Жажда солнца

Ее звали Мадлен Дуэйн и имя ей совершенно не подходило. Она носила свитера жутких расцветок на пару размеров больше и остриглась коротко, словно мальчишка. В общем, странной она была, эта Мадлен-с-Пуффендуя. Странная и совсем, совсем не красивая. Нескладная, с длинными конечностями, вся в родинках, с белесыми шрамами на острых коленях, с пальцами, испачканными в чернилах, и обветренным губами. Куда ей было до величественной Вальпурги Блэк или до прекрасной Друэллы Розье. Нет, Мадлен не была красивой. Не была милой, обаятельной, воспитанной, элегантной и ещё много кем не была. Но она была яркой. Мадлен Дуэйн смеялась и широко улыбалась, совершенно не стесняясь чуть выпирающих клыков и плевать ей было, что леди не должны так хохотать, ей впринципе на многое было наплевать. На межфакультетскую вражду ей тоже было наплевать. - Чудное создание, - шутливо звал ее Карлус Поттер, зажав Мадлен подмышкой и ероша ее воронье гнездо. Темноволосые, загорелые, безумные, они были похожи словно кузены и ладили, как родные брат с сестрой и это было отвратительно. Вальпурга была с ним в этом согласна. Она шипела, словно рассерженная кошка, одергивая одежду Мадлен и магией пыталась укротить ее ужас на голове: - Ты приличная ведьма или домовой эльф больной бешенством?! Блэк прокляла бы любого, кто сказал бы, что она дружит с Дуэйн. И обеспечила бы место в аду любому, кто Дуэйн обидит. Да, Мадлен Дуэйн так действовала на людей. Может быть, было что-то в этих птичьих костях и смешливых улыбках, что хотелось защитить. А может быть все дело в ее глазах. В огромных, карих глазах. Она смотрела на мир так, словно была влюблена в него. Словно каждая его частичка - и страницы ветхих томов, и листочки мандрагоры, и старый камень Хогвартса, каждое заклинание и каждый миг - были чудом. Чудом было небо на потолке Большого зала, чудом были живые портреты и призраки. Мадлен смотрела на мир так, словно само по себе его существование было чудом. Магией. Чем то, во что стоит влюбляться раз за разом и восхищаться. Она так же смотрела на людей. На когтевранцев, пуффендуйцев, гриффиндорцев и слизеринцев. На всех. Кроме него. Говорят, любовь - это самое страшное проклятие. Яд, от которого нет противоядия. Любовь Мадлен Дуэйн была ядом, вересковым медом, вином фейри - один глоток, и ты пропал. Тебе всегда будет мало, всегда будет нужно больше. Каждый хочет, чтобы его любили. И в сердце Мадлен нашлось бы любви для каждого. Но только не для него. Тому не нужна была Дуэйн. Но не замечать ее не получалось. Она была его полной противоположностью, всем тем, чего он был лишен или сознательно лишил себя. Том не жалел об этом, наоборот, гордился. Том Марволо Реддл - это все то, к чему может стремиться волшебник, чего может желать. Том знает, он рожден для могущества, для силы и власти. Это в нем, в его крови и магии. Ему не нужна любовь странной пуффендуйки. Ему не нужно, чтобы она его замечала. В конце концов, Том - это все. Мадлен - ничто. Он не должен ее замечать. Но все же... — То-о-ошка! — Долохов крякнул, когда в него со спины врезалось долговязое недоразумение. Том презрительно проследил за тем, как мгновенно переплелись их конечности: Дуэйн обвила шею Антонина руками, тот подхватил ее под коленями. Кто-нибудь когда-нибудь объяснял ей, что девушки в юбках не ведут себя как обезьяны? (Вальпурга. Много, много раз. К сожалению, Долохов одним фактом своего существования, уничтожал все заслуги леди Блэк на почве воспитания Дуэйн.) - Лена, совесть есть?! - смеялся лучший дуэльянт Слизерина. - Не-а! Я коала, у коал нет совести, - и воспитания, раздраженно заметил Том. Мадлен весело завизжала, когда Долохов без усилий подкинул ее на спине - Ты крайне костлявая коала, - заключил он, - Ай! Лена, твою мать, не кусайся! - Цыц, ты эвкалипт, эвкалипту слова не давали! - Радость моя, плюнь бяку, отравишься. Мало ли, где это дерево шлялось - ...Поттер, тобой давно пол не вытирали? - Дуэйн, что я говорила о нормальном поведении? - Тошка, беги, спасай нас! - Поздно, Лен, от этого цербера не сбежать - Долохов, надеюсь ты дописал завещание. Иногда Том думал, что Мадлен Дуэйн была безумной. И что ее безумие заразно. Что оно подобно солнцу, притягивает к себе все живое. Ослепляет. Сжигает. Солнце невозможно не заметить. Том не может отвести взгляда. Внутри ему холодно и он Жаждет. Мадлен смеется и не замечает, слишком влюбленная в жизнь, слишком любящая хаос, чтобы задерживать взгляд на идеальном Реддле. Однажды это погубит девочку-солнце. Однажды. Но не сейчас.