покатаемся?

две самокрутки в портсигаре, фотка бывшего там же, зажигалка и плеер. вот и всё, что трафальгар брал с собой, выходя из дома.  возможно в сумке болтались ключи, телефон, зарядка, тетрадки, бумаги, очки, — но этот список хуйня, потому что плеер-самокрутки-фотка-бывшего.  а бывший-то какой — красные волосы, шрам на пол ебла, улыбка во все традцать два и топ сеточкой, под которым ненавязчиво в глаза бьёт с размаху отблеск пирсинга.  о годы, о нравы. жестокое студенчество отобрало у него детство, сон, нервы и парня. потому что с медиком встречаться дело гиблое, — два ночи? он на работе. ужин вместе? прости, у меня срочный вызов. выходной? ой не могу, там привезли одного мужчину, нужна срочная операция.  и вроде ничего — благородная же профессия, где-то там за смертью воздастся, — а только тут, на земле, в глотку сто хуёв и зарплата, как у дворника. у тебя ж призвание. зачем тебе деньги? за деньгами надо в бизнес.  и вот такой грустный-грустный ло, в свой грустный-грустный выходной, после ночных смен, грустно-грустно пьёт.  видит где-то вдалеке знакомый оттенок красных волос, ту же рожу, смех, — и грустно-грустно думает, что у него галлюцинации.  а потом эта галлюцинация хватает его за плечи. — ну че, покатаемся?  странный у него бывший.  сколько бы не бросал — все возвращается.  нездоровая это какая-то тема — как раковая опухоль в мозгу. на гипокампус давит, наверное, вот кидд и творит херню без выходных и отпусков.  — покатаемся.  и странное дело — юстасс вечно пишет ему, «все, достала твоя медицинская херня, заебал в больнице торчать больше, чем со мной» а потом вот это вот «покатаемся?» всё перечеркивает.  че к чему? хер знает.  ло просто седлает мотоцикл, они куда-то едут, ревёт мотор и в лицо хлещет улица. иногда хочется по пути на столб намотаться, а иногда размотаться по трассе.  стабильность.  кидд довозит их до собственной квартирки, — там дым, пиво, запах железа. мастерская в подвале и гараж слева, — комната лишь одна, зато кровать в ней кинг сайз формата, мягкий матрас, о котором трафальгар в тайне перед сном мечтает, и коробка презиков 12 штук.  до их очередного расставания там оставалось пять. сейчас — столько же.  и всё грустно-грустное алкогольное заставляет ло падать на эту кровать в кураже, раздеваться с грацией эскортницы и терпеть солдатом грубость, которая проходит, когда он снова говорит: — я тебя все ещё люблю.  — и я тебя.  на утро ло с похмелья бежит спасать очередную задницу на смене, а кидд уже начинает мечтать сломать себе единственную живую руку. может, он хоть так попадет к доктору ло?