Оперативный расчёт

Первый звонок от его агентства застал её за составлением тактической карты инцидента четвёртого уровня. Голос секретаря был деловито-весёлым: «Акаги-сан, Ястреб просил вас на месте. Координаты высылаем. Он сказал: „Привезите мой живой радар“». Рэйко вздохнула, приглушив «Интерфейс». Её глаза, серые и слишком внимательные, на мгновение потеряли фокус, отвыкая от обычного мира. Она поправила прядь каштановых волос и двинулась к выходу. «Живой радар». Она уже ненавидела это прозвище. Площадь перед полуразрушенным складом напоминала растревоженный муравейник. Сотрудники агентства, полиция, репортёры. И в центре этого вихря — он. Кейго Таками, Герой №2, был ярким пятном даже без своих массивных алых крыльев. Он стоял, широко расставив ноги, одна рука на бедре, другой он что-то оживлённо объяснял оперативнику, улыбаясь во всю ширину лица. Солнечные блики играли на его светлых волосах. Его аура в её «Интерфейсе» била в глаза: уверенный, ярко-белый вектор, направленный прямо на цель, окружённый десятками мелких, нервных стрелочек внимания окружающих. Он был как маяк. Шумный, нескромный маяк. Она подошла, остановившись в метре от него, и просто ждала, сложив руки за спиной. — А, вот и наша ходячая аналитика! — он обернулся к ней, не прекращая улыбаться. Его взгляд, острый и оценивающий, скользнул по ней с ног до головы. — Рэйко Акаги, да? Слышал, ты можешь видеть, куда чихнёт муха за пятьсот метров. Покажи, что умеешь. У нас тут три пташки с неприятными причудами забаррикадировались, прихватив пару заложников. Его тон был фамильярным, полным непоколебимой уверенности в том, что все вокруг готовы следовать за ним. Это раздражало. — Таками-сан, — её голос прозвучал тихо, но чётко, перерезая шум площади. — Прежде чем «показывать», мне нужны данные. Планы здания, списки пострадавших, тип причуд преступников. И, желательно, минута тишины. Его улыбка на миг дрогнула, сменившись лёгким удивлением. С ним так не разговаривали. — Планы уже горят у них внутри, про причуды знаем только, что одна — манипуляция металлом, — он махнул рукой, как будто отмахиваясь от мелочей. — Всё остальное — в процессе. А тишину… постарайся абстрагироваться. «Абстрагироваться». Словно её причуда — это наушники, которые можно снять. Рэйко закрыла глаза на секунду, делая глубокий вдох. Когда она их открыла, мир изменился. Цвета потускнели, но зато он проявился. Сквозь стены склада она видела не людей, но векторы. Три агрессивных, пульсирующих красных сгустка на втором этаже. Два мелких, дрожащих синих пятнышка рядом — заложники. А ещё… десятки тонких голубых линий, исходящих от Кейго к каждому полицейскому, к каждому репортёру. Нити общественного одобрения, его топливо. Он буквально купался в них. — Два заложника в северо-восточном углу второго этажа, — начала она монотонно, глядя сквозь стену. — Преступники… не просто баррикадируются. Они устанавливают что-то. Векторы их движений циклические, повторяющиеся. Скорее всего, ловушку или мину. — Ловушку? — Кейго хмыкнул, расправляя крылья. Перья зашелестели, словно готовясь к полёту. — Не успеют. Я ворвусь через южную стену, выбью их до того, как они поймут, что происходит. — Это будет ошибкой, — отрезала Рэйко, даже не глядя на него. Её взгляд был прикован к движению векторов внутри. — Южный вектор ведущего преступника стабилен. Он этого и ждёт. Он сконцентрирован именно там. А вот западная стена… его внимание на ней минимально. Снижено на семьдесят процентов. Он уверен, что оттуда никто не полезет. Кейго замер. Он смотрел то на неё, то на глухую стену склада. — Ты говоришь, он меня ждёт?                              — Он ждёт прямого штурма, — уточнила она. — Его эмоциональный вектор — не паника, а предвкушение. Он подготовил встречный удар. Если вы ворвётесь с юга, вероятность нейтрализации заложников возрастет с 5% до 40% в первые три секунды. Тишина, которая наступила между ними, была густой и значимой. Шум площади куда-то отступил. Он больше не улыбался. Его яркий белый вектор в «Интерфейсе» Рэйко дрогнул, сместился с прямой атаки на… анализ. На нее. — И что ты предлагаешь, оракул? — спросил он тихо, и в его голосе впервые не было снисходительности. Было любопытство. — Диверсия, — сказала Рэйко. — Дайте мне двух ваших самых шумных оперативников. Пусть создадут видимость подготовки к штурму с юга. Его внимание сконцентрируется там. А вы… — она наконец повернула к нему свои серые глаза, в которых отражались не его крылья и улыбка, а чистые, холодные данные, — …вы входите с запада. Через три секунды после начала шума. Когда его вектор предвкушения достигнет пика и на миг замрёт. У вас будет окно в 0.8 секунды, чтобы выбить его, прежде чем он среагирует. Он смотрел на неё, и в его глазах что-то щёлкнуло. Это не было восхищением. Это было признанием. Признанием инструмента, оружия, которого он раньше не понимал. — 0.8 секунды, а? — он медленно ухмыльнулся, но это была уже другая ухмылка. Острая, хищная. — Мало. Но достаточно. Даю команду. Он развернулся, чтобы отдать приказ, но на полуслове обернулся. — Акаги. — Да? — Не выключай свой «радар». Следи за моим вектором. Если я… отвлекусь, дай знать. В его тоне не было просьбы. Это был приказ партнёра. Рэйко кивнула, чувствуя странную тяжесть в груди. Она снова погрузилась в «Интерфейс». Видела, как его белый вектор, чистый и сфокусированный, ринулся к западной стене. Видела, как красные сгустки внутри дёрнулись в сторону южного шума. Видела тот самый миг замирания. И через 0.8 секунды стена взорвалась внутрь не вспышкой силы, а стремительным, точным ударом. Тишина на площади сменилась ликующими криками. Инцидент был исчеркан. Кейго вышел из проёма, отряхивая перья от пыли, с двумя обезвреженными преступниками на плечах. Он поймал её взгляд через толпу и поднял большой палец. Не репортёрам. Ей. Когда суматоха улеглась, он подошёл к ней. Запах пыли, металла и его собственный, какой-то… солнечный, смешались воедино. — Ну что, — сказал он, уже снова улыбаясь, но теперь его улыбка казалась ей менее поверхностной. — Живой радар. Я, пожалуй, передумал. Это не обидное прозвище. Это комплимент. Пойдёшь выпьешь кофе? Надо обсудить, как вписать твои 0.8 секунды в мои будущие манёвры. Она смотрела на него, на его лицо, залитое поздним солнцем, и видела не просто набор световых векторов и социальных нитей. Она видела профессионала, который научился слушать. И в своём «Интерфейсе» Рэйко отметила, как от неё к нему потянулась новая, тонкая, золотистая нить. Нить потенциального партнёрства. А возможно, и чего-то ещё, что её аналитический ум отказывался просчитывать на данном этапе. — Кофе я пью чёрный, без сахара, — сказала она, и в уголке её губ дрогнуло что-то, почти похожее на улыбку. — И давайте на «вы» пока. Таками-сан. — Ладно, ладно, — он засмеялся, распахнув крылья, чтобы отгородить их от внезапно набежавших репортёров. — Начнём с этого. Но твои 0.8 секунды, Акаги, — это начало чего-то большого. Чувствую я это. И, странное дело, её «Интерфейс», обычно фиксирующий только вероятности, с этим не спорил.