Shutterbug

Daily Bugle: Лучшая газета Нью-Йорка.

      Основанная в 1897 году, она выпускала по одному номеру в день, ежедневно с момента основания. Этим мошенникам из «The Globe» было далеко до с «The Daily Bugle». Бушкин мог целовать его в задницу.       — Сенсационно! Вы можете в это поверить? — рявкнул Джей Джона Джеймсон, с грохотом ударив ладонью по своему новенькому, блестящему столу. Юнец перед ним подпрыгнул.       — Ч-что? — пропищал он.       Взгляд Джеймсона сузился. Несомненно, нанять этого пацана нарушало с полдюжины трудовых законов? Как его звали? Неважно; он надолго тут не задержится.       — Что тебе здесь нужно, пацан?       — Я… эм… меня прислали показать вам вариант завтрашнего утреннего выпуска. — Новичок нервно переминался с ноги на ногу, теребя стопку помятых бумаг. Он шаркнул вперед, швырнул бумаги на стол, отведя взгляд, и быстро отступил назад.       Джеймсон закатил глаза и пробежался взглядом по страницам.       После нескольких долгих мгновений тишины мальчик наконец пискнул: — Вам… э-э… нравится? — Он ломал пальцы, черный кроссовок отстукивал по деревянному полу, он откинул со лна прядь светлых волос.       Джеймсон уставился на него.       — Подойди сюда, мальчик. — Его голос был обманчиво спокоен.       Осторожно паренек сделал шаг ближе.       Джеймсон ткнул пальцем в «первую полосу». — Как ты это называешь? — спросил он.       Брови мальчика нахмурились. — Пе-рвая полоса… — медленно произнес он.       Джеймсон поднял верстку и потряс ею. Шуршание бумаги прозвучало между ними.       — Это! — еще один тычок. — Потому что с моего места это выглядит не более чем размазанным пятном в небе. — Его голос постепенно набирал громкость. — Я просил снимок Человека-паука. Ты серьезно думаешь, что я напечатаю это на первой полосе, юнец?       Коричневые глаза мальчика расширились, но губы сжались. — Трудно сфотографировать парня, когда он летит на паутине со скоростью семьдесят миль в час. И я не «юнец», — добавил он. — Я…       — Уволен! — закричал Джеймсон. — Вон, и принеси мне хорошие снимки Человека-паука. И забери с собой этот хлам! Паренек выскочил взволнованно из кабинета, бумаги разлетелись позади него.

____________________________________________________________________

      Первые несколько месяцев после появления Человека-паука пресса была в бешенстве.       Поначалу этот «герой» особо не геройствовал. Он летал по городу на паутине и красовался на телевидении, как цирковая обезьянка. У Джеймсона с этим особых проблем не было. Парень был молод и глуп. Каждому хотелось своих пяти минут славы.       Затем этот человек полностью перестал выставлять себя напоказ в СМИ. Внезапно единственными фотографиями Человека-паука, которые можно было достать, стали красные и синие размытые пятна, снятые на телефон какого-нибудь пешехода, когда тот пролетал по воздуху. Эта слизь, которую он выстреливал из запястий, была уже не просто трюком для вечеринок — это было оружие. Использовалось для поимки и обездвиживания якобы преступников и отбросов города. Он злоупотреблял своими силами. Только прошлой ночью он остановил грузовик голыми руками.       Об этом только и говорили, даже в «Бьюгле».       — Как ты думаешь, как он это делает? — конспираторским тоном спросила его секретарша Элизабет у своей подруги.       Джеймсон недавно дал ей эту работу после того, как её мать тяжело заболела. Она была компетентна, больше, чем её мать, по крайней мере. Ещё не восемнадцать, а уже сообразительнее половины редакции. Он знал её с детства.       — Неважно, как он это делает, — вмешался Джеймсон, прежде чем она успела ответить. — Что-то случается, и БАМ! — он уже на месте! Тут что-то нечисто. Иначе как вы думаете, почему он носит маску?       Брови Элизабет взметнулись вверх. Хорошо. По крайней мере, у неё хватило ума смутиться, когда босс застал её за сплетнями. Им работа была печатать газету.       — Может, он не хочет славы… сэр.       Он фыркнул: — Если бы он не хотел славы, он бы не выставлял себя напоказ на телевидении. А потом вдруг взял и бросил. Прячется в тенях, избивает людей на улицах в маске. Ничем не лучше уличного бандита. Он жестокий линчеватель в маске, преступник!       — Мстители делают то же самое, и их никто не критикует. Мне кажется, у Человека-паука незаслуженно плохая репутация.       — Мстители — санкционированная правительством группа. Человек-паук — угроза в маске! — возмущённо выпалил Джеймсон, покраснев. Элизабет уклонилась от брызг слюны, вылетевших у него изо рта.       Она, казалось, готова была возразить в защиту Человека-паука, но подруга мягко потянула ее за руку.       Пойдём, Бетти, — сказала она, многозначительно взглянув на неё, словно Джеймсона тут не было.       — Кто-нибудь, принесите мне хорошее фото Человека-паука! — потребовал он, обращаясь ко всей комнате. — Я покажу миру, кто он на самом деле.

____________________________________________________________________

      Ровно через неделю и несколько — постепенно удлинявшихся и оживленных — тирад о Человеке-пауке в кабинет Джеймсона вошел парень. Джеймсон откинулся на спинку кресла, затянувшись сигарой. Он прищурился на парня сквозь клубы дыма, клубившиеся между ними, оценивая его.       Худощавый, неуклюжий, лет шестнадцати от силы. Не сильно отличался от того пацана, который возомнил себя фотографом пару недель назад. Он теребил воротник, словно не привык носить галстук. Судя по тому, как он был завязан вокруг шеи, так оно и было. У него была копна вьющихся каштановых волос и фотоаппарат через плечо.       Мальчик открыл рот — вероятно, чтобы выдать какую-нибудь белиберду, — поэтому Джеймсон подбодрил его.       — Выкладывай, что принес, парень, — сказал он, «помогая».       — Паркер. Э-э, Питер. Питер Паркер, сэр.       — Ты потерялся, Паркер? Что тебе здесь нужно?       — Нет. Я… я слышал, вы хотели фотографии Человека-паука?       — Забавно, я тоже это слышал. А теперь проваливай.       Пацан не двинулся с места. Джеймсон подумал позвонить в какую-нибудь местную школу, чтобы забрали своего потерявшегося ученика.       Тот твердо шагнул вперед, протягивая несколько фотографий.       Джеймсон пролистал их: снимки крупным планом, сделанные с невозможных ракурсов. Человек-паук в прыжке, Человек-паук карабкающийся по зданию, Человек-паук опутывающий паутиной якобы преступника.       — Ты знаешь имя этого человека? — спросил он, поднимая последнее фото. — На него напал Человек-паук. Это фото — доказательство. Мне нужно взять у него интервью.       — Кажется, он уже за решеткой, — перебил его Паркер. Усы Джеймсона дернулись. (Он только что подстриг их — слишком коротко.) Он ненавидел, когда его перебивают. Сегодня он ненавидел всё.       — Бетти сказала мне, что вам нужен фотограф, так что… — неуверенно добавил он.       — Ты друг Элизабет? — Джеймсон потушил сигару в переполненной пепельнице. Эта девчонка была вездесущей и совала нос не в своё дело. Из-за этого у неё такие кудряшки. Он видел её сейчас, в окно, бесстыдно выглядывающую из-за своего безупречного стола, её большие глаза жадно наблюдали за разворачивающимся зрелищем.       — Ты вообще достаточно взрослый, чтобы работать? — придирчиво спросил он.       — Да? — хотя это прозвучало больше как вопрос, чем утверждение.       — Ужасные фотографии. Дам пятьдесят.       Паркер оживился, наклонившись вперед, как бездомный щенок, которому предлагают объедки: — За каждую?       Джеймсон громко захохотал. — За все три. А теперь исчезни с моих глаз.       — Это как-то маловато, — нахмурился тот.       — Сто. За все три. Стандартная ставка для фрилансеров. Приходи на следующей неделе. И не смей начинать продавать куда-то еще, особенно в «Глобл».       Паркер вышагал, ухмыляясь и победно показывая два больших пальца Элизабет на выходе.

____________________________________________________________________

      Дверь с грохотом распахнулась, заставив Джеймсона подпрыгнуть.       — Ты что, хочешь инфаркт мне устроить? — захлебываясь сигарным дымом, прохрипел он.       Робби Робертсон, глава городского отдела, ворвался в кабинет и, не обращая внимания на все хрупко лежащие на столе стопки бумаг, шлепнул газету на стол между ними.       — Как он это делает? — потребовал он, указывая на первую полосу.       — Человек-паук?       — Нет. — Он ткнул пальцем в выходные данные. — Питер Паркер. Как, черт возьми, ему вообще удалось сделать такой кадр?       Это был вчерашний номер — фото Человека-паука в прыжке, в середине сальто. Солнце было в зените, заслоненное красным и синим костюмом этой угрозы, обрамляя его ореолом света.       Джеймсон нахмурился, он платил за фото Человека-паука, а не за чертовы полотна Моне.       — Он сделал это фотоаппаратом. Как и все мы.       Джеймсон отмахнулся от него рукой. Он вернулся к поискам в телефонной книге номера своего парикмахера. Усы начали щекотать нос.       Робби наклонился вперед. — Я проверил, где было сделано это фото, всего в паре кварталов отсюда. Чтобы получить именно этот угол, Паркер должен был висеть на стороне здания. На высоте пяти этажей.       — Ты хочешь сказать, что фото поддельные?       Робби нахмурился. — Паркер бы не стал… я хочу сказать… Как он вообще узнал, что Человек-паук там будет? Ты хочешь сказать, он просто так висел на высоте пяти этажей, и Человек-паук просто так пролетел мимо?       Джеймсон замер, наконец подняв взгляд: — Если они не поддельные, мне плевать. А теперь выметайся.       Робби вздохнул, сложил газету и ушел, не забыв перед этим приоткрыть окно.       — Просто чудо, что ты не задохнулся от всего этого дыма, — пробормотал он. — И тебе обязательно настраивать весь город против Человека-паука?       Джеймсон просто указал сигарой на дверь.       Робертсон был настоящей наседкой.

____________________________________________________________________

      Джеймсон стоял у окна своего кабинета. Марла постоянно пилила его за то, что он сидит в собственном сигарном дыму, поэтому он выпускал дым в открытое окно.       Был ясный полдень, много людей на улицах и много новостей для репортажей. Хотя новости, в общем-то, никогда не спят. Джеймсона отвлек скрип открывающейся двери.       Вошел Паркер, с немного потрепанным фотоаппаратом на шее и пачкой снимков в руках. Его волосы были всклоченными. Парень так и не научился как следует следить за собой. Он положил коричневый конверт на стол, рядом с несколькими кофейными кругами, скопившимися за последний год. Джона хмыкнул в знак признания, повернувшись обратно к улице и сделав еще одну затяжку сигарой. Любому, у кого есть глаза, был понятен намек.       — Э-э, сэр?       Он вздохнул, обернулся — очевидно, не для Паркера.       — Ну, я хотел бы спросить…       Парень всегда тратил целую вечность, чтобы добраться до сути. Джона занялся фотографиями, сигара болталась в зубах.       Человек-паук, Человек-паук, Человек-паук получающий удар в лицо. Он отложил последний в сторону, внутренне усмехнувшись при виде гримасы Паркера.       — …повышение зарплаты…       Взгляд Джеймсона резко поднялся.       — Что? — рявкнул он.       — Повышение зарплаты. И, может, трудоустройство? — медленно спросил Паркер, словно пытаясь успокоить дикое животное. Джона это задело. — Я уже почти год работаю на «Бьюгл» как фрилансер… — Джона также задело, когда ему что-то разжевывали.       Джеймсон вернулся к фотографиям: — Дам тебе пятьдесят баксов премии, если достанешь еще одно фото этой угрозы, получающей по морде, вот так… — Он замолчал. Уставившись на последнее фото в руках.       — Знаете, эти штуки вредны для здоровья.       Это было селфи. Человека-паука. Сама угроза ухмылялась в объектив.       — Паркер! — рявкнул он. — Что это?       Глаза Паркера расширились. Он был похож на оленя, попавшего в свет фар.       — Э-это… э-э, не для вас. Ой! Как оно сюда попало? — он нервно засмеялся, выхватив фото из рук Джеймсона и сунув его в сумку.       Джеймсон просто поднял бровь.       — Знаете что? Забудьте про постоянную работу. Фриланс — в самый раз! Меня всё устраивает.       Паркер выскочил из кабинета. — Но премию я приму! — крикнул он. Дверь с визгом захлопнулась за ним. Её нужно смазать, отметил про себя Джеймсон.       Джеймсону было плевать, чем его сотрудники занимаются в свободное время. Ему следовало догадаться, что Паркер связался с Человеком-пауком, после того как гонялся за ним по городу большую часть года. Суждение явно не было его сильной стороной, если он так и висит на зданиях. Делает невозможные кадры. Но угроза была опасна. Никто не знал, кто скрывается под этой маской.

____________________________________________________________________

      Для того, кто так отчаянно хотел получить работу, Паркер демонстрировал впечатляюще плохую трудовую этику.       — Ты уволен, Паркер! — выплюнул он.       Питер многозначительно взглянул на Бетти, что Джеймсону не понравилось, и шлепнул ему в руку флешку.       Джеймсон пристально посмотрел на его общий растерянный вид.       Паренек был запыхавшимся, раскрасневшимся, с волосами, взъерошенными ветром. Едва двадцать, а уже полная катастрофа — больше, чем обычно, по крайней мере. Его волосы всегда были в беспорядке.       — Шокер вывел из строя все светофоры, так что были задержки, — объяснил Паркер, забыв, что ему вообще не место за рулем, если он хоть как-то заботится о безопасности на дорогах. Он опирался рукой на стол Элизабет. Она тщетно пыталась отогнать его линейкой.       Джеймсон поднял бровь: — Как ты это сфотографировал?       Паркер смущенно сморщил нос: — Моим фотоаппаратом? — Он поднял камеру, которая висела у него на шее на потрескавшихся кожаных ремнях — словно это что-то доказывало.       Джеймсон снова посмотрел на экран. На нём Человек-паук обменивался ударами с Шокером на Манхэттенском мосту. Снимок был сделан чуть сверху. Он был идеально рассчитан, чтобы запечатлеть тот самый момент, когда Человек-паук врезался в чью-то машину. Он был окружен разрушениями. Мост был пуст — ни гражданских, ни прессы.       Паркер висел у него под локтем, как плодовая мушка, от которой невозможно отмахнуться. — Вы обязательно будете использовать именно этот? Там еще штук двадцать, где он побеждает.       — Этой газете нужен новый угол зрения, — решил Джеймсон. — Этот снимок показывает, как Человек-паук в одиночку разрушает частную собственность».       — Это был не Человек-паук. Не думаю, что парень сам попросил, чтобы им швыряли, как кеглю. Это больно.       Джеймсон набросился на Питера: — И откуда ты это знаешь?       — Потому что… — его лицо побагровело, — я был там… э-э… на мосту! Я же фотографировал, очевидно, и… фух. Это выглядело и звучало болезненно, понимаете?       Парень что-то скрывал.       — Твоя рубашка вывернута наизнанку, — буркнул Джеймсон.       — О, я сегодня не выспался, — он нервно засмеялся.       Было половина четвертого.       — Кофе там. Не больше одной чашки. — Джеймсон отмахнулся от него.       — Элизабет, найдите владельца этой машины. Я хочу взять у него интервью!       — Бетти, Джеймсон. Только мама зовет меня Элизабет, — ответила она с досадой.       Жуя сигару (он пытался бросить), он снова повернулся к компьютеру, внимательнее рассматривая кадры. Мост был пуст, кроме Человека-паука и Шокера. Как тощий Питер Паркер мог подобраться так близко, чтобы их сделать?

____________________________________________________________________

      Конец ноября; небо потемнело до грязно-акварельных оттенков синего и серого, низко нависли тучи, но ни одна звезда не могла соперничать с освещением Нью-Йорка. Стоял лютый холод, а Джеймсон забыл пальто в кабинете и вынужден был вернуться. Он и так задержался дольше обычного.       В офисе царил хаос после того, как Человек-паук устроил выходку с тем невменяемым наемником, с которым связался, — Дэдпулом. Угроза притягивает угрозу. Весь город знал и ненавидел Дэдпула, а общественное мнение о Человеке-пауке (с небольшой помощью «Бьюгла») тоже начало меняться. Будь его воля, угрозу в маске и его подручного объявили бы вне закона и согнали бы с улиц любыми средствами. Городу нужен был кто-то достаточно сильный, чтобы сделать это. Кто-то харизматичный. Красивый.       Ему стоит баллотироваться в мэры.       Докурив последнюю сигару — его заставили ограничить курение рабочими часами, когда Марла не могла их конфисковать. Она все время к нему придиралась — что-то про давление, гнев, стресс и инфаркты. С его сердцем все было в полном порядке, спасибо. Затушив сигару в (чуть менее) переполненной пепельнице, он начал натягивать пальто…       Окно взорвалось. Стекло разлетелось по кабинету, сверкая при тусклом свете, словно свежий снег.       Там. Запутавшись в жалюзи на полу. Клубок красного и синего.       Он влетел в кабинет, сорвав жалюзи со стены. Вихрь шума и движения.       Джеймсон стоял. С открытым ртом. Потеряв дар речи. Сигара выпала у него изо рта.       К счастью, он был отличным журналистом, поэтому ненадолго.       — Ты заплатишь за ущерб, который только что нанес моему кабинету, — возмущенно взревел он.       Эта штука — о, это был человек. По крайней мере, Джеймсон так подумал. Нью-Йорк, кажется, притягивал всякую диковинку. Гигантские насекомые, пришельцы, говорящие животные, говорящие деревья, говорящий песок, говорящие камни… хм.       — Придется сначала поднять мне зарплату, — простонал Человек-паук, поднимаясь на ноги.       — Человек-паук?       — Привет, Джона, братан? (Ну, не совсем братан). Я просто пролетал мимо, как увидел «Бьюгл». И такой: «Эй, а не навестить ли мне старого приятеля Джеймсона?»… — Он прервался, чтобы посмотреть на воображаемые часы на запястье. — Уже поздно, что ты все еще здесь? Тебе платят за сверхурочные? Ты сам себе платишь за сверхурочные…       — Тебе платят за слова? — рявкнул Джеймсон, позабыв про сигару у своих ног.       Может, Марла и не так уж неправа была насчет давления.       — Что тебе здесь нужно, паучий урод? Пришел мстить? Я тебе скажу, свобода слова — это мое право по Первой поправке!       Человек-паук хлопнул Джеймсона по спине, заставив того пошатнуться, побежденные жалюзи бессильно свисали с него, как изорванный плащ. — Ты понял! Мне это всегда говорят. «Я заклею тебе рот паутиной». Хотя, погоди… это обычно я говорю… — Он немного протянул слова.       Угроза, должно быть, сильно ударилась головой. Но Джеймсон был человеком адаптивным.       — Поэтому ты и решил взорвать жилой дом?       Он щелкнул включив диктофон. Голова Человека-паука мгновенно повернулась к его левой руке, все еще держащей диктофон в кармане, его линзы-глаза сузились. Джеймсон замер. Его сердце бешено заколотилось.       После напряженного момента Человек-паук почесал затылок: — Какой там был вопрос? У меня в голове все… ну, — он помахал руками вокруг головы, издавая подходящий звук.       — Ты взорвал здание! — заорал Джеймсон.       — Для протокола, — Человек-паук неопределенно указал в сторону Джеймсона, — это был Дэдпул. Не я.       — Ты признаешь, что общаешься с известными преступниками и массовыми убийцами!       — …Всего с одним.       Вот оно. Весь мир будет вынужден признать. Удивительный Человек-паук был ничем иным, как замаскированной угрозой.       — В мое оправдание…       — Продолжай! — подстегнул его Джеймсон с едва сдерживаемым восторгом.       — У него там, типа, огромные мышцы. — Человек-паук жестикулировал, а потом еще раз, словно первая попытка не передавала всей величины этих мышц. — Это вообще-то довольно отвлекает, знаешь ли…       Джеймсон сник. Его газета была не для этого.       У него начинала болеть голова, а угроза все еще говорила.       Со вздохом он выключил диктофон. Надеюсь, там было что-то достаточно компрометирующее для завтрашнего номера. Чертова дыра, но он не собирался подвергать себя болтовне Паучьего Вредителя во второй раз. Он заставит Бетти все это перебрать.       Он потянулся за фотоаппаратом. Паркер халтурил. За что он ему вообще платил? И повернулся, чтобы сделать снимок Ползучего…       Который только что вылетел в окно.

____________________________________________________________________

      Из-за Команды Красных и изгнания на диван по вине ворчливой Марлы у Джеймсона были все причины проснуться в дурном настроении. Поэтому, когда он скатился с дивана и обнаружил, что проспал, как Человек-паук окончательно утвердился в качестве врага государства, он уже знал.       Сегодня будет много криков.       — Элизабет…       — Бетти, — поправила она.       — Бетти. Разбери это. Дай мне что-нибудь, достойное первой полосы».       Она взяла диктофон с поднятой бровью.       Кто-то хлопнул его по спине, заставив подпрыгнуть. Это был Робби. — У тебя есть номер того пресс-секретаря для… — он скривился. — Ты ужасно выглядишь, Джона. Что случилось?       — Человек-паук — вот и все объяснение, которое он дал.       Вошел Питер, снова опоздавший. Он выглядел ужасно.       — Он выглядит даже хуже тебя, — сказал Робби, прежде чем быстро ретироваться. Он работал с Джейсоном достаточно долго, чтобы знать, когда тот готов вот-вот взорваться, и не хотел оказаться на линии огня.       Тем временем Джеймсон наслаждался крепкой чашкой кофе и сигарой (он заслужил одну после этого бардака). Время от времени сквозь открытую дверь кабинета до него доносились обрывки разговора, пока он разбирал бумаги.       — Пит, ты просто обязан это услышать. — Она потащила вялого Питера к своему столу, где она с парой других «анализировала» диктофон, который дал ей Джеймсон. — Стой, стой, стой. Перемотай ту часть… Нет, ту, где он начинает читать стихи.       — Это должны были быть стихи? — спросил один из новых стажеров. Они все слетелись к столу Бетти, чтобы посмотреть на представление под названием Человек-паук.       — Знаешь, — слабо сказал Питер, — я думаю, Человек-паук заслуживает приватности. Он явно был не в себе…       — Питер — нет! Это же золото. Ты не можешь отнимать это у меня — эй! — вскрикнула Бетти.       Послышалась возня, грохот, и вдруг диктофон завопил на полную громкость:

…Прошу, не взрывайся,

Ты носишь мне снеки.

И красный цвет — мой образ ты копируешь.

Забыл, зачем сердился, и тревожно это.

А ты… в общем, очень горяч.

И кстати, хорошо, что ты бессмертен…

      Джеймсон ударился головой о свой потрепанный стол. Он уже выдержал это один раз.       — Парке…       Не успел он даже договорить, как в кабинет Джеймсона ворвался раскрасневшийся Питер Паркер, открывая рот, чтобы заговорить…       — Закрой дверь.       Обоим стало легче дышать, когда дверь приглушила звук диктофона. Ну… в основном.

      …Знаешь, Черная Кошка как-то раз мне сказала…

      — Эй, — нахмурился Питер, поднимая сегодняшний выпуск, — Человек-паук не разбивал тот вертолет. Я… Он даже не умеет управлять вертолетом. Это был все Дэдпул! Это фейковая новость.       Джеймсон почувствовал, как сердце его пропустило удар.       Фейковые новости. Daily Bugle! Как он смеет!       Джеймсон вскочил на ноги, стул опрокинулся.       Секунда, — я…?       — П-А-Р-К-Е…       Он закашлялся. Мир поплыл. Он отчаянно пытался вдохнуть воздух. Жалкий свист пронесся в ушах. Давление, словно кулак, сжало его сердце.       Он рухнул.       Его зрение почернело, тьма наступала, как прилив.

____________________________________________________________________

      Джеймсон спал, и в его сознании проплывали образы Человека-паука, Питера Паркера и голубей. Человек-паук и Питер Паркер стояли над ним, насмехаясь. Угроза отпускала непочтительные шуточки, а Паркер строил дерзкие остроты.       В конце концов, расплывчатые образы Паркера и Человека-паука слились в один. Питер Паркер в костюме Человека-паука смеялся над ним. Его лицо было идеально четким. Видение исказилось.       Он проснулся с хрипом.       Настойчивый писк атаковал его уши. Тонкое одеяло царапало подбородок. Характерный запах дезинфекции и страдания витал вокруг ноздрей.

      Человек-паук — это Питер Паркер.

      Питер Паркер — его фотограф — был Человеком-пауком.

      Эта мысль ударила его по лицу с ужасающей, неопровержимой ясностью.

      Он обвинил «Бьюгл» в публикации фейковых новостей.

      Писк участился.       В палату ворвалась медсестра, лихорадочно уговаривая его «успокоиться» и «глубоко дышать».       В ушах звучали слова «инфаркт» и «стресс».       Когда он наконец отдышался, он выдохнул одно имя.       — …к-е-р, мне нужен П-А-Р-К-Е-Р.       Робби и Марла сидели у его кровати, пили кофе. Они также предложили Джеймсону, только без содержания кофеина. Он — красочно — сказал им не беспокоиться — как раз до тех пор, пока не пришла медсестра, чтобы физически его удержать.       Теперь они сидели в спокойном, слегка напряженном молчании.       — Где Паркер?       Робби вздохнул, его досада углубляла тонкие морщинки на лице. — Ты уже довел себя до одного инфаркта из-за Паркера. Хочешь попробовать ещё раз? Врач четко сказал снизить стресс. А это значит — никакого кофе, никакого «Бьюгла», никакого Паркера.       Джеймсон заставил себя сесть: — Никакого «Бьюгла»? У тебя нет права, Робби…       — Это был не он; это была я.       — Марла?       Марла взяла холодные руки Джеймсона в свои теплые. — Ты чуть не потерял жизнь, Джона. Тебе нужно взять перерыв.       — Мою жизнь? — Джеймсон фыркнул. — «Бьюгл» — это моя жизнь. Ты отнимаешь его у меня.       — Ненадолго, Джона. Совсем ненадолго.       — И как долго это «ненадолго»?       — Просто пока тебе не станет лучше.       — И когда же это случится!       — Я пойду спрошу у медсестры насчет той диеты с низким содержанием соли.       Робби последовал за ней: — Отдохни, Джона, я присмотрю за газету, пока ты не вернешься.

____________________________________________________________________

      Три дня спустя Джеймсон все ещё был в больнице.       Три дня диеты с низким содержанием соли, больничных халатов с открытой спиной и вынужденного постельного режима. Никто ничего не говорил напрямую, но он подозревал, что Марла была причастна к его более длительному, чем необходимо, пребыванию.       К слову, он чуть не схватил ещё один инфаркт, увидев тот хлам, который они напечатали в первый день после его вынужденного изгнания. После этого ему запретили читать «Бьюгл». Бетти навестила его на второй день, но даже она отказалась говорить о газете. Или о Паркере. Её цветы и открытка стояли у окна.

      Питер Паркер был Человеком-пауком.

      Потребовалось три дня, чтобы это как следует уложилось в голове.       Его выставили дураком.       Он сжал кулаки. Джеймсон платил этому парню немалые деньги — с тех пор как ему было шестнадцать, он неумело возился с камерой, когда композиция была никудышной, а кадры были сомнительным. Всё ради эксклюзивных снимков этого так называемого «неуловимого» Удивительного Человека-паука. Все это время он платил Паркеру за то, чтобы тот делал прославленные селфи.       Он вырастил этого пацана из ничего. Дал ему старт как фотографу. Даже когда тот был костью в горле, он терпел его отговорки, постоянные опоздания, неряшливость. На самом деле, несмотря ни на что, Джеймсон уважал Паркера.

      Последний честный парень в городе.      

      Всегда был с ним откровенен.      

      Это то, что он всегда говорил себе каждый раз, когда Паркер исчезал или появлялся с опозданием, в синяках и запыхавшийся. Его уважение покупало доверие пацана. Его доверие позволяло Человеку-пауку наживаться на самосуде.       Всё это было ложью. Он задавался вопросом, не смеется ли Паркер над ними всеми, что они были так слепы.

____________________________________________________________________

      Вскоре после этого Джеймсона выписали.       Он ожидал, что его первый шаг в «Бьюгл» будет подобен глотку свежего воздуха. Возвращению к обычному, удобному, знакомому и старому. Редакция никогда не менялась. Телефоны визжали, голоса сталкивались. Лихие шаги стучали мимо, проносясь, как искры. Пахло свежим, дешевым кофе и сенсационностью.       Пятнистые от чернил руки хлопали его по плечу, приветствуя обратно. Поздравляя с быстрым выздоровлением, сообщая, что они снова случайно забронировали шестую полосу.       Наконец он снова уселся в свое старое кресло перед сегодняшней версткой. Он наклонился вперед; стул качнулся. Вероятно, с тех пор, как он опрокинул его во время инфаркта. Как раз после того, как понял, что Питер — Человек-паук.

      Человек-паук.      

      На краю стола была сколота краска, там, где Человек-паук ворвался через его окно несколько недель назад. К счастью, кто-то — вероятно, Бетти — нашел время починить окно. Следовало бы вычесть это из зарплаты Паркера.       Человек-паук смотрел на него с первой полосы. Он сражался с Носорогом. На фото он, как шар для боулинга, пробивался сквозь жилой дом в Верхнем Ист-Сайде. Имя Питера Паркера значилось ниже, жирным шрифтом. Он называл это новостью. «Этой газете нужен новый угол зрения». Теперь он точно знал, чьей болью кормился Daily Bugle. На ком наживался Джона. Кому он платил за эти фотографии.       Он ждал знакомой ярости. Раскаленной добела, той, что обжигает.       Он чувствовал только сожаление. От этого его тошнило.       Он ненавидел угрозу. Она была опасна, всегда была. Он ненавидел предательство Паркера.       — Бетти!       Она тут же ворвалась в его кабинет, хотя обычно не торопилась. Это напомнило Джеймсону её первые месяцы в «Бьюгле».       — Да, сэр?       — Убери это. Этой газете нужно что-то новое. Что-то свежее. — Он сунул верстку ей в руки.       Брови Бетти нахмурились. — Что-то свежее?       — Человек-паук — это старая новость, — рявкнул он, почти слишком быстро. Его рот решил за него. Странно это звучало на его губах. — Что там было за историю про Башню Фиска? Пустите её.       — Старая новость. Человек-паук?.. Вы уверены? — медленно повторила она.       — Тут что, эхо? Иди! — отмахнулся он.       Его пальцы зачесались, желая сигары. Его старая пепельница была разбита Человеком-пауком вместе с окном и столом. Он так и не удосужился купить новую. Он вспомнил все те разы, когда Питер годами пилил его, чтобы он бросил курить. Может, он так никогда и не бросит.       «Бьюгл» был прежним. Джей Джона Джеймсон — нет.

____________________________________________________________________

      Спустя неделю выпусков без Человека-паука по «Бьюглу», как лесной пожар, поползли слухи. Несмотря на их «деликатность», Джеймсон знал, что они говорили. Пусть болтают; ему не нужно ни перед кем оправдываться. Если они глупо хотят верить, что его «встреча со смертью» сделала его мягким, пусть верят. Они не знали того, что знал он. Другие — точнее — предполагали, что Джеймсон затаил злобу на Питера из-за «инфаркта».       Джеймсон сидел за своим столом, делая вид, что работает, когда ворвался Паркер.       — Старая новость? — Дверь с грохотом ударилась о стену и с визгом отскочила. Он так и не удосужился её смазать.       Паркер прошел через пустой офис. Игнорируя рявкнувшего «Занят» Джоны. Он провел рукой по столу, бумаги разлетелись, заголовки посыпались на пол.       — Уже нет.       Джона поморщился от такого откровенного неуважения к чужой собственности.       Паркер шлепнул коричневый конверт на стол между ними. — Вы перестали покупать фотографии Человека-паука. Почему? И не несите мне эту чушь про «старые новости». Вы ни слова не напечатали о Человеке-пауке с тех пор, как вернулись. Мой чек не был передан. Мне нужно оплачивать счета, Джеймсон!       — А мне печатать газету! — Джеймсон чувствовал, как растет его собственный гнев. Он смутно вспомнил дыхательные упражнения, которые ему вдалбливали медсестры в больнице.       — Человек-паук популяризировал «Бьюгл»!       Этого было достаточно.       Джеймсон дернулся, вскочив на ноги, шаткий стул с грохотом опрокинулся за ним. Он наклонился над столом, тыча пальцем в лицо Питера. — Нет. Это я создал Человека-паука. Это я сделал тебя печально известным.       Паркер фыркнул: — Я мог бы пойти с этими фото куда угодно. Я не обязан торчать у тебя.       — А почему нет? О, я знаю! Другие газеты могут задавать слишком много вопросов, да? Сложнее будет скрывать твой маленький секрет.       Джеймсон с самодовольством наблюдал, как кровь отливает от лица Питера.       — Тебя не подменили скруллом… да? — слабо спросил тот.       Голос Джоны опустился до ядовитого рычания: — Убирайся из моего кабинета. Человек-паук, — выплюнул Джона.

____________________________________________________________________

      Наступил и прошел Новый год. И Робби, и Бетти несколько раз врывались в кабинет Джеймсона, сначала прося, а потом требуя, чтобы он снова нанял Питера.       — Забавно — я даже не помню, чтобы я его нанимал. Он должен был быть фрилансером.       — Он был больше, чем фрилансер, и ты это знаешь! — отрезала Бетти, прежде чем выбежать, её каблуки отстукивали по деревянной плитке. После этого она перестала с ним разговаривать.       Его стол казался пустым без её нелепых пастельных записок, пилящих его нелепыми напоминаниями: «выпить два литра воды», «принять таблетки». Это была пустая трата бумаги. И все же это как-то выбивало его из колеи. Он ненавидел перемены.       Через несколько дней Робби попытал счастья. — Питер и Человек-паук продавали половину нашего тиража благодаря этим снимкам, — настаивал он.       — Ты хочешь сказать, что во всем городе нет больше ничего, что стоило бы печатать, кроме Человека-паука?       — Вся страна сходит с ума по поводу того, как Человек-паук победил того серийного убийцу, Бумажную Куклу. Мы с Бетти неделями расследовали эти убийства.       — Запустите специальный выпуск о гонке за пост мэра. Скажи Броку, чтобы дал мне снимки Холлистера. На этот раз с его плохой стороны.

____________________________________________________________________

      «Бьюгл» разваливался. Впервые за более чем полдесятилетия они не могли продать весь тираж.       Ещё, Джеймсон обнаружил, что может кричать гораздо дольше без сигары, зажатой в зубах.       Его отвлек от работы стук в дверь. Он почти забыл, что такое бывает.       В ответ на его хриплый звук в кабинет впорхнула молодая девушка: — Бетти попросила передать вам это. От вашей жены.       Джеймсон выхватил стикер, подождав, пока дверь захлопнется, прежде чем прочитать его.       Он поморщился на курчавый почерк Бетти. «Кардиограмма завтра в 16:00. НЕ ЗАБУДЬ». Всё равно приклеил его на стол, ворча о беспорядке. И все же стол казался немного менее пустым.       Джеймсон повернулся к улице за своим окном. Как раз вовремя, чтобы увидеть, как Человек-паук пролетает мимо.       Его сердце упало. Настроение испортилось. Он не видел Питера Паркера с тех пор, как он уволил его, но костюм Человека-паука становился всё более потрепанным. Он был скроен из заплат и кривых стежков. Немногие оставшиеся куски оригинальной ткани выцвели и запачкались.       Ни одна другая газета не указывала авторство Питера Паркера, а Джеймсон не раскрыл его личность. Они зашли в тупик.       Февральские ветры глодали щеки Джеймсона. Все в «Бьюгле» толпились вокруг кружек с горячим кофе, закутанные в шерсть. Недавно пришлось урезать бюджет на отопление. Слова людей застывали перед ними, в воздухе плясали капли конденсата. Некогда энергичный гул сменился затишьем. Daily Bugle впадала в спячку.       Джеймсон пытался без энтузиазма сосредоточиться на работе. Он едва заметил раскрасневшегося мужчину, который шествовал в редакцию, одетый лишь в поношенный свитер, потрепанный шарф и выцветшие джинсы. Снег лежал на его плечах и в непослушных каштановых кудрях.       Именно радостный возглас Бетти привлек его внимание: — Питер! — Он прозвучал сквозь холод, отогревая сознание Джеймсона. Питер?       Пока они обнимались и быстро обменивались новостями, Джеймсон оставил попытки делать вид, что работает.       — Ты здесь не работаешь, — отрезал он.       Питер бросил Бетти затяжной взгляд, прежде чем шагнуть в кабинет Джеймсона. Он купил новую камеру, мягкая кожаная лямка висела у него на шее.       Он заговорил только тогда, когда дверь была плотно закрыта. — Тогда дайте мне здесь работу.       Он видел, как широкие, полные надежды глаза Бетти выглядывали из-за её аккуратного стола, впитывая спектакль перед ней через окно.       Джеймсон рявкнул со смешком. Стул под ним покачивался. Смех был коротким, резким и горьким. — Тебе, или Человеку-пауку?       Питер провел рукой по лицу и уселся в кресло. Знакомая картина. — Послушайте. Мне нужна работа. Вам нужен Человек-паук, признаёте вы это или нет. Прошло два месяца, и «Бьюгл» почти так же беден, как и я. Так почему же Вы до сих пор не разместили мою личность по всем первым полосам?       Челюсть Джеймсона дернулась. Ему было обидно, что его провал констатировали так прямо.       Пауза повисла в воздухе. Ни холодная, ни напряженная.       Питер вздохнул, поднимаясь на ноги.       Джеймсон выдохнул через нос. — Ладно. Приступай сегодня. Больше никаких оправданий за срывы дедлайнов, теперь-то я знаю, как ты делаешь снимки.       Парень замер на полшаге. Развернулся с комическим выражением удивления. — Что?       — И не жди, что я начну нянчиться с твоим другом Человеком-пауком.       — Джона! О, я мог бы тебя сейчас обнять! — Он подпрыгнул на ногах, ухмыляясь. — Я думал, это будет гораздо сложнее. Вы точно не скрулл? — Взгляд Джеймсона остановил его, и он быстро добавил: — Я знал, что в глубине души вам не всё равно!       — Вон, пока я снова тебя не уволил, Паркер.       Тот взялся за ручку двери.       — О, и Паркер.       — Да?       — Вот премия. Сделай всем одолжение и купи новый костюм.       Питер взял чек, отдав шутливый салют двумя пальцами, прежде чем вышагать из кабинета Джеймсона. Этот жест задел память Джеймсона — юноша в свой первый день уходил так, словно мир и всё на нем принадлежало ему. А также Человека-паука, которого он видел бросавшим этот же самый дерзкий салют сотни раз с тех пор.