Она жива, слышишь!?

Свое детство Ангелина помнила пугающе отчетливо, словно оно было набором ярких, выкрученных по контрасту слайдов. Её отец, Юрий Андреев, был ученым. По крайней мере, Ангелине так казалось — или ей отчаянно хотелось в это верить, чтобы оправдать его вечную холодность, скрытую за мягкими словами. Мать исчезла, когда Геле было всего полтора года. Исчезла бесследно, не оставив после себя даже запаха духов. Отец приказал убрать все портреты и семейные фото; дом превратился в стерильную галерею пустых стен. Тема мамы была под строжайшим, почти сакральным запретом. Девочка быстро научилась не спрашивать. Молчание стало их вторым языком. Домашний уют как вакуум Маленькая Ангелина сидела за массивным столом, ожидая обеда. Отец поставил перед ней тарелку с дымящимся супом. — Ангелиночка, ну сколько раз я просил? Собери, пожалуйста, волосы, — его голос звучал вкрадчиво и мягко, словно он пытался обернуть дочь в невидимый слой ваты, отсекая её от реального мира. — Да, пап, сейчас, — послушно отозвалась она. Ангелина поднялась и стянула волосы в небрежный, «петушиный» хвост. — Ну вот, — Юрий расплылся в доброй, но какой-то заученной улыбке. — Так ведь гораздо лучше? Приятного аппетита, девочка моя. Он подошел сзади, положил ладони на её хрупкие плечи. Его пальцы были сухими и длинными, как у пианиста или хирурга. Он поцеловал её в макушку, и Ангелина почувствовала мимолетный запах антисептика, который всегда исходил от его кожи. Лекарство Когда с обедом было покончено, отец вернулся на кухню, держа в руках небольшую баночку из темного стекла. Ангелина знала, что там. Она ненавидела это содержимое. Резкий вкус железа, смешанный с приторной сладостью черники, вызывал у неё тошноту. Девочка сморщила носик и попыталась отодвинуться. — Геля, мы ведь уже обсуждали это, — голос отца стал чуть суше. — Витамины необходимы. Ты ведь хочешь быть самой выносливой и сильной? Сильнее всех в школе? Ангелина замешкалась лишь на мгновение. Она привыкла доверять этому голосу. Она выпила «лекарство», чувствуя, как металлический привкус оседает на языке, словно она лизнула стальной рельс на морозе. — Спасибо за обед, пап. Я гулять! — она соскочила со стула и бросилась в коридор. — Хорошо, золотко. Только недолго. Нам нужно заехать в лабораторию по делам. Будь на связи. День, когда мир рухнул Машина плавно скользила по шоссе, унося их прочь от города, туда, где за высоким забором пряталась лаборатория «Комитета». Ангелина бывала там не раз, но каждый раз её поражало внутреннее убранство: бесконечные коридоры с матовыми стеклянными дверями, стерильные перегородки и гудящее, непонятное оборудование, похожее на футуристических зверей. — Посиди здесь, я скоро, — бросил отец, оставляя её в одном из пустых холлов. Тишину разорвал вой сирены. Резкий, бьющий по ушам звук заставил девочку вздрогнуть. Громкая связь ожила, требуя немедленной эвакуации. Толпа людей в белых халатах хлынула в коридоры. — Ангелина! — голос отца прорезал хаос. — Беги налево, к аварийному лифту! Спускайся к машине. Я заберу документы и догоню тебя. Беги! Она всегда выполняла его просьбы безукоризненно. Но в этот раз страх сковал её ноги, превратив их в свинец. Кто-то из коллег Юрия, пробегая мимо, подхватил плачущую девочку на руки и потащил к выходу. Она вырывалась, кричала, звала папу, умоляя его уйти вместе со всеми. Когда они оказались на улице, небо над зданием внезапно озарилось ослепительным всполохом. Земля содрогнулась от мощного взрыва. Осколки стекла полетели во все стороны, сверкая на солнце, как смертоносный конфетти. Здание лаборатории превратилось в пылающий склеп. В тот день десятилетняя Ангелина поняла одно: Юрий Андреев погиб. *** Настоящее время Лодка подпрыгнула на волне, и Ангелина резко открыла глаза. Прошлое отступило, но вкус железа на языке остался — теперь она знала, что это был не вкус витаминов. Это был вкус её собственной измененной крови. — Логотип... — прошептала она, и её голос дрогнул. — Это не просто символ. Это его подпись. Озарение ударило сильнее, чем тот взрыв из детства. «Комитет» не просто забрал её отца. «Комитет» — это и был её отец. И всё это время, пока она считала себя сиротой, он наблюдал за тем, как «лекарство» меняет её изнутри. — Он не умер, — сказала она Максиму, и в её глазах вспыхнул опасный огонь. — Он просто перестал притворяться папой и стал Хозяином.