Кукольник

      Утро было солнечным, затопившем теплым осенним светом крошечную спальню. В приоткрытую фрамугу врывался гомон стаи истеричных воробьёв, отчаянно делящих добычу и прохладный поток воздуха с лёгким запахом дыма. Наверное, дворники сжигали где-то в конце улице опавшую листву. Намджун нехотя спустил ноги с кровати и пошарил ногой в поисках тапочек, нащупал один, потом второй и втиснул озябшие ступни. На кухне он прикрыл окно, чтобы не тянуло сквозняком, достал большой пакет кофе с ярко красной надписью, сунул в него нос и глубоко вдохнул аромат кофейных зёрен, потом засыпал пару ложек в кофемолку и запустил агрегат. Душ и прочие процедуры, не заняли много времени и Намджун приступил к ритуальным действиям приготовления напитка утренней радости. Две ложки с горкой, кардамон, немного карамельного сахара  — вот идеально выверенные пропорции за много лет. А теперь досчитать до сорока.       Раз, два, три… Слишком размеренная жизнь у Намджуна в последнее время. Ни интересных находок, ни заявок от друзей коллекционеров. Как вымерли все, а ведь только начало октября. Больше года проживая в этом тихом городке, где ничего не происходит, Намджун часто стал ловить себя на мысли, что ему скучно. Не то, чтобы он жалел о шумной столице, в которой терялся, вовсе нет. Новое место принесло в его жизнь спокойствие и размеренность, которой так не хватало.        Но прожив почти десять лет в сеульской суете, потребуется ещё примерно столько же, чтобы выстроить свою жизнь с другим ритмом и в другом месте. Намджун стремился, желал этого, и его ежедневные ритуалы стали настолько отточенными, выверенными, что начинают немного пугать. Не то, чтобы Намджуну хотелось каких-то разнообразных событий, но день, который не отличался от всех остальных, отдавал тоской и безысходностью уже с самого утра.  Избавившишь от родительской опеки с помощью переезда в маленький городок, Намджун надеялся обрести покой и самостоятельность. Что до последнего, ему удавалось, но покой быстро приелся. Молодой возраст и горячий темперамент владельца антикварного магазинчика не хотели мириться с тихим прозябанием на периферии.       Напиток зашипел, и Намджун тряхнул головой, выбираясь из невеселых мыслей и едва не упустив коричневую пенку на белоснежную поверхность плиты.       Сорок!       — Надо же, а вчера не успел, — пробормотал Намджун, снимая турку с огня. Наполнил широкую белую чашку пряным напитком. Пиликнула микроволновка, сообщив, что два румяных пончика готовы к употреблению.       В новостной ленте местного канала было по-прежнему тихо и скучно. Казалось, что все люди рванули ухватить  последние деньки бархатного сезона, чтобы затариться теплом на долгие зимние месяцы, и городок разом опустел.       Ничего интересного не попадалось и в публичных каналах — политические скандалы пестрели громкими заголовками, мелькали поп звезды, и это совершенно не интересовало Намджуна. Он пролистнул последний пост и отложил телефон. Допил остаток кофе, поболтал по стенкам гущу с интересом разглядывая получившийся рисунок. На передней стенке был отчётливо виден силуэт голубя, на другой меч. Любопытство толкнуло к телефону, чтобы погуглить, но времени оставалось не много, а опаздывать Намджун не любил, даже если очередь не собиралась к открытию его магазина. Он ополоснул чашку и аккуратно поставил донышком вверх на сушку. Осталось только сменить тёплую пижаму с детским рисунком на привычные брюки и водолазку, и поторопиться.       Он последний раз бросил взгляд в зеркало, и, довольно улыбнувшись своему отражению, вышел из дома. Воробьиной стайки и вместе с ней птичьего гомона уже и след простыл, оставив после себя недоеденные крошки на серой плитке.       Автомобиль отозвался звонким пиканьем и приветливо мигнул фарами. Конец октября уже не за горами и осень вовсю засыпала улицу нарядным ковром из опавшей листвы, включая и машину, потому что вчера Намджун поленился загнать её во двор, и оставил на обочине под раскидистым кленом. Намджун стряхнул с лобового стекла опавшие кленовые листья и открыл дверь, намереваясь сесть за руль, когда краем глаза заметил подъехавшую машину с жёлтым логотипом известного перевозчика ДHL (ДэХаЭль).       Автомобиль проехал мимо него несколько метров и остановился. Из кабины выглянул водитель и громко окликнул Намджуна.        — Мистер, не подскажете, где дом восемнадцать? — он кивнул в сторону намджунова крыльца, где была должна висеть адресная табличка с названием улицы и номером дома, но которой на месте почему-то не оказалось, лишь осталось светлое пятно на пыльном фасаде.       — Это мой дом, восемнадцать, — кивнул Намджун и поспешил извиниться, —  Простите, я не знаю, куда подевалась моя табличка...       Но, водитель его уже не слышал, копаясь в глубине грузового отсека и перебирая коробки. Примерно через минуту он появился перед Намджуном держа в руках обмотанную фирменным скотчем со значками «Хрупкое» и «обращаться бережно», посылку.       — Распишитесь в получении вот здесь, — и водитель ткнул пальцем в строчку, сунул посылку Намджуну в руки, и быстро попрощавшись, громко хлопнул дверью кабины и исчез за поворотом. Только листья закружились в хороводе, подтверждая, что всё происходящее не более чем реальность.       Намджун задумчиво покрутил в руках коробку, рассматривая полуразмытые буквы на адреснике. Они были плохо читаемы, местами промокли и чернила расплылись. Внезапно его из мыслей вырвал звонок телефона. — Алло, Намджун, ты меня слышишь? — раздался издалека хриплый голос Юнги, — Ты посылку получил? Тебе должны были её доставить сегодня утром!       На фоне послышался гул работающих механизмов, сильно заглушающих голос друга.       — Юнги?? — Намджун вслушивался в шум, но разобрать то, что говорит друг было невозможно — связь обрывалась, съедались не только слова, а целые предложения. В трубке сильно фонило и он смог разобрать несколько слов с недвусмысленным посылом, что как только Юнги вылезет из бункера, то сразу перезвонит и пусть посылку пока не открывает и не роняет, иначе..       Намджун хмыкнул, бережно, словно хрустальную вазу, уложил посылку на пассажирское сиденье и сел за руль. Его магазинчик находился недалеко, всего в двух кварталах от дома. Он бросил взгляд на наручные часы — без десяти десять. У него осталось ровно десять минут, чтобы добраться до места и распахнуть двери для потенциальных покупателей.       Старенький, но вполне бодрый Хёндэ на этот раз не капризничал, как делал это несколько дней назад, и завёлся сразу. Намджун покрутил ручку магнитолы, настраивая на любимую волну и приятный мягкий тембр диктора новостей ворвался в салон. — Сегодня на западной окраине Сеула ожидается дождь, не забудьте взять зонты и хорошего всем дня!       Намджун бросил взгляд на сияющее, без единого облачка синее небо и сразу вспомнил про зонт, который незнакомый посетитель, которого загнал в его магазин сильный дождь, так и не вернул.       Не далеко от Сеула, этот маленький и уютный городок Гапён Намджуну понравился сразу. В несколько кварталов, зелёный летом и укрытый белым зимой, пахнущий осенью опавшей листвой и жареными каштанами, которые бабушки продавали на углу улицы. Он в него влюбился с первых минут пребывания, быстро нашёл в аренду жильё и помещение под магазин в тихом переулке Кенчхон-ро 123, Бен-гиль 5 всего в минуте хотьбы от центральной шумной улицы Кенчхон-ро, но уже в стороне от суеты машин и туристов, спешащих мимо к Острову Нами и французской деревушке. Цена оказалась привлекательной и Намджун быстро перевёз свой не хитрый скарб на новое место обитания. Родители повозмущались, мол, все едут в Сеул, а их единственный сын из Сеула сбегает, но, поохав, первоначальным капиталом снабдили.       Центральная улица представляет собой смесь разнообразных стилей в отделанных фасадах. Кто во что горазд и сколько смог вложить, было определено внешней частью домов, выходящих на улицу — то есть витринами. Бакалейный магазин, имея вывеску в виде кольца колбасы с названием в старинном стиле, вполне уживался с современной неоновой вывеской салона красоты. С начала улицы прохожих окутывало запахами копченостей, плавно смешивающихся с ароматами парфюмов, или наоборот, это смотря с какой стороны улицы двигаться.       Ближе к городской площади находились самые дорогие бутики с яркими вывесками и натёртыми до прозрачности витринными стёклами. Туда Намджун не смотрел, когда выбирал помещение под антикварный магазин. И в результате выбранное место оказалось чуть ли не самым удобным — в самом конце главной улицы, удалённое от городской суеты и толп туристов. Хоть городок был небольшим, количество музеев и памятных мест зашкаливало на один квадратный километр, поэтому и туристов всегда было много в любой сезон.       Среди торговых ларьков и палаток с уличной едой, магазин Намджуна открывался самым последним. Да это и понятно — у него не уличное кафе, не продукты, которыми закупаются по пути, спешащие на работу или учебу, а товар исключительно для вдумчивого покупателя. Бывало, заходят и праздные покупатели, с пристрастием допытываются откуда привезли ту или иную понравившуюся вещицу, и насколько гармонично она впишется в интерьер их дома. Намджун не силён в современном дизайне, поэтому если информации не хватает, откровенно врёт — потому, что знающие люди точно знают что хотят и глупых вопросов не задают. У него есть друзья-коллекционеры и знакомые-собиратели, в руки которых он легко и без лишней суеты пристроит ценные экспонаты.       Бывало добредали до него и туристы. Намджун любил за ними наблюдать. Топчутся кучками, лопочут на своём языке, рассматривая витрины с разнообразными артефактами, тычут пальцами в полки, где расставлены особо хрупкие предметы старины, создавая хаос. Может, зададут пару тройку вопросов на ломанном английском и потом торопятся покинуть магазин, сморщив недовольно носы от специфического запаха скипидара и воска, старой кожи и краски, которые использует Намджун для несложной реставрации в часы затишья. Тогда Намджун ухмыляется и закрывает за ними дверь, переворачивает табличку с надписью: «ПЕРЕРЫВ 15 минут». Переходит дорогу и направляется к кафешке под открытым небом, где ждёт Сокджин, его добровольный помощник и друг по совместительству, с двумя стаканчиками горячего латте. Маленький перерыв на кофе в компании друга — самый лучший момент в его серых буднях.       Намджун вспомнил недавний случай, когда в магазинчик вихрем ворвался один странный турист, которого случайно застал на улице ливень. Высокий мужчина стряхивал с куртки и с вьющихся волос холодные капли, и на просьбу Намджуна отойти подальше от раритетных предметов мебели, потому что они не любят сырости, только бросил встревоженный взгляд, кивнул и молча отвернулся, впиваясь взглядом в витрину со старыми настольными лампами, фарфоровыми статуэтками и парочкой деревянных подносов с изящной инкрустацией. Намджун вежливо спросил, что могло бы его заинтересовать, но в ответ получил только лёгкое пожатие плечами, и незаинтересованный взгляд.       Намджун продолжил молча наблюдать за посетителем — рост немного выше среднего, худощавый, и широкая куртка лишний раз подчёркивала его астенический тип сложения. Узкие запястья и длинные подрагивающие от волнения пальцы, скользящие по гладкой поверхности стекла, привлекали внимание. Мужчина торопливо передвигался от одной витрины к другой, покусывал губы и с беспокойством поглядывал то сквозь витринное стекло на улицу, где по лужам продолжали барабанить крупные капли, словно дождь своим вмешательством спутал его планы, то на громоздкие наручные часы. В его движениях сквозило такое нетерпение и нервозность, что Намджун нашёл взглядом стойку с зонтами возле входа, и похвалил себя за предусмотрительность.       Совсем недавно Сокджин приволок откуда-то эту нелепую металлическую конструкцию и установил около двери, и Намджуну оставалось только деликатно предложить воспользоваться одним из зонтов посетителю. Мужчина покраснел до ушей, схватил первый попавшийся зонт, и обещая в скором времени вернуть, выскочил за дверь. Брошенные на ходу слова благодарности потонули в шуме дождя. Намджун проводил его взглядом и задумался, а если этот нервный мужчина с тёмными, как омуты глазами, вернётся и тогда Намджун обязательно скажет ему что-то доброе.

***

      Припарковавшись на крохотной стоянке возле магазина, Намджун, прижимая к груди коробку, остановился у входа, доставая ключи. Дверной колокольчик приветливо зазвенел, наполняя магазин тонкими переливами. Он оставил дверь открытой, чтобы свежий воздух разбавил специфические запахи. День начался как обычно — с боем старинных часов, отсчитывающих ровно десять утра.       Первым делом Намджун переставил пуф с изящной резьбой на деревянных ножках подальше от двери, чтобы его атласную обивку случайно не испачкали. Немного подумал, почёсывая переносицу и пододвинул чайный столик со стеклянной столешницей поближе к пуфу, тем самым превращая пару в единый ансамбль, и удовлетворённо хмыкнул. Смахнул пипидастром невидимую пыль с витрин, вынул из коробок и выставил на полки недавно полученные наборы фарфоровых фигурок. Сложил упаковки и ящики под прилавок, чтобы вечером вынести на ближайшую помойку.       Рутинные дела отвлекали от посылки, пока руки не наткнулись на шершавую бумажную упаковку и острые края плотно завёрнутой коробки. Намджун с любопытством повертел её в руках — она оказалась достаточно тяжёлая для своего размера. Он её тихонько потряс, прислушиваясь к звукам внутри, но ничего не громыхало и даже не шуршало. Пока он размышлял над тем, стоит ли открыть посылку или дождаться звонка от Юнги, телефон неожиданно ожил.       На экране высветилось имя друга и код страны, не той, куда направился друг. Глаза Намджуна от удивления округлились, утром он даже не обратил внимания с какого номера поступил звонок, что ещё сильнее заинтриговало. И насколько он помнил, Юнги улетал в другом направлении. Вопрос возник сам собой — что он искал во Франции, где перекопано такими же искателями вдоль и поперёк?       — Намджуни, я прошу, будь аккуратней, когда станешь открывать коробку! Надеюсь, ты её ещё не открывал? — в голосе друга чувствовалось беспокойство, — Лучше сделай это на полу на толстом одеяле или … — связь то и дело прерывалась и до Намджуна опять доносились лишь отдельные фразы, по которым и так понятны переживания друга.       Намджун кивнул, но, спохватившись, что Юнги его не видит поспешил успокоить:       — Я буду предельно острожен!       — Знаю я твою осторожность. Но давай по делу, — шум в трубке стих, видимо, Юнги перешёл в более спокойное и стабильное для связи место, — Внутри очень любопытная вещица, я подумал, что тебе будет интересно. Но она не простая. Не в смысле, что представляет какую-то историческую или коллекционную ценность. Есть в ней что-то необычное, а так как всякие загадки это по твоей части, я решил её отправить тебе. Присмотрись к ней, а если не зацепит, выброси к херам, значит моя интуиция подкачала.       — Хён, ты меня заинтриговал! — Намджун бросил взгляд на не вскрытую коробку, опасно лежавшую близко к краю стола. Указательным пальцем отодвинул на безопасное расстояние посылку и тихо выдохнул. — Не переживай, с ней всё в порядке. А, ты мне лучше расскажи, как тебя занесло во Францию, если ты улетал Люфтганзой до Гамбурга? — по сопению в трубке Намджун понял, что от Юнги в данный момент он не дождется внятного ответа, по крайней мере по телефону. — Ладно, я всё понял. Ты когда возвращаешься?       — Месяца через два, наверное, может раньше, тогда и поговорим, а сейчас мне пора! — и судя по участившемуся дыханию и возобновившихся провалов связи, Юнги вновь полез в любимые катакомбы и, не прощаясь, отрубился. Вот в этом и есть весь Юнги: ни тебе нормального приветствия и простого вопроса как жизнь, ни до свидания.       Намджун задумчиво покрутил телефон и засунул в карман кофты. Вновь пройдясь взглядом по серой обёртке, он, вооружившись канцелярским ножом, уверенно разрезал скотч. В ворохе уплотнителя Намджун нащупал тугой свёрток из пупырки, обмотанный обычным скотчем и взвесил на руке. Осторожно, стараясь не повредить, Намджун надрезал целлофан и обнаружил ещё одну упаковку — мягкую фланель, за которой показались серые прядки, а затем и кукольная головка, плотно обвязанная тряпичными полосками. В нос пахнуло прелыми опилками и тленом. Руки подрагивали, когда Намджун осторожно разворачивал слой за слоем, пока последний уголок тряпочки не открыл глазам содержимое — небольшую антикварную куклу.       Непропорционально длинные ноги, наполовину текстильные и короткие ручки выдавали одну из многочисленных подделок, какие массово подделывали частные мастера в конце восемнадцатого века. Из ветхого тела, местами истлевшего до дыр, посыпались опилки и Намджун чихнул. Когда он бережно поднял её над столом, чтобы получше рассмотреть лицо, внутри головы что-то хрустнуло и глазки открылись, поразив Намджуна глубокой синевой. Время «хорошо» потрудилось над её телом, одеждой, прической, не затронув безумно ярких сапфировых глаз. Он никогда не встречал кукол с подобными глазами. Обычно использовали стекло или расписывали фарфорувую основу, но вставить вместо радужки настоящие драгоценности? И тогда сам собой назрел закономерный вопрос: для чего мастер использовал такой дорогой материал?       Дальнейшее обследование куклы породило ещё ряд вопросов. На фарфоровой головке виднелись следы склейки, довольно неумелой, словно дилетанту была важна целостность, а не эстетика на лице. Одна трещина пересекала правую щеку и спускалась к шее, где частично остались зазубрины раскрошенного материала. Словно шрамы, они усугубляли и без того несчастный вид, кем-то бесконечно любимой куклы. Намджун аккуратно поддел скальпелем паричок, больше напоминающий сантехническую паклю, чем кукольные волосы, но ни шильдика, ни подписи на затылке не обнаружил, что ему показалось довольно странным. Даже мастера тех времен, копирующие известные оригиналы, всегда старались оставить собственное клеймо. Кожаное тело расползалось под руками и Намджун отложил куклу и принялся осматривать одежду, которая лежала отдельно от самой хозяйки. Мысленно поблагодарив за заботу Юнги, Намджун развернул полуистлевшее от времени и сырости шёлковое платье и фартук с кармашком. Неровные стежки по остаткам кружев шептали Намджуну незатейливую историю про то, как маленькая хозяйка своими неумелыми ручками ремонтировала потрепавшееся одеяние.       Внезапно потянуло сквозняком и Намджун поднял глаза — в дверях стоял тот самый мужчина с зонтом в руках. Он топтался у дверей, не решаясь пройти в зал.       — Простите,  господин, я раньше не мог вернуть вам зонт, — его низкий бархатный голос разлился по магазинчику, — вот, только сегодня мне удалось до вас добраться.       Он несмело сделал несколько шагов и остановился, неловко осматриваясь, пока его глаза привыкали к искусственному освещению. Намджун улыбнулся и вышел из-за прилавка, на котором осталась лежать кукла, как на жертвенном алтаре, и направился к посетителю навстречу.       При ближайшем рассмотрении парень казался совсем молодым, на вид не более лет двадцати. Его лицо уже не носило напряженного и беспокойного отпечатка, как в прошлый раз. Распахнутые тёмные глаза, светящиеся вниманием, и очаровательная улыбка сразу расположили Намджуна к себе. Паренёк покрутил головой, примеряя куда бы поставить зонт, и воткнул в антикварную стойку для зонтов из красного дерева, датированную семнадцатым веком. Сердце Намджуна едва не выпрыгнуло, когда чуткий слух уловил металлический звон наконечника зонта, врезавшегося в дно. Он дикой пантерой, рванул к драгоценному антиквариату, едва не сбив по пути чугунную вешалку ручной работы, и поспешно выдернул зонт.       —  Ой, простите, — запричитал парень, ошарашенно глядя на побледневшего Намджуна, — Я не подумал…я не…       — Слава богу, — всё ещё держась за грудь, пробормотал Намджун и сделал глубокий вдох-выдох, — вы ничего не повредили! В этом магазине, — он обвел рукой помещение, — Находятся вещи, они очень старые, некоторые по своей ценности не уступают музейным экспонатам, поэтому в таких местах осторожность — самое главное правило!       — Ещё раз простите, — парень, стушевавшись, опустил глаза,— я впервые в таком месте и у вас так тут интересно! Можно я посмотрю? Я буду предельно аккуратным! — Восторженно сияющим глазам парня Намджун отказать не смог, и решил провести небольшую экскурсию.       — Этот столик с тонкой серебряной инкрустацией, конец восемнадцатого века, — он с любовно провел ладонью по поверхности, ощущая под пальцами замысловатую вязь, — Это неизвестный мастер, но такая филигранная работа заслуживает внимания. А, вот этот торшер стоял в гостиной одной русской графини, и когда она эмигрировала во Францию, то вывезла часть интерьера из своего дома. Ей было важно, чтобы каждая вещь напоминала о родном доме и не давала памяти увянуть.       Парнишка ходил за ним по пятам, иногда Намджун даже чувствовал его горячие дыхание на собственной шее.       — А это редкий сервиз Лимож (Limoges) Франция, период 1919 - 1925 годы, художника Andre Francois. — Намджун отодвинулся, давая возможность пареньку подойти ближе к стеклянной витрине, внутри которой блестели боками чашки и блюдца из тончайшего фарфора, — Посмотрите на эту тонкую роспись с матовым золочением.       — Очень красивый и прекрасно сохранился, можно даже чай из него пить! — восхитился парень, ниже наклоняясь к витрине, чтобы получше рассмотреть. — Можно, но не желательно, — вставил Намджун.       Они ещё некоторое время бродили по залу и Намджун рассказывал о настенных часах, необычном подсвечнике и куче всяких безделушек, когда-то принадлежавшим знатным домам. Время пролетело незаметно и парень встрепенулся, глядя на часы.       — Если они показывают правильно, то мне уже пора! — он протянул узкую ладонь. — Спасибо вам за экскурсию и за потраченное на меня время! И, мне бы очень хотелось приобрести что-нибудь для себя, на память.       Он пробежался взглядом по рядам полок и, заметив маленькую фигурку в углу шагнул к прилавку.       — Пожалуй, вот эта милая вещица мне подойдет!       Он обернулся к Намджуну и уставился взглядом на стол, где на распотрошённой упаковке лежала кукла, глядя в потолок синими сапфировыми глазами. Парень застыл и в его глазах появилось ничем не прикрытое удивление.       — А это у вас что? Кукла?       Он подошел ближе, стараясь рассмотреть получше, протянул руку, чтобы прикоснуться, но Намджун бережно переложил куклу в коробку и прикрыл остатками бумаги. Парень недовольно поджал губы, и спрятал руки в карманы брюк.       — Извините, молодой человек, её не стоит трогать руками.       Прятать от чужих глаз он её не планировал, но безмерное любопытство постороннего Намджуна напрягало. Он видел сверкнувшие азартом глаза и быструю реакцию тонких пальцев. Он быстро вынес коробку в подсобку и пристроил на одну из полок, от греха подальше. Вернувшись в зал, Намджун обнаружил парня задумчиво рассматривающим полированную поверхность прилавка.       — Простите, я не хотел вас расстроить! Мне очень понравился ваш рассказ и вообще, очень приятно было с вами познакомиться, — он скользнул взглядом по табличке и поклонился, — господин Ким Намджун!       Неловкое напряжение рассеялось от яркой, необычной формы улыбки.       — Меня зовут Ким Техён. В вашем городе я проездом по делам фирмы, а сегодня возвращаюсь домой, в Сеул. — тёплая ладонь непривычно сильно сжала кисть Намджуна. — И ту, фигурку девочки с букетом, я покупаю. Знаете, у меня есть одна знакомая подружка, которая несомненно будет очень рада такому подарку! — и тонким пальцем ткнул в недорогую безделушку на полке.       Упаковывая фарфоровую статуэтку в коробочку, Намджун опять заметил в глазах парня беспокойство. Тот расплатился наличкой, и кланяясь на ходу, направился к выходу.       — Буду рад видеть вас снова! Заходите, когда дела вашей фирмы вновь приведут вас в наш городок! — и заметив на входе женщину в голубой шляпке почтенного возраста, Намджун переключил своё внимание на посетительницу.       — Непременно вас навещу! — донеслось от дверей.       Остаток дня Намджун провёл без происшествий. Пообедал с Сокджином в местном ресторанчике, довёл уборку зала до конца, разложив мусор по мешкам. Генеральную уборку обычно делает тот же Сокджин, но сейчас его завалили лекциями, из-за ухода одного из профессоров на пенсию, а замену так и не нашли. И Намджуну предстояло самому вспоминать, как следует аккуратно и деликатно лавировать среди старинного фарфора и красного дерева. До окончания рабочего дня оставалось не больше получаса и Намджун вспомнил о кукле. Он вновь разложил её на столе за прилавком, достал потрепанный блокнот, куда записал приметы и подробное описание куклы. А затем сделал несколько подробных фотографий, которые скоро пригодятся для её идентификации.       Когда настенные часы пробили семь раз, Намджун оторвался от записей. Он аккуратно завернул куклу в мягкую ткань и уложил в коробку. На ближайшее время это будет её колыбелью, пока он не подыщет для неё достойную тару. Повесил на вешалку вязаную кофту, погасил свет, оставив освещённой только витрину магазина, включил сигнализацию и вышел на парковку. Бросил последний взгляд на магазинчик, и странное чувство появилось в груди — он упускает что-то очень важное… Возможно это просто накопившаяся усталость, и сегодня, пятничным вечером он себе позволит бутылочку пива или чего покрепче. Растопит камин, потому что вечера стали слишком холодными и достанет давно отложенную книгу.       — Хм, о чём ещё может мечтать тридцатилетний антиквар? — пробормотал и задумчиво почесал переносицу, а затем вернулся в магазин за коробкой.

***

      Следующим утром Намджуна разбудил не будильник и не стайка горластых воробьёв во дворе, а тревожный звонок из полиции и неприятное известие, что патруль обнаружил разбитую витрину в его магазине. Намджун потёр глаза, пытаясь проснуться и внять тому, что хочет донести до него полицейский. Какая витрина? Чья сигнализация?