When the rain never stops

Словно кукла, подвешенная на нитках, я жестокий символ искусства. Живая провокация. В стерильно белом помещении, настолько чистым, что тошно. Но больше всего тошно от возвышенности на ваших лицах, оценивающих то, как нити впиваются мне в кожу и как мое тело покрывает плёнка темной, вязкой жидкости. Имя сему отвратительному произведению я даже не знаю. Я экспонат. Чей-то извращенный умысел. Они все ходят ниже уровня моих ног, но цена тому – моя скованность, словно я шарнирная кукла в руках кукловода. Как подобает кукле, моя голова опущена, а веки закрыты. Но вы всё равно пялитесь на меня и обсуждаете, обсуждаете, обсуждаете... Угол сгиба моего локтя, наклон моего плеча, цвет моей кожи. Этот воодушевлённый шум, радостно щебечущий о какой-то извращенной красоте. Мои плечи окраплены каплями черного золота. Свои жалкие капиталистические идеи вы засунули даже в то, что величаете искусством. С моих перетёртых тросами рук течет алая кровь. Ее пульсирующий жар смешивается с холодным презрением нефти, и бордовым пятном марает холст за мной, стекая по моим ногам вниз. Это цвет гранатового сока в ваших бокалах. Вы соблюдаете этикет, одев белые рубашки, но, вопреки всякой этике, лицемерным взглядом рассматриваете такую проклятую картину. И смеете разговаривать о художественных приемах, неповторимом заложенном смысле и невероятной продуманности. Вы, стая диких животных, закутанных в белую хлопковую ткань, пока под вашими ногами скапливается бордовая жидкость вашего проклятия. Пока вы будете разглядывать мои онемевшие ноги, окровавленные руки и опущенную голову я разорву веки и взгляну пронзительным взглядом исподлобья. Взглядом, пропитанным отвращением, как моя кожа пропитана нефтью. И когда вы наконец-то заметите, что ваше произведение искусства раскрыло глаза вы вздрогнете. Вздрогнете, сгорите со стыда, нервно уткнётесь в одну точку. Это бунт. Б. Плотно сомкнутые губы. У. Потом вытянутые. Н. Язык, прижатый к передним зубам. Т. Потом к нёбу. Он посеет хаос в ваших рядах, сотрёт этот проклятый порядок и запятнает вашу показную чистоту, как и белые рубашки гранатовым соком в суматохе. Пусть ваши сердца лопнут от ужаса собственных деяний, как лопаются гранатовые зёрнышки. Кто вы? Кто вы такие, чтобы говорить такие вещи? Кто вы, чтобы рассуждать о цвете моей крови? Кто вы такие, чтобы смотреть на меня оценивающим взглядом? Кто вы, чтобы запятнать меня собственным позорным поступком? Вы глупцы, глупцы, что рассуждают о высоком, нравственно находясь ниже корней, что пустит гранатовое дерево. И сколь мне бы ни было вас жаль, вы заслуживаете лишь моего отвращения. Отметины с моего тела, может, и отмоются, но то что вы оставили внутри... Нет. Не-е-ет. Жестокий символ провокационного искусства, отображающий лишь ваши грехи, которыми вы запятнали меня, объявив грешной. И я Жанна д'Арк нашего века. И это – революция. 12.03.2026