прошел мимо робота, пнув жестяную банку и вглядываясь в построенную им конструкцию. – Ещё неизвестно, когда я вообще смогу уйти. – Неизвестно?.. – Ага, понимаешь, то, через что я оказался здесь... Пропало. Уехало. Мне остаётся только дожидаться его приезда и исследовать это место. – ... Э-э?.. – Не поняв его слов, Ламперт вопросительно нахмурился. Что вообще может приехать, оставить этого парня здесь, и уехать?.. – О чем ты..? – Я о лифте. Знаешь, достаточно хорошая вещь для того, чтобы изучать новые места. Думаю, ты его встреча-. – Не успел тот и сказать слова, так свет выключился с громким звуком. Его слова утонули, пропали, как тот самый неизвестный Ламперту объект, они расстроились как свет, что выключился, перестал существовать, и только светильники могли немного освещать стеллажи. Шатен вопросительно оглянулся, и уже хотел спросить, что происходит, так сразу замечает изменчивость во всей атмосфере этого "призрачного городка". Тени зашевелились, темнота двигалась, шаги звучали более торопливо, громче, они надвигались. Хотя Ламперт и этот паренёк стояли и практически не двигались, но какое-то напряжение пронизывало их до самого ядра. – Как не вовремя... – Ламперт заметил, что сотрудники начали не то чтобы идти в их сторону, они начали выворачиваться, желать схватить, раньше их движения были плавными, а сейчас они интенсивные и резкие. – Чувак..? – В голосе юноши впервые читалось напряжение и страх, волнение. Тревога перед неизведанным. – У нас нет времени разбираться, быстрее. – Ламперт быстрым движением толкнул его в спину, начав вести его к входу на свой форт. Он спешил, и юноша сам перестал медлить. –.. Ты грязный. – Добавил Ламп, толкая его в спину, и выключая свет своей лампы, что включал как только пришла темнота. Надо было заставить сотрудников потерять их, а не вести их как мотыльком за единственным источником света. Что в итоге провернуть у робота удалось. – .. Лол.. – Нервно усмехнулся парнишка, уже поднимаясь с ним до самого конца. – А эти ребята всегда такие? – Ночная смена. – Вздыхал Ламп, идя вперёд уже добравшись до штаба, потирая свои руки. Хватая флакон с средством для дезинфекции, он быстрым движением трет им свои ладони, которыми трогал этого юношу. – Точняк! – Посчитав это за шутку, парень начинает рассматривать чужое убежище, полки, то, как все обсустроено. Здесь было достаточно уютно, и даже... Безумно. Сразу видно, что это было сделано своими руками, и было потрачено не мало времени. Юноша прошел дальше, начиная рассматривать все вокруг, словно попал в музей и оценивает какие-то редкие артефакты или живописные картины. Андроиду это не нравилось, и он лишь нахмурился, смотря на него и недовольно начав вилять своим проводом сзади. Этот кабель действительно напоминал хвост и мог передать его настроение. Но что-то все же его интересовало в этом юноше. Ламперт пробыл здесь действительно долгое время а одиночестве, и тут появился, можно подумать, собеседник, который может рассказать о том, что происходит за пределами ROKEA. Замечая, как новознакомый, чье имя он ещё не знал, берет в руки плакат, дабы рассмотреть его по ближе, он терпеливо хмурится, терпит уже представляя, как будет отмывать его от чужих отпечатков. Ламперт вздохнул, недовольно виляя кабелем-хвостом, и подошёл к краю платформы. Внизу, в сиянии вернувшегося системного света, Спутники уже скользили по проходам, безмолвные и плавные, как ни в чем не бывало. Следы ночного кошмара растворились без остатка — ни интенсивных шагов, ни угловатых движений. Только привычная, стерильная тишина. – Я никогда раньше не прятался с кем-то ещё произнес он вслух, и голос его прозвучал странно в этой новой, хрупкой тишине. Слова зависли в воздухе, лишенные адресата, признание, сделанное больше самому себе. – У тебя действительно было столько времени это все построить?.. Чувак, это какое-то безумие. – Рассматривая плакат, парень в красном задумывается. – Типо... Я понимаю, например мой отец построил боулинг, но..- – Безумие? – В изумлённом недовольстве, лицо робота переменилось в недовольство, словно его сейчас оскорбили. – Это все, чем я здесь занимался. Это единственное, что я знал. Но потом появился ты, из непонятного лифта и начал копаться в моих вещах. – Не принимай это близко к сердцу. – Отпустив плакат, юноша расслабленно улыбнулся, и в ней действительно было что-то такое.. Из-за чего Ламперт прищурился. – Здесь действительно спокойно. – Пытался он прикрыть свои прошлые слова о безумии. Оценивая всю ситуацию, и ссылаясь на слова о том, что это единственное, чем занимался Ламперт, шатен начал оглядываться. – Но разве здесь не скучно..? Совсем одному.. Типо, делать что-то одно и тоже, снова и снова. Ты явно выглядишь живым, и типо... Почему и не попытаться словить лифт.. – Он повернулся к Ламперту с вопросительным взглядом. На железной, но чуткой душе Ламперта эти слова отозвались острой, неприятной резонансной волной. Стало явно дискомфортно, будто вскрыли защитный panel и тронули оголённые провода. Его «лицо» явно выражало эту внутреннюю бурю: смущение, страх, обиду. Его взгляд, светящиеся точки за стеклом, забегал по своим вещам, словно ища укрытие от этого прямого вопроса и от того, кто его задал, но в итоге замер, уставясь на собеседника. – Ты чувствуешь себя живым? – окончательно добил его шатен, произнеся это без пафоса, просто, как констатацию самого важного вопроса. Пытаясь взять всё под контроль и уйти от этой опасной, глубокой темы, Ламп нахмурился ещё больше, его свет стал холоднее, белее. – Просто ничего здесь не трогай. Как включится свет, ты должен вернуться туда, откуда пришел. –.. Да ладно, чувак. Не нужно быть таким скучным.– Шатен разочарованно выдохнул, отворачиваясь и уже пытаясь смириться с тем, что его новый знакомый такой скучный и медлительный. Слова его выветрились сразу, из-за чего шатен не подумав, тянется к кубику рубику что находится на полу. – .. Что это здесь делает? - И неаккуратно двигаясь, он поднимает дощечку, на которой он стоял и падает вниз. – Нет, стой!- Не успевая среагировать, Ламперт пугается и берется за абажур, что служил его головой. Медлить было нельзя, это смерти подобно. Рванув с полки аптечку, он бросился вниз, стремительно скользя по доскам, пытаясь на лету поймать падающего знакомого. Не успел. Отчаянно ускоряясь, Ламперт попытался обогнать саму скорость падения, подстелив себя под удар. Но и это… оказалось тщетно. Мир взорвался грохотом и звоном. Под тяжестью молодого шатена с хрустом поддались доски, и он, словно метеорит, пробил стеклянную крышу теплицы. Падение завершилось на аккуратном диване, а на голову свалилось ведро. В ушах стоял пронзительный звон, а комната перед глазами медленно плыла по кругу. Лёгкое сотрясение — вот плата за полёт. — Ты что, с ума сошел?! — заискрил робот. — Что… Что я тебе только что сказал?! – Шатен под ведром что-то невнятно пробормотал. Атмосферу тут же сгустили сотрудники, настроенные к дуэту явно недружелюбно. Они не двигались с места, просто стояли и наблюдали. Как на спектакле. Самый жуткий спектакль в мире. Ведроголовый резко вскочил и рванул прочь. Ламперт, на секунду застыв в эпицентре этого молчаливого осуждения, очнулся и помчался за ним, роняя аптечку. Ну нет, так просто он этого идиота не отпустит. Как и враждебные сотрудники их. Долго бежать не пришлось. Провожать взглядом парня с ведром тоже оказалось делом недолгим. Не видя ничего перед собой, этот пустоголовый с размаху врезался в столб с глухим звоном. Ламперт, проскочив на пару шагов дальше, остановился и издал раздражённый, приглушённый звук, нечто среднее между шипением и стоном. — А-аргх! Он вернулся, опустился на одно колено и стащил ведро с головы партнёра по несчастью. Суетливо огляделся. Им срочно нужно укрытие – Нам нужно забраться повыше. Куда нам вообще идти?..– начал он, но фраза повисла в воздухе. И тут.. Перед Лампертом открылся новый вид. И новый звук — чистый, леденящий душу звон лифта, прибывающего на этаж. Робот замер, охваченный немым, первобытным страхом. Тот самый лифт. О котором говорил его новый… товарищ по несчастью. Миф, оказавшийся реальностью. Кстати, о нём. Шатен, потирая лоб и морщась, поднялся на ноги, услышал звон, и в его глазах, помутнённых болью, мгновенно вспыхнула дикая, азартная надежда. Он ожил, как от удара током. — Смотри! Это наш единственный шанс! — он почти выдохнул, указывая рукой в сторону звенящих дверей. — Н-но!.. — попытался возразить Ламперт. — У нас НЕТ времени колебаться, чувак! Или лифт, или они! — голос шатена сорвался на крик, в котором была и мольба, и приказ. Шатен резко протянул руку. Ламперт, почти на автомате, вложил в неё свою металлическую ладонь. Следующее мгновение, и рывок. И тогда шатен резко, почти грубо, протянул открытую ладонь. Для спасения. Ламперт, почти на автомате, повинуясь какому-то древнему, не своему, а списанному с людей алгоритму довериться, вложил в неё свою холодную металлическую ладонь. Следующее мгновение — и рывок. Шатен дёрнул его с неожиданной силой, поднял с пола и почти потащил за собой, бегом, спотыкаясь, к звенящему, мерцающему светом проёму лифта. Одним последним, отчаянным, ловким движением парень в красной, помятой куртке впрыгнул внутрь и, не разжимая пальцев, втянул за собой робота. Они рухнули на пол кабины, груда металла и конечностей, и на секунду воцарилась новая тишина, нарушаемая лишь тяжёлым, прерывистым дыханием одного из них и тихим гудением механизмов другого. Пока двери с мягким, окончательным шипением полностью закрылись, с щелчком отсекая враждебный, давящий мир наружи. Пол под ногами дрогнул, и кабина плавно тронулась. — Так что… — темноволосый, всё ещё лёжа на спине и глядя в матовый пластик потолка лифта, поднял взгляд на Ламперта и устало, победно, с облегчением ухмыльнулся.— Что думаешь насчёт боулинга? В ответ робот лишь в отчаянной, абсолютной растерянности поднял на него свои светящиеся глаза. В его процессоре царил полный, абсолютный логический тупик, эквивалентный самому человеческому, громкому, внутреннему крику: "Что. За. Чёрт. Только. Что. Произошло." И лифт, мягко покачиваясь, вёз их в неизвестность.