Just Joe

Лондонская погода в тот вторник была верна себе: дождь лил стеной уже третий час, превращая улицы Сохо в размытые, дрожащие акварельные пятна. В твоем маленьком букинистическом магазинчике, спрятанном от шумных туристических троп, царила та особенная, гулкая тишина, которая бывает только в окружении тысяч старых историй. Пахло пожелтевшей бумагой, пылью и остывающим в кружке кофе - запахом уюта и одиночества. До закрытия оставалось пятнадцать минут, и ты уже мысленно была дома, завернутая в плед, когда звякнул колокольчик над дверью, впуская внутрь порыв сырого, холодного ветра. Вошел парень. Высокая фигура, закутанная так, словно он пытался стать невидимкой или агентом под прикрытием, который провалил задание: объемная черная толстовка с капюшоном, натянутым на самый лоб, длинное пальто и темные очки. В помещении. В сумерках. Это выглядело почти комично. Он начал возиться с зонтом, который никак не хотел складываться. В этой неловкой, почти чаплинской борьбе с механизмом он сделал шаг назад и плечом задел хлипкую вращающуюся стойку с надписью «Новинки». Стопка книг с грохотом посыпалась на пол, нарушая священную тишину магазина. — О боже, — его голос прозвучал испуганно и очень по-британски вежливо. — Простите, я такой неуклюжий. Простите, ради бога. Он тут же присел на корточки, начиная хаотично собирать книги, словно от скорости его движений зависела судьба мира. Ты вздохнула - не раздраженно, а скорее устало, вышла из-за прилавка и подошла к нему. — Ничего страшного, — спокойно сказала ты, приседая рядом и перехватывая томик, который он чуть не уронил снова. — Эта стойка сама виновата, она шатается уже неделю. Я всё никак не починю ножку, руки не доходят. Парень замер с книгой в руках. Он медленно поднял голову. Из-за дождя и перепада температур очки запотели, и он, осознав абсолютную глупость ситуации, снял их. На тебя смотрели большие, темные, невероятно выразительные глаза, обрамленные мокрыми от дождя кудрями, выбившимися из-под капюшона. Он весь напрягся, сжался в пружину. Ты видела это по его плечам - он словно затаил дыхание, ожидая привычной реакции: визга, просьбы о селфи, шёпота «Эй, это же он!». Ты посмотрела на него. Симпатичный. Уставший до синевы под глазами. Немного похож на испуганного щенка, которого забыли забрать с прогулки. — Эта книга ставится корешком вверх, — мягко сказала ты, указывая на томик в его руках. — Иначе обложка погнется. Он моргнул. Один раз, второй. В его взгляде мелькнуло искреннее непонимание, смешанное с робкой надеждой. — А... да. Конечно, — он поспешно перевернул книгу. — Спасибо. Вы вместе собрали рассыпанную литературу. Когда вы встали, он всё еще смотрел на тебя с легким недоверием, будто искал подвох. — Вы... вы правда не злитесь? — спросил он осторожно. — За что? За гравитацию? — усмехнулась ты, возвращаясь за прилавок и поправляя стопку накладных. — Бросьте. Вы же не специально подожгли магазин. Вы что-то конкретное искали или просто прятались от дождя? Он стянул капюшон, открывая растрепанные волосы, и выдохнул. Вся его поза изменилась: плечи расслабились, настороженность исчезла, уступив место робкой, почти мальчишеской улыбке. — Честно говоря, прятался. И искал кофе. Но увидел книги и решил, что это даже лучше. Он подошел к кассе, рассматривая тебя уже с явным интересом. Для него это было маленьким бытовым чудом: девушка, которая видит в нем просто парня, зашедшего с улицы. Никакого фанатства, никакого давления, никаких ожиданий. — Кофе у нас нет, только чай в подсобке, и он, честно говоря, так себе, — призналась ты. — Но есть отличный отдел кулинарии, если любите готовить. — О, я ужасен на кухне, — рассмеялся он. Смех у него был приятный, бархатистый, согревающий. — Я могу сжечь даже воду. Но я люблю читать о том, как готовят другие. Это считается? — Вполне. Теория тоже важна. Он бродил между полками еще минут двадцать, даже когда официальное время работы магазина закончилось. Ты не торопила его. Было что-то удивительно уютное в том, как он перебирал корешки, иногда спрашивая твое мнение о том или ином авторе. Вы болтали о погоде (классика), о том, почему бумажные книги пахнут лучше электронных, и о том, где в Лондоне подают самую правильную пасту. Наконец, он выбрал какой-то старый, потрепанный сборник итальянских рецептов. — С вас пять фунтов, — сказала ты, пробивая чек. Он протянул купюру, и ваши пальцы на секунду соприкоснулись. Его рука была холодной с улицы, твоя - теплой от кружки. — Спасибо, — сказал он, забирая книгу. Он задержался у двери, взявшись за ручку, словно не хотел уходить обратно в дождь и в свою жизнь, какой бы она ни была. — Знаете, это было... очень приятно. Просто поговорить. — Заходите еще, — улыбнулась ты дежурной фразой продавца, но потом добавила искренне: — Только постарайтесь в следующий раз не сносить стеллажи. Он широко улыбнулся, и на щеках появились глубокие ямочки. — Обещаю быть осторожнее. Я Джо, кстати. — Т/И. — Приятно познакомиться, Т/И. Он кивнул на прощание и вышел на улицу. Через витрину ты видела, как он снова натянул капюшон и надел очки, мгновенно превращаясь в неприметную тень, растворяющуюся в лондонских сумерках. Ты пожала плечами и пошла закрывать кассу, думая о том, что этот «Джо» показался тебе смутно знакомым, но мало ли в Лондоне кудрявых брюнетов с красивыми глазами. Прошло две недели. Джо (как ты его мысленно называла) стал твоим маленьким секретным «ритуалом по вторникам и четвергам». Он приходил ближе к закрытию, когда в магазине почти никого не было. Он перестал носить темные очки в помещении, но капюшон или бейсболку снимал редко, словно это была его защитная оболочка, вторая кожа. Вы не говорили о работе напрямую. Ты решила, строя догадки по его внешнему виду, что он, возможно, фрилансер, музыкант-неудачник или вечный студент - уж слишком уставшим он выглядел и слишком странный у него был график. — У меня босс - настоящий монстр, — жаловался он однажды, жуя принесенный тобой круассан и сидя прямо на полу у секции фантастики, вытянув длинные ноги. — Он высасывает из меня все соки. Буквально. Требует невозможного. — Сочувствую, — усмехнулась ты, расставляя книги на верхней полке. — Офисная работа - это ад. Токсичное начальство и дедлайны. Может, тебе уволиться? Джо поперхнулся круассаном и рассмеялся так громко, что на вас шикнула случайная пожилая посетительница. — Уволиться... — он вытер выступившие от смеха слезы. — Боже, Т/И, ты лучшая. Я бы с радостью, но контракт есть контракт. Юристы меня съедят. Для тебя он был просто Джо. Немного неуклюжим, смешным парнем, который любил старые книги, приносил тебе латте (потому что «твой чай — это преступление против Британии, Т/И, серьезно») и слушал твои рассказы о вредных покупателях. Всё изменилось в пятницу вечером, когда реальность решила грубо вмешаться в ваш маленький мирок. Ты ждала автобус на остановке, ежась от пронизывающего ветра. Настроение было паршивое, телефон садился, автобуса не было видно. Ты скучающе разглядывала витрину газетного киоска напротив, просто чтобы занять глаза. Твой взгляд скользнул по кричащим заголовкам желтой прессы, по обложкам модных журналов... и ты замерла. На глянцевой обложке Empire (или GQ, это было что-то тяжелое и дорогое) красовался парень. Он был одет в стильный костюм, его волосы были идеально уложены стилистами, а взгляд был пронзительным, уверенным, харизматичным - взглядом человека, который знает себе цену. Надпись гласила: «ДЖОЗЕФ КУИНН: ЗВЕЗДА, ПОКОРИВШАЯ МИР». Ты моргнула. Потом подошла ближе, почти вплотную к стеклу киоска, игнорируя лужу под ногами. Черты лица были те же. Те же карие глаза. Та же форма губ. Но этот парень на обложке выглядел как недосягаемое божество. А «твой» Джо полчаса назад сидел у тебя в магазине в растянутой серой толстовке, с крошкой от печенья в уголке рта, и ныл о том, что у него болит спина от неудобного стула. — Да ладно... — прошептала ты, чувствуя, как земля слегка уходит из-под ног. — Да не может быть. Ты достала телефон и дрожащими пальцами вбила в гугл: "Джозеф Куинн актер". Экран заполнили тысячи фотографий. Джо на красных дорожках в Gucci. Джо в костюме Эдди Мансона с гитарой на крыше трейлера. Джо в окружении толпы рыдающих фанатов. Джо дает интервью Джимми Фэллону. В голове вспыхнули воспоминания последних двух недель, складываясь в новую картину: его испуг, когда кто-то заходил в магазин; его странная, почти болезненная благодарность за то, что ты с ним «просто говоришь»; его фраза: «Уволиться? Контракт есть контракт». — О господи, — ты закрыла рот рукой, чувствуя себя полной идиоткой. — Я советовала звезде главного сериала Netflix найти нормальную работу. В этот момент телефон окончательно сел и выключился. Но это было уже неважно. Пазл сложился. Твой уютный, домашний, неуклюжий Джо был одним из самых популярных актеров момента. И самое страшное - он должен был зайти завтра за заказанной книгой. На следующий день ты была сама не своя. Каждый раз, когда звякал колокольчик над дверью, ты вздрагивала, ожидая увидеть не «просто Джо», а Суперзвезду Джозефа Куинна с охраной, папарацци и красной дорожкой. Но он пришел как обычно, за десять минут до закрытия. Та же растянутая серая толстовка, та же бейсболка, надвинутая на глаза. В руках - два картонных стаканчика из той самой кофейни, которую вы оба ругали, но все равно туда ходили. — Привет, — он улыбнулся той самой легкой, немного виноватой улыбкой, протягивая тебе кофе. — Я снова со своим ужасным латте. Как день прошел? Никого не убила тяжелым томом энциклопедии? Он вел себя настолько нормально, что на секунду тебе показалось, что вчерашний вечер у киоска тебе приснился. Галлюцинация от переутомления. Ты взяла стаканчик, поставила его на прилавок, не сделав ни глотка. Сердце колотилось где-то в горле. Ты просто смотрела на него. На того самого парня, который ныл про «злого босса» и сидел на полу в твоем магазине. — Т/И? — его улыбка дрогнула, сменившись настороженностью. Он был актером, он чувствовал нюансы эмоций. — Всё в порядке? Я что-то не то сказал? Ты глубоко вздохнула и решила не тянуть кота за хвост. — Слушай, Джо... — начала ты, глядя ему прямо в глаза под козырьком бейсболки. — Я тут вчера автобус ждала. Напротив был газетный киоск. И я увидела журнал. Дорогой такой, глянцевый. Он замер. Его плечи мгновенно напряглись, окаменели, как тогда, в первую встречу. Он не перебивал, просто смотрел на тебя, ожидая приговора. — А на обложке - ты. В костюме, который стоит, наверное, как вся аренда этого магазина за год, — продолжила ты, не повышая голоса. — Я погуглила. Ты сделала паузу, позволяя информации повиснуть в пыльном воздухе магазина. Джо выглядел так, будто хотел провалиться сквозь землю. Он открыл рот, чтобы что-то сказать - может, оправдаться, может, сбежать - но ты его опередила. — Ты что, актер? Серьезно? — Ты усмехнулась, всплеснув руками в искреннем недоумении. — А я вообще не знала. Вау. Просто... вау, Джо. Повисла тишина. Джо моргнул. Кажется, он ожидал криков, визга, просьбы об автографе или обвинений во лжи. Но не этого простого, человеческого «вау». Он медленно снял бейсболку и провел рукой по волосам, взъерошивая кудри. Его лицо выражало смесь паники и робкой надежды. — Ты... ты сейчас серьезно? — его голос был тихим. — Ты правда не знала? До вчерашнего дня? — Я думала, ты безработный музыкант или вечный студент, у которого проблемы с социализацией, — честно призналась ты. — А твой «ужасный босс» - это менеджер среднего звена в офисе. Мне даже в голову не пришло, что ты из телевизора. Я их не смотрю. Джо вдруг фыркнул. Потом хихикнул. А потом рассмеялся в голос, запрокинув голову. Это был нервный смех, но в нем слышалось огромное, всепоглощающее облегчение. — Боже, — выдохнул он, опираясь локтями о прилавок и глядя на тебя снизу вверх уже без всякой маскировки. — Я идиот. Я был уверен, что ты притворяешься из вежливости. Что ты просто очень хорошая актриса. Он посмотрел на тебя своими невозможными глазами, в которых теперь читалась мольба. — Т/И, пожалуйста, скажи мне, что теперь всё не станет странным. Я не вынесу, если ты начнешь обращаться со мной как... с ними. Как с картинкой. Ты посмотрела на звезду мирового масштаба, который трясся от страха потерять возможность просто болтать в книжном магазине о ерунде. — Ну, не знаю, — протянула ты, беря свой остывающий латте. — Это зависит от тебя. Ты собираешься вести себя как придурок в дорогом костюме? — Нет! — поспешно, почти испуганно заверил он. — Тогда всё в порядке. Ты все еще просто Джо, который приносит мне посредственный кофе и не умеет ровно ставить книги. Он выдохнул, и его плечи наконец расслабились. Он улыбнулся - широко и искренне, так, как улыбался только тебе, а не камерам. — Спасибо. И... прости, что не сказал сразу. Я просто хотел побыть нормальным. Хотел, чтобы кто-то общался со мной, а не с моим персонажем. — Ты справился, — хмыкнула ты. — Даже слишком. Актер из тебя, видимо, и правда хороший. Ты отпила свой кофе, наблюдая, как знаменитый актер Джозеф Куинн нервно теребит край бумажного стаканчика. — Значит, — протянула ты, — твой «ужасный босс», который высасывает все соки... это был не менеджер, а, дай угадаю, какие-то там братья на Д? Джо поперхнулся смешком и закрыл лицо рукой. — Дафферы. Их зовут Дафферы. И да, они те еще придурки. А еще был режиссер, который заставлял меня бегать в тяжеленных ботинках по десять часов подряд. Но монстр хуже. — Учту, — кивнула ты. — Кстати, книга, которую ты заказал. «История британского панк-рока». Ты достала из-под прилавка отложенный том. Джо посмотрел на книгу, потом на тебя, и в его глазах мелькнула теплая благодарность. Не за книгу, а за то, что ты продолжала вести себя так, будто ничего не изменилось. — Спасибо, — он взял книгу. — Слушай... я понимаю, что это может прозвучать странно, учитывая, что пять минут назад ты думала, что я безработный. Но на улице всё еще льет как из ведра. Моя машина тут недалеко. Тебя подбросить? Он замер, ожидая отказа. В его мире девушки либо сами прыгали к нему в машину, либо их отгоняла охрана. Предлагать подвезти кого-то просто по-дружески было для него забытым навыком. — В ту тонированную крепость с личным водителем? — уточнила ты, надевая пальто. — Ну, если ты пообещаешь, что там внутри не сидит те самые Дафферы, то я согласна. Джо просиял. В салоне его внедорожника пахло дорогой кожей и мятными леденцами. Водитель - молчаливый крупный мужчина даже бровью не повел, когда Джо назвал твой адрес, явно находящийся не в самом элитном районе Лондона. Джозеф сидел рядом, сняв бейсболку и расслабленно откинувшись на сиденье. Здесь, в безопасности своей машины, он казался взрослее и увереннее. — Так... — начал он, поворачиваясь к тебе. — Теперь, когда ты знаешь мой грязный секрет... Ты будешь гуглить мои работы? В его голосе звучала не гордость, а скорее опасение. — Не знаю, — честно ответила ты, глядя на проплывающие за тонированным стеклом огни Лондона. — А стоит? — О, нет, пожалуйста, не надо! — он застонал и сполз ниже по сиденью. — Там я ношу ужасный парик, корчу рожи и играю на гитаре. Если ты это увидишь, я больше никогда не смогу зайти в твой магазин с серьезным лицом. Ты будешь смеяться. — Я и так над тобой смеюсь, Джо, — напомнила ты. — Ты уронил стеллаж в нашу первую встречу. Хуже уже не будет. Он посмотрел на тебя - долгим, внимательным взглядом. В полумраке машины его карие глаза казались почти черными. — Ты удивительная, Т/И, — тихо сказал он, и шутливый тон исчез. — Все остальные видят сначала Эдди, потом актера, и только потом... если повезет... меня. Ты увидела всё наоборот. Машина плавно затормозила у твоего дома. Дождь барабанил по крыше, создавая уютный кокон, отрезающий вас от всего мира. — Я рада, что увидела тебя настоящего, Джо, — сказала ты, берясь за ручку двери. — Спасибо, что подвез. — Постой, — он мягко коснулся твоего локтя. Ты обернулась. Джозеф выглядел так, будто решался на прыжок с парашютом без страховки. — Я... у меня скоро премьера. Другого фильма. Там нет париков и монстров. Это скучная драма, но... — он сглотнул. — Если я пришлю тебе приглашение... Ты придешь? Не как фанатка. Как друг. Как мой «книжный эксперт». Он смотрел на тебя с такой надеждой, что отказать было невозможно. — Если там будет нормальный кофе, а не то, что ты пьешь, — улыбнулась ты. — То я подумаю. Джозеф рассмеялся, и этот звук был лучшим завершением вечера. — Обещаю лучший кофе в Лондоне. И ни одного монстра. Честное слово. Это было похоже на сюрреалистичный сон. Через неделю курьер доставил в твой книжный магазин конверт из плотной кремовой бумаги. Внутри было приглашение на премьеру в «Одеон» на Лестер-сквер и пропуск в VIP-зону. И вот ты здесь. Ты стояла в стороне от основного безумия, сжимая ножку бокала с шампанским так сильно, что пальцы побелели. Вокруг был хаос: вспышки камер слепили даже с расстояния десяти метров, крики фанатов сливались в единый гул, а мимо проплывали люди, чьи лица ты видела только в кино. Ты чувствовала себя самозванкой. Твое простое, но элегантное черное платье терялось на фоне кутюрных нарядов и бриллиантов. Ты казалась себе маленькой и неуместной декорацией в этом спектакле тщеславия. — Господи, зачем я согласилась, — пробормотала ты себе под нос, желая телепортироваться обратно за свой прилавок, к пыльным книгам и тишине. В центре красной дорожки (которую ты видела через стеклянные двери фойе) стоял он. Джозеф Куинн. Сейчас он совершенно не был похож на «парня из книжного». На нем был безупречный черный смокинг, белоснежная рубашка и галстук-бабочка. Он улыбался камерам той самой профессиональной, чарующей улыбкой, поворачивался, махал рукой. Он выглядел уверенным, недосягаемым и ослепительно красивым. Чужим. Ты вздохнула, собираясь допить шампанское и, возможно, тихонько сбежать до начала фильма, как вдруг он повернул голову. Его взгляд скользнул по толпе разодетых гостей в фойе и, словно магнит, остановился на тебе. Маска «суперзвезды» треснула мгновенно. Широкая, голливудская улыбка сменилась на живую, теплую и немного облегченную. Он что-то быстро сказал своему агенту (женщине с суровым лицом и планшетом), извинился перед журналистами и направился прямо к тебе. Люди расступались перед ним. Ты видела, как он идет - быстрым шагом, игнорируя приветствия каких-то важных шишек. — Ты пришла, — выдохнул он, оказавшись рядом. Вблизи магия кино немного рассеялась, уступая место человечности. Ты заметила, что на лбу у него выступила испарина, а галстук-бабочка явно душит его. От него пахло дорогим парфюмом и... легкой паникой. — Ты обещал лучший кофе в Лондоне, — напомнила ты, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я пришла забрать долг. Джозеф тихо рассмеялся, и плечи его опустились. — Я выгляжу как пингвин, да? — шепнул он, наклоняясь к твоему уху, чтобы перекричать шум. — Скажи честно. Я чувствую себя пингвином. — Очень стильным пингвином, — улыбнулась ты, чувствуя, как напряжение отпускает. — Тебе идет. Хотя толстовка мне нравилась больше. — Мне тоже, — он оглянулся на красную дорожку с тоской, а потом снова посмотрел на тебя, и его взгляд стал серьезным. — Слушай, спасибо, что ты здесь. Серьезно. Видеть нормальное лицо среди всех этих... — он неопределенно махнул рукой в сторону зала, — ...акул. Это помогает мне не сойти с ума. В этот момент к вам подошла та самая женщина с планшетом. — Джозеф, через две минуты выход к прессе с кастом, потом рассадка в зале. — Она бросила на тебя быстрый, оценивающий взгляд, в котором читался вопрос "Кто это и почему она отвлекает талант?". — А это?.. Джозеф выпрямился. Он вдруг перестал быть сутулящимся парнем и снова включил «режим защиты». Он сделал полшага, закрывая тебя собой от ее цепкого взгляда. — Это Т/И. Мой... — он на секунду запнулся, но потом твердо закончил: — Мой личный консультант по литературе. И мой гость. Позаботься, чтобы ей дали место рядом со мной. Не в третьем ряду, а рядом. Агент приподняла бровь, но, увидев тон Джозефа, кивнула и что-то отметила в планшете. — Как скажешь. Идем. Джо повернулся к тебе. — Не сбегай, ладно? — попросил он тихо. — Фильм скучный, мне понадобится кто-то, кто будет пихать меня локтем, чтобы я не уснул на собственной премьере. — Только если ты поделишься попкорном, — парировала ты. — Договорились. Он подмигнул тебе, поправил бабочку и снова шагнул в свет софитов, но перед тем как уйти, оглянулся еще раз, чтобы убедиться, что ты улыбаешься. Огромный зал «Одеона» погрузился в темноту. Гул голосов стих, сменившись шуршанием платьев и напряженным ожиданием. Джозеф сидел рядом с тобой. В темноте он казался просто силуэтом, но ты чувствовала его присутствие каждой клеточкой тела. Он был близко. Слишком близко для «просто друзей». Его плечо касалось твоего, а нога в отглаженных брюках плотно прижималась к твоему колену. Он не отодвинулся. На экране появились вступительные титры, загремела музыка. — Боже, я ненавижу это, — раздался его шепот прямо у твоего уха. Его дыхание было теплым и щекотным. — Ненавижу смотреть на свое лицо в таком размере. Видно каждую пору. — Тссс, — шепнула ты в ответ, наклоняясь к нему. — Смотри фильм, нарцисс. Он тихо фыркнул, но замолчал. Первые двадцать минут он ерзал. Ты чувствовала, как он напряжен: его пальцы то сжимали подлокотник, то теребили манжет рубашки. Для всего мира он был уверенной звездой, но здесь, в темноте, он был парнем, который боялся, что его работа никому не понравится. На экране началась драматическая сцена. Герой Джозефа плакал. Это была сильная, тяжелая игра. Весь зал затаил дыхание. Ты скосила глаза. Джозеф не смотрел на экран. Он опустил голову, глядя себе в колени, словно ему было физически больно видеть себя таким уязвимым. Ты, не раздумывая, накрыла его ладонь, вцепившуюся в подлокотник, своей рукой. Он вздрогнул. Его пальцы были ледяными. Джозеф медленно повернул голову к тебе. В отблесках экрана его глаза блестели. Он перевернул ладонь и переплел свои пальцы с твоими - крепко, отчаянно, словно ты была единственным, что удерживало его от падения в бездну неуверенности. Он чуть потянул тебя на себя, и ты подалась вперед. Теперь ваши лица были в сантиметрах друг от друга. Никто не смотрел на вас - все смотрели на огромного Джозефа на экране. — Ты справляешься отлично, — одними губами прошептала ты. — Мне плевать на них, — так же тихо ответил он, большим пальцем поглаживая твою руку. — Мне важно, что думаешь ты. В этот момент на экране что-то взорвалось, зал ахнул, осветившись яркой вспышкой. Вы оба замерли, пойманные этим светом, глядя друг другу в глаза. Джозеф не отпустил твою руку. Наоборот, он поднес ее к губам и быстро, почти невесомо, поцеловал костяшки пальцев, не отрывая взгляда от твоих глаз. Это было интимнее, чем любой поцелуй в губы. — Спасибо, — выдохнул он. Остаток фильма вы просидели так: в темноте, плечом к плечу, держась за руки. Ты не помнила сюжета фильма. Ты помнила только тепло его ладони, запах его одеколона и то, как он иногда наклонялся к тебе, чтобы прошептать какую-нибудь глупую шутку, просто чтобы снова оказаться ближе. Когда пошли финальные титры и в зале зажегся свет, он неохотно разжал пальцы. Но прежде чем встать под гром аплодисментов, он наклонился к тебе в последний раз: — Афтерпати будет скучной. Дай мне 20 минут, чтобы улыбнуться спонсорам, и мы сбегаем. Я знаю место, где делают лучшие бургеры в 2 часа ночи. Ты улыбнулась, поправляя сбившуюся прядь. — Я засекаю время, Куинн. Он подмигнул тебе, встал, надел свою идеальную улыбку для камер и пошел принимать поздравления, но ты знала: теперь он улыбается по-настоящему, потому что знает, что скоро вы снова будете просто «Джо и Т/И» в ночном Лондоне. Ты посмотрела на часы. Прошло ровно девятнадцать минут, когда Джозеф появился словно из воздуха. Он материализовался рядом с колонной, где ты пряталась от назойливых фотографов. Вид у него был такой, словно он только что сбежал с урока химии: глаза горели озорством, а идеальная укладка была слегка растрепана (видимо, он снова нервно запускал пальцы в волосы). — Карета подана, мадам, — шепнул он, хватая тебя за руку. — Только тихо. Если моя агентша увидит, она превратится в демогоргона. Вы не пошли к парадному входу. Джо потянул тебя через кухню, мимо удивленных официантов с подносами канапе, через служебный выход. Как только тяжелая железная дверь захлопнулась за вами, отсекая шум вечеринки, Джозеф выдохнул так громко и протяжно, словно держал воздух в легких последние три часа. — Свобода! — он раскинул руки, глядя на темный, мокрый переулок Лондона. — Боже, как же хорошо пахнет. Выхлопными газами и сыростью. Обожаю. Он стянул с шеи бабочку, небрежно сунул её в карман брюк и расстегнул верхние пуговицы рубашки. В свете одинокого фонаря он выглядел преступно привлекательно: сбежавший принц в расстегнутом смокинге. — Ну что? — он повернулся к тебе, и его улыбка стала мягкой, домашней. — К бургерам? Место, куда он тебя привел, оказалось круглосуточной забегаловкой с неоновой вывеской, которая жужжала, как рассерженный шмель. Внутри пахло жареным картофелем и луком. Контраст был уморительным: вы двое - он в смокинге за тысячи фунтов, ты в вечернем платье - сидели на красном дерматиновом диванчике в углу, а перед вами на пластиковом подносе лежала гора картошки фри и два огромных, жирных чизбургера. — Это, — Джозеф поднял бургер двумя руками, словно священный грааль, — лучше, чем любая икра, которую там подавали. Он откусил огромный кусок, зажмурившись от удовольствия. Ты не могла не рассмеяться. — Ты выглядишь сюрреалистично, Куинн. Тебе бы на обложку Vogue, но с кетчупом на подбородке. — Эй! — он потянулся за салфеткой, но не для того, чтобы вытереться, а чтобы бросить её в тебя. — Не порти момент. Я восполняю калории, потраченные на фальшивые улыбки. Вы ели, болтали и смеялись. С ним было так легко, что ты забывала, кто он. Вы обсуждали дурацкие концовки фильмов, спорили, какая песня у Metallica лучшая (он, конечно, топил за Master of Puppets), и он показывал тебе смешные видео с собаками на своем телефоне. Но потом, когда картошка закончилась, а ночной город за окном затих, атмосфера изменилась. Стала гуще, интимнее. Джозеф крутил в руках пустой стаканчик из-под колы. Он смотрел на тебя, не отрываясь, уже минуту. — Знаешь, — тихо начал он, и его голос стал чуть хриплым. — Я не шутил там, в кинотеатре. — Насчет чего? — Насчет того, что мне важно твое мнение. И... что мне важно, что ты рядом. Он протянул руку через стол и накрыл твою ладонь своей. Его пальцы были теплыми. — Вся эта жизнь... — он кивнул на окно, имея в виду мир славы. — Она странная. Одинокая. Все хотят чего-то от тебя. Фото, роль, деньги, кусок твоей души. А ты... ты просто дала мне подышать в пакетик, когда я паниковал. И посоветовала книгу. Ты видишь меня. Ты почувствовала, как сердце пропустило удар. — Трудно не видеть тебя, Джо. Ты занимаешь собой всё пространство. Особенно когда роняешь стеллажи. Он слабо улыбнулся, но взгляд остался серьезным. Он медленно погладил большим пальцем тыльную сторону твоей ладони. — Я хочу видеть тебя чаще, Т/И. Не только в книжном. Не только на премьерах. Я хочу... — он запнулся, подбирая слова, что было на него не похоже. — Я хочу приходить к тебе, когда устал. Хочу возить тебя есть бургеры в два часа ночи. Хочу быть просто Джо рядом с тобой. Можно? Вопрос повис в воздухе, полный надежды и страха отказа. Ты переплела свои пальцы с его. — Только если ты обещаешь больше никогда не носить темные очки в помещении. Джозеф тихо рассмеялся, и в его глазах вспыхнули искорки счастья. Он подался вперед через стол. Его лицо оказалось совсем близко. Ты почувствовала запах его парфюма, смешанный с запахом ночного дождя. — Обещаю, — прошептал он, глядя на твои губы. Он медлил, давая тебе шанс отстраниться. Но ты не отстранилась. Ты сама подалась навстречу. Его губы были мягкими и теплыми, с легким привкусом колы. Поцелуй был осторожным, нежным, совсем не таким, как в кино - он был настоящим. Джозеф отпустил твою руку, чтобы коснуться твоей щеки, его пальцы слегка дрожали, и от этого простого жеста по телу пробежали мурашки. Вокруг жужжала неоновая вывеска, за окном спал Лондон, а вы целовались в дешевой забегаловке, и для Джозефа Куинна этот момент был лучше любой красной дорожки в мире. Когда он отстранился, его щеки слегка порозовели, а глаза сияли. — Вау, — выдохнул он, глупо улыбаясь. — Это... это определенно лучше бургера. Ты проснулась от настойчивой вибрации телефона под подушкой. Первая мысль была ленивой и счастливой: «Вчера мы целовались с Джозефом Куинном в бургерной». Вторая мысль, когда ты увидела экран телефона, была панической. Десять пропущенных от подруги. И ссылка на Daily Mail. Дрожащими пальцами ты открыла статью. Заголовок кричал: «НОЧНОЙ ДОЖОР ЭДДИ МАНСОНА: КТО ТАИНСТВЕННАЯ НЕЗНАКОМКА, С КОТОРОЙ ДЖОЗЕФ КУИНН СБЕЖАЛ С ПРЕМЬЕРЫ?» Ниже было фото. Качество отвратительное, зернистое, снятое, видимо, через стекло витрины с другой стороны улицы. На нем едва можно было разобрать лица, но силуэты были узнаваемы: парень в расстегнутом смокинге и девушка в черном платье, смеющиеся над горой картошки фри. Твоего лица почти не было видно - Джозеф на фото как раз тянулся через стол, загораживая тебя плечом. Сердце упало куда-то в пятки. Началось. В этот момент на экране высветилось фото звонящего: «Джо (Книжный)». Ты схватила трубку. — Алло? — Не читай это! — вместо приветствия раздался его голос. Он звучал бодро, но с нотками тревоги. — Пожалуйста, скажи мне, что ты только что проснулась, потягиваешься и думаешь о том, какой я классный, а не читаешь этот мусор в интернете. Ты невольно улыбнулась, садясь в кровати. — Слишком поздно, Джо. Я уже знаю, что мы - «Таинственная пара любителей фастфуда». Там даже написали, что я, возможно, испанская модель. Комплимент сомнительный, но я принимаю. Джозеф громко выдохнул в трубку. — Слава богу, ты смеешься. Я боялся, что ты сейчас собираешь вещи и меняешь имя, чтобы сбежать в Мексику. — Я думала об этом, — призналась ты. — Но я не люблю жару. — Слушай, — его голос стал серьезным и очень мягким. — Прости. Я надеялся, что мы проскочили незамеченными. Но хорошая новость: твоего лица там не видно. Мои агенты уже работают, они уберут самые наглые статьи. Никто не узнает, кто ты, если ты сама не захочешь. Я обещаю. Твой книжный магазин останется твоей крепостью. От его уверенного тона паника отступила. Он действительно заботился об этом. Не о своей репутации, а о твоем спокойствии. — Я верю тебе, Джо. — Хорошо. Тогда переходим к плану Б. Ты сегодня работаешь? — Да, через час открываюсь. — Отлично. К сожалению, мне сегодня нужно лететь на интервью, я буду занят до вечера... — в его голосе прозвучало искреннее сожаление. — Но я не мог оставить тебя без обещанного. — Без чего? — Увидишь. Хорошего дня, Т/И. И пожалуйста... не читай комментарии. Просто не читай. Я позвоню вечером. Через час ты уже была в магазине. Дождь кончился, Лондон снова был серым и спокойным. Около полудня дверь открылась. На пороге стоял курьер с огромным бумажным пакетом и подставкой для кофе. — Доставка для... — курьер сверился с бумажкой и с сомнением прочитал: — «Лучшего книжного эксперта»? Ты рассмеялась, забирая заказ. Внутри пакета оказался самый дорогой, ароматный кофе из той самой кофейни (и он был горячим!), свежая выпечка и записка, написанная от руки корявым, торопливым почерком: «Я обещал лучший кофе в Лондоне. Надеюсь, этот сойдет. P.S. Я купил темные очки. Но обещаю надевать их только на улице. P.P.S. Ты все еще должна мне свидание. Настоящее. Где я не буду похож на пингвина. Скучаю, Джо (твой проблемный клиент)» Ты сделала глоток кофе - он был божественным и посмотрела на пустой магазин. Где-то там, в большом мире, гудели новости, но здесь, с его запиской в руке, всё казалось правильным. Ты достала телефон и быстро набрала: «Кофе утвержден. Пингвиний костюм можешь оставить дома. Жду звонка. И кстати... испанская модель передает привет». Настоящее свидание состоялось у него дома. Ты стояла перед дверью его квартиры в Южном Лондоне. Это был обычный таунхаус, не пафосный особняк за забором. Ты нажала на звонок, ожидая увидеть расслабленного хозяина. Дверь распахнулась. На пороге стоял Джозеф. На нем была белая футболка (уже с пятном), домашние штаны и... кухонный фартук, надетый задом наперед. Его волосы торчали во все стороны, а из квартиры за его спиной валил легкий дымок. — Привет! — он улыбнулся широко, но в глазах читалась паника. — Ты вовремя. Я как раз... э-э-э... провожу химические эксперименты. Ты принюхалась. — Джо, это запах горелого чеснока? — Возможно, — он пропустил тебя внутрь, виновато разводя руками. — Я хотел приготовить ужин. По той книге, что купил у тебя! «Итальянская кухня для начинающих». Но, кажется, автор переоценил понятие «начинающий». Или я просто талантлив в разрушении. Ты прошла в кухню. Это была катастрофа. На столе гора овощей, мука была рассыпана по столешнице (и немного на полу), а в сковороде дымилось нечто черное, что когда-то, видимо, планировало стать соусом. Джозеф встал рядом, опираясь о косяк двери, и закрыл лицо руками. — Это фиаско. Я хотел впечатлить тебя. Свечи, вино, паста... А теперь у нас есть только дым и мое уязвленное самолюбие. Может, закажем пиццу? Ты посмотрела на этот хаос, потом на расстроенного Джо, который выглядел как нашкодивший золотистый ретривер, и рассмеялась. Сняла пальто, закатала рукава свитера. — Никакой пиццы, Джо. У нас есть мука, есть яйца? — Эм... да? — А сыр? — В холодильнике. Целая гора пармезана. — Отлично. Выбрасывай это, — ты кивнула на сгоревшую сковороду. — Мы будем готовить сами. Спасательная операция начинается. Следующий час превратился в самое веселое кулинарное шоу. Вы решили делать простую пасту с сыром и перцем (Cacio e Pepe), потому что это было единственное, что нельзя было сжечь (теоретически). Джозеф оказался старательным, но ужасно хаотичным помощником. — Мешать по часовой стрелке или против? — спрашивал он с серьезным видом, стоя над кастрюлей. — Джо, это просто вода. Ей всё равно! Он включил музыку - старый виниловый проигрыватель в углу гостиной заиграл мягкий джаз, перемешанный с роком 80-х. В какой-то момент, когда ты пыталась натереть сыр, Джо подошел сзади, чтобы достать тарелки из верхнего шкафчика. Он не отошел сразу. Он задержался, его грудь коснулась твоей спины, и он, пользуясь моментом, положил подбородок тебе на плечо, заглядывая в миску. — Выглядит съедобно, — пробормотал он прямо тебе в шею, и от его голоса у тебя побежали мурашки. — И пахнет тобой. То есть... сыром. И тобой. Боже, я несу чушь. Ты обернулась, оказавшись в кольце его рук и столешницы. Он был весь в муке - на носу белое пятнышко, на черной футболке следы от твоих ладоней. — Ты ужасный повар, Джо, — прошептала ты, глядя в его смеющиеся глаза. — Зато я отлично умею открывать вино и выбирать музыку, — парировал он, не убирая рук с твоей талии. — Это считается? — Вполне. Он наклонился и поцеловал тебя - медленно, лениво, со вкусом вина, которое вы дегустировали в процессе. На кухне было жарко от плиты, играла музыка, и этот момент был в тысячу раз лучше любого ресторана. Ужинали вы не за столом, а на полу в гостиной, прислонившись спинами к дивану. Тарелки стояли на кофейном столике, рядом горели те самые свечи, которые он все-таки нашел. Джозеф сидел, вытянув длинные ноги, и выглядел абсолютно умиротворенным. — Знаешь, — сказал он, накручивая пасту на вилку. — Я давно никого не приводил сюда. В смысле... это моя нора. Сюда обычно заходит только мой брат или ребята из каста, чтобы поиграть в приставку. — Я чувствую себя избранной, — улыбнулась ты. — Так и есть, — он посмотрел на тебя серьезно. — С тобой легко, Т/И. Мне не нужно играть. Не нужно думать, как я выгляжу, не нужно бояться сказать глупость. Это... редкость. Он отставил тарелку и подвинулся ближе, положив голову тебе на колени. Ты зарылась пальцами в его кудрявые, мягкие волосы. Джозеф прикрыл глаза, выдохнув от удовольствия. — Если ты будешь так делать, я усну, — предупредил он сонным голосом. — У меня были тяжелые съемки. — Спи, — тихо ответила ты, продолжая гладить его по голове. — Не хочу, — пробормотал он, перехватывая твою руку и целуя ладонь. — Не хочу пропустить ни минуты с тобой. Он открыл глаза и посмотрел на тебя снизу вверх. — Оставайся, — вдруг сказал он. Это прозвучало не как грязное предложение, а как просьба. — Просто... оставайся. У меня есть гостевая футболка, она огромная и мягкая. Мы можем посмотреть дурацкое кино или просто болтать, пока не отрубимся. Я приготовлю завтрак. То есть... я сварю кофе и куплю круассаны, готовить я больше не рискну. Ты посмотрела в его полные надежды глаза. За окном шел дождь, в квартире пахло свечами и пастой, а под твоей рукой лежал теплый, уютный Джозеф Куинн. — Я останусь, Джо. Он улыбнулся той самой улыбкой, от которой таяли сердца миллионов, но сейчас она была только для тебя. Ты проснулась первой. Комнату заливал мягкий серый свет - дождь прекратился, но небо оставалось облачным, создавая идеальный полумрак для лени. Ты лежала, боясь пошевелиться. Тяжелая рука Джозефа покоилась на твоей талии, прижимая тебя к себе, словно плюшевую игрушку. Его лицо было уткнуто тебе в шею, и ты чувствовала его размеренное, горячее дыхание. Его знаменитые кудри превратились в абсолютный хаос - настоящее воронье гнездо. Во сне он выглядел моложе и беззащитнее. Никаких следов усталости или напряжения, только спокойствие. Ты осторожно попыталась высвободить руку, чтобы посмотреть на время, но «капкан» тут же захлопнулся. Джозеф во сне недовольно промычал что-то нечленораздельное и подтянул тебя еще ближе, закинув на тебя еще и ногу. — Джо... — прошептала ты, улыбаясь. — Ты меня раздавишь. — Ммм... — провибрировало его сонное мычание тебе в ключицу. — Не уходи. Там холодно. А тут я и тепло. Он приоткрыл один глаз - мутный, сонный и невероятно милый. — Доброе утро, — его голос был низким, хриплым и таким «утренним», что по спине пробежали мурашки. — Доброе. Ты обещал кофе и круассаны, помнишь? Или великий шеф-повар снова сдался? Джозеф тяжело вздохнул, уткнувшись лбом в твое плечо. — Я передумал. Я отменяю завтрак. Я объявляю день лежания в кровати. Это официальный указ. Он лениво потянулся, перекатываясь на спину и утягивая тебя за собой. Теперь ты лежала у него на груди, слушая, как бьется его сердце. На тебе была его футболка - огромная, серая, пахнущая его гелем для душа. Джозеф посмотрел на тебя, и его взгляд зацепился за эту футболку. Он протянул руку, поправляя ворот, съехавший с твоего плеча. — Знаешь, — пробормотал он с ленивой ухмылкой. — Нечестно. На тебе мои вещи смотрятся лучше, чем на мне. Я больше никогда не получу эту футболку назад, да? — Абсолютно точно нет. Это трофей. Он рассмеялся, и его грудная клетка завибрировала под тобой. — Ладно. Забирай. Вместе с хозяином. Повалявшись еще минут двадцать (которые состояли из поцелуев, щекотки и попыток Джозефа снова уснуть), он все-таки героически встал. — Кофе. Круассаны. Я помню. Я мужчина слова. Он ушлепал на кухню босиком, в одних пижамных штанах, почесывая взлохмаченный затылок. Ты осталась в постели, кутаясь в одеяло. Через десять минут по квартире поплыл запах свежесваренного кофе. Джо вернулся с подносом. На этот раз ничего не сгорело. Он поставил поднос на тумбочку и залез обратно в кровать, садясь рядом с тобой. — Я сбегал в пекарню внизу, пока ты спала, — признался он, отламывая кусочек круассана и протягивая тебе. — Ну, точнее, я сбегал туда еще до того, как мы уснули, и спрятал их на кухне. Я знал, что утром мне будет лень выходить. Я гений планирования. Вы завтракали прямо в постели, крошки сыпались на простыни, но никому не было до этого дела. В какой-то момент Джозеф отставил свою чашку, вытер губы тыльной стороной ладони и посмотрел на тебя долгим, серьезным взглядом. — Т/И? — М? — ты дожевывала круассан. — Я скоро уезжаю. Через три дня. Съемки в Нью-Йорке. На месяц. Атмосфера уютного утра немного треснула. Ты замерла. Месяц. Это звучало как вечность, учитывая, что вы только начали. Он быстро взял твою руку, переплетая пальцы. — Я не хочу, чтобы это всё... — он обвел взглядом кровать, тебя, крошки от круассанов, — ...исчезло. Я буду звонить. Каждый день. И прилечу на выходные, как только дадут перерыв. Ты меня дождешься? Он спрашивал это с такой неуверенностью, словно он был обычным парнем, а не звездой, которую мечтают дождаться миллионы. — Джо, — ты сжала его руку. — Я буду ждать. И я буду охранять твою футболку. Он выдохнул с облегчением и поцеловал тебя - со вкусом кофе и обещанием, что расстояние ничего не изменит. Неделя 1: Борьба с часовыми поясами. Разница во времени составляла 5 часов. Когда ты заканчивала работу и хотела поговорить, у него был разгар съемочного дня. Когда он освобождался, ты уже видела десятый сон. Ваш чат в WhatsApp превратился в хронику пропущенных моментов и смешных фотографий. Джо (04:15 утра): [Фото: он сидит в трейлере, на лице зеленая маска для лица, глаза красные] Джо:«Я похож на Шрека. Гримеры меня ненавидят. Я скучаю по твоему лицу. Спишь?» Т/И (07:30 утра): «Я спала, пока твой Шрек не пиликнул на всю комнату. Доброе утро, звездочка. Иди спать». Джо (14:00 по твоему времени): [Фото: надкушенный бублик] Джо: «Нью-Йоркские бейглы - это ложь. Верните мне мои круассаны. Верните мне мою кухню. Верните мне ТЕБЯ». Неделя 2: Видеозвонки из трейлера Вы нашли «окно»: твои 10 вечера и его 5 вечера (перерыв на обед). Экран телефона загорелся. На видео появился Джо. Он был в сценическом костюме (какая-то рубашка 40-х годов и подтяжки), но поверх была накинута его любимая современная худи. — Привет, Лондон! — он помахал рукой, в которой держал пластиковую вилку. — Как там мой любимый книжный магазин? Не сгорел без меня? — Привет, Нью-Йорк. Магазин стоит, я тоже. Ты выглядишь усталым, Джо. Он потер лицо ладонью. — Усталость - мое второе имя. Режиссер гоняет нас как сидоровых коз. Кстати, смотри, кто тут. Он повернул камеру. На заднем плане, развалившись на диванчике трейлера, сидел Джейми (Кэмпбелл Бауэр). Он помахал рукой с набитым ртом. — Привет, таинственная Т/И! — крикнул Джейми. — Джо говорит о тебе 90% времени. Это начинает бесить. Забери его, пожалуйста! — Заткнись, Бауэр! — Джо покраснел и быстро развернул камеру обратно на себя, но ты успела заметить его смущенную улыбку. — Не слушай его. Он завидует. — Я скучаю, Джо, — тихо сказала ты. Его улыбка стала мягкой, грустной. Он придвинулся ближе к камере, касаясь экрана пальцем. — Я тоже, детка. Ужасно. Я тут сплю в отеле на кровати размера king-size, и она кажется мне чертовым аэродромом, потому что тебя нет рядом. Неделя 3: Сюрприз К третьей неделе тоска стала почти физической. Звонки стали короче из-за его графика. Ты начала привыкать засыпать с телефоном в руке. Четверг. Обычный серый лондонский четверг. Ты сидела на работе, разбирая накладные. Настроение было на нуле. Джо не писал со вчерашнего вечера (видимо, ночная смена). Вдруг телефон звякнул. Уведомление на почту. От: British Airways. Тема: Ваш электронный билет (LHR -> JFK). Ты нахмурилась. Спам? Ошибка? Следом пришло сообщение в WhatsApp. Джо: «Проверь почту».  Джо: «Я не могу больше ждать выходных. У меня перерыв в съемках на 4 дня, начиная с субботы. Если я останусь здесь один, я сойду с ума». Джо: «Прилетай. Пожалуйста. Я хочу показать тебе Нью-Йорк. И я хочу нормальный поцелуй, а не пиксели на экране». Ты открыла билет. Вылет завтра утром. Бизнес-класс. У тебя перехватило дыхание. Это было безумие. Спонтанное, дорогое, романтичное безумие. Ты набрала его номер. Он ответил после первого гудка, словно сидел и гипнотизировал телефон. — Ты сумасшедший, Куинн, — выдохнула ты вместо приветствия. — Я влюбленный сумасшедший, — его голос звучал напряженно, он явно боялся, что ты откажешься из-за работы. — Т/И, скажи, что ты прилетишь. Я улажу всё с трансфером. Я даже сам приготовлю ужин... нет, шучу, я закажу еду, чтобы мы не отравились. Просто прилетай. — Джо... — М? — Мне нужно найти кого-то на замену в магазине. Повисла пауза. — Это значит «да»? — с надеждой спросил он. — Это значит «да». Готовься встречать, пингвин. Ты услышала, как он радостно завопил что-то нечленораздельное, и, кажется, что-то уронил в трейлере (судя по звуку - стул). — Я люблю тебя! — выпалил он и тут же осекся, осознав, что сказал это впервые. Тишина. Ты улыбнулась так широко, что заболели щеки. — Я тоже тебя люблю, Джо. До завтра. Это был долгий перелет, и такси по пробкам Манхэттена казалось бесконечным, но всё это стерлось из памяти в ту секунду, когда электронный ключ пискнул, и тяжелая дверь номера открылась. Джозеф не дал тебе даже сделать шаг внутрь. Он буквально втянул тебя в номер, захлопнул дверь ногой и прижал тебя к себе так крепко, что у тебя перехватило дыхание. Чемодан остался стоять где-то у порога. — Ты здесь, — прошептал он тебе в макушку, вдыхая запах твоих волос, словно это был кислород после месяца под водой. — Господи, ты правда здесь. Его руки были повсюду - на талии, на плечах, на спине. Он словно пытался убедиться, что ты не голограмма из FaceTime, что ты теплая, живая и настоящая. Ты чувствовала, как сильно бьется его сердце сквозь тонкую футболку. — Я здесь, Джо. Я здесь, — ты обняла его в ответ, зарываясь носом в изгиб его шеи. От него пахло знакомым парфюмом и какой-то неуловимой усталостью, которая теперь, с твоим появлением, начала отступать. Вы стояли так несколько минут в полумраке прихожей. Просто дышали друг другом. Потом он чуть отстранился, взял твое лицо в ладони и посмотрел в глаза. В свете ночного города, пробивающемся сквозь панорамные окна, его взгляд был бесконечно нежным. — Привет, — тихо сказал он, и на его губах появилась та самая мягкая улыбка. — Привет, нью-йоркец. Он коротко, жадно поцеловал тебя, потом еще раз, глубже, словно наверстывая упущенные часы разницы во времени. — Идем, — он переплел пальцы с твоими и потянул тебя вглубь номера. Номер был роскошным: огромные окна с видом на сияющий огнями Эмпайр-стейт-билдинг, мягкий ковер, в котором тонули ноги, и та самая кровать king-size, на которую он жаловался. Но Джозеф не смотрел на город. Он усадил тебя на край кровати, а сам опустился на колени между твоих ног, игнорируя, что это может испортить его брюки. Он просто хотел быть на одном уровне, хотел смотреть на тебя. Он начал снимать с тебя пальто, делая это медленно, заботливо, касаясь пальцами твоих рук, шеи. — Я думал, я сойду с ума без тебя, — признался он, расстегивая пуговицы твоего кардигана. — Я ходил по этим улицам, видел кучу людей, но чувствовал себя самым одиноким человеком в мире. — Теперь ты не один. — Знаю. Когда верхняя одежда была отброшена, он поднялся и потянул тебя на кровать. Вы упали на хрустящие белые простыни, сплетаясь в объятиях. За окном шумел огромный, никогда не спящий город, выли сирены, гудели машины, но здесь, на 30-м этаже, было тихо и безопасно. Джозеф навис над тобой, опираясь на локти, чтобы не раздавить. Он убрал прядь волос с твоего лица, очертил пальцем линию скулы, губ. — Насчет того, что я сказал по телефону... — начал он, и его голос чуть дрогнул. — Я не оговорился. И это не эмоции момента. Ты положила ладонь на его щеку, чувствуя легкую щетину. — Я знаю, Джо. Он выдохнул, словно сбросил с плеч огромный груз. Разговоры стихли сами собой. В какой-то момент слов стало недостаточно - месяц разлуки требовал чего-то более глубокого, чем просто объятия. Джозеф поцеловал тебя снова, но теперь в этом не было спешки. Это был поцелуй-возвращение. Его губы мягко сминали твои, наслаждаясь каждым мгновением контакта, пока его руки, теплые и надежные, скользили по твоему телу, избавляя вас обоих от ненужной одежды. Когда преград не осталось, он навис сверху, опираясь на локти, чтобы не давить на тебя всем весом. Его глаза, темные и блестящие в полумраке, смотрели на тебя с нескрываемым обожанием. Он скользнул бедром между твоих ног, и горячая, влажная кожа соприкоснулась, вызывая сладкую дрожь. — Ты такая теплая... — прошептал он, касаясь губами твоего виска. — Я хочу чувствовать тебя. Всю. Он приподнял твои бедра, устраиваясь удобнее. Его пальцы переплелись с твоими, прижимая твои руки к подушке - не чтобы удержать, а чтобы чувствовать связь каждым миллиметром кожи. — Смотри на меня, — тихо попросил Джозеф. Он начал входить в тебя — медленно, бесконечно осторожно, давая твоему телу время принять его. Ты почувствовала, как он наполняет тебя, дюйм за дюймом, растягивая и заполняя пустоту, которая мучила весь этот месяц. Это было ощущение абсолютной полноты, граничащее с блаженством. Когда он вошел до конца, у вас обоих вырвался синхронный, дрожащий выдох. Джозеф замер, прижавшись лбом к твоему лбу, давая насладиться моментом полного единения. — Боже... — выдохнул он, и ты почувствовала, как сильно бьется его сердце напротив твоего. — Как же хорошо... Он начал двигаться. Сначала это были плавные, едва заметные движения - он оттягивался назад почти полностью, а затем медленно погружался обратно, в самую глубину, задевая самые чувствительные точки внутри тебя. Это было похоже на медленный танец в горизонтальном положении. Каждое проникновение отзывалось сладкой волной тепла, расходящейся от низа живота к кончикам пальцев. Джозеф не сводил с тебя глаз, ловя каждое изменение в твоем лице. Он целовал тебя, когда ты начинала стонать громче, глотая твои звуки. Его движения становились увереннее, ритмичнее. Шлепки кожи о кожу звучали в тишине комнаты как самый интимный аккомпанемент. Ты чувствовала каждую венку, каждую пульсацию, ощущала его твердость и жар. Подчиняясь нарастающему удовольствию, ты обхватила его ногами за талию, притягивая еще глубже, еще ближе. Джозеф простонал твое имя, и этот звук вибрацией прошел сквозь тебя. — Я люблю тебя, — шептал он в исступлении, ускоряя темп. Его толчки стали более глубокими и настойчивыми, но в них по-прежнему не было грубости, только отчаянное желание раствориться в тебе. Он вбивался мягко, но сильно, каждый раз касаясь того самого места, которое заставляло твои пальцы сжимать простыни. Удовольствие накапливалось, как электрический заряд. Дыхание сбилось окончательно, превратившись в рваные вздохи. — Джо... пожалуйста... — просила ты, чувствуя, как подступаешь к краю. — Я с тобой, родная, я здесь, — отвечал он, не сбавляя ритма, двигаясь с тобой в унисон, словно вы были одним организмом. Финал накрыл вас мягко и мощно одновременно. Ты выгнулась навстречу его движению, чувствуя, как внутри всё сжимается пульсирующими волнами наслаждения. Почувствовав, как твои мышцы обнимают его, Джозеф сделал несколько последних, глубоких толчков и замер, крепко прижимая тебя к себе. Ты ощутила, как он изливается в тебя горячими толчками, отдавая всего себя без остатка. Он опустился на тебя, тяжелый, мокрый от испарины, и уткнулся лицом в изгиб твоей шеи, тяжело дыша. — Моя... — прошептал он в твою кожу, целуя пульсирующую жилку. — Наконец-то ты моя. За окном продолжал сиять равнодушный Нью-Йорк, а в номере существовали только вы двое, сгорая в пламени собственной близости, которая началась с упавшего стеллажа в маленьком лондонском магазине.