Тысяча поцелуев

— Выглядишь хорошо, сис. Видимо, с работой всё идёт в гору? — Марко сидел на постели Франчески и листал её скетчбук, в котором были одни портреты незнакомых девушек, парней, прохожих пожилых людей и, конечно же, айдолов.  — Просто наша Чес сблизилась с Хван Хёнджином, которым изрисовала часть альбома. Вчера он угостил её в кафе, а позавчера показал нам некоторые достопримечательности Сеула! — восторженно щебетала Китнисс, заплетая Стелле косы. Блондинка ехидно ухмыльнулась.  — Ухватить себе амбассадора Versace настоящая победа! — на слова сестры Марко скривился и изобразил тошноту.  — Чес, прошу, упаси нас от такой родни!  — Чем тебе не нравится Хёнджин, Марко? — Китнисс выразительно посмотрела на брата, сейчас они особенно были похожи друг на друга нахмуренными бровями и сморщенными носами.  — Воздержусь от пояснений. Чес, а кто этот парень? Вот он прикольный. — Марко перелистнул несколько листов и увидел разворот, разрисованный портретами в анфас, профиль, в три четверти и в полный рост, а вокруг здание, логотип и несколько нарядов Fendi.  — Бан Чан. Лидер группы, амбассадор Fendi. Он австралиец, как и Феликс, там дальше разворот с Louis Vuitton. Они все красивые, буквально созданы, чтобы быть моделями! — глаза Чес загорелись, она как-то смущённо улыбнулась. — Помимо этого Чан сам пишет лирику и музыку! Просто уму непостижимо!  — Ну вот он, твой идеал, Чес. Красив, хорошо сложен, сексуален и... сколько ему лет? — Марко прям воодушевился.  — Я не знаю... 26, может быть 25.  — Потрясающе, Франческа! Я ставлю на Бан Чана.  — Но мы же не общаемся, как с Хёнджином. Я его особо не интересую, да и он возможно в отношениях, носит на шее женское колечко на цепочке. — Чес села на место Стеллы и позволила младшей сестре начать заплетать её.  *** До камбека оставался один день, всего один день. Парни давно закончили тренировки и разошлись кто куда. Чан решил скоротать время в студии, поиграться с битами и придумать что-то новое. Его переполняла тревога за завтрашнее выступление, за Хёнджина, который изматывает себя перед соло на премии, за Минхо и Сынмина, которые начали прихрамывать, хоть и пытаются не попадаться лидеру на глаза.  Он думал о Франческе. Третий день он засыпал с мыслью о ней и её зелёных глазах, как она смеётся и подкалывает Хвана. Рядом с ней было тепло и солнечно, пусть иногда она была резка или через чур скромна, это казалось ему нормальным. Чан и сам рядом с ней почему-то смущался, не мог долго держать зрительный контакт и глупо улыбался. Хёнджин старался не говорить о своей новой подруге, но по горящим глазам и его нескончаемой энергии было видно, что он счастлив рядом с ней, и, кажется влюблён. Бана это чувство задевало, он старался всячески отвлечься от своего быстрого биения сердца и навязчивых мыслей.  Сейчас, сидя в студии звукозаписи и заканчивая работу, парень открыл инстаграм Фламмии, он листал её посты, их было немного и чаще всего — подборка фотографий за неделю или день. Фото с друзьями, с показов, рисунки, портреты и пейзажи. Чан листал так, что долистал до октября прошлого года.  Селфи в зеркале. Фото в кружевной маске. То самое чёрное платье и роскошные волосы. Серебряное кольцо на пальце. Он узнал её. Его незнакомка.  — Я тебя нашёл, Франческа... — по слогам шептал себе под нос Чан, вспоминая её просьбу год назад.  Не долго думая, парень вскочил с кресла, подхватил свои вещи и направился в репетиционный зал, по дороге набирая номер Чес. Один гудок, второй, третий. Девушка не ответила. На последующие звонки тоже. Бан нахмурился, не похоже на нее. Франческа всегда отвечала сразу, даже если была занята старалась ответить, пусть и коротко. Лидер поднялся на шестой этаж, решил пренебречь услугами лифта и немного размяться. Дверь в зал была открыта, Франческа только зашла туда, видимо к Хёнджину. Чан замедлился, он знал, что подглядывать и подслушивать чужие разговоры нельзя, но уходить почему-то не хотелось.  Когда Хван увидел Чес, тот тут же выключил музыку и посмотрел на девушку с ехидной улыбкой. Он тяжело дышал, пытаясь набирать в лёгкие как можно больше воздуха. Чёлка прилипла ко лбу, как и свободная майка, по лицу и шее стекали одна за одной капли пота, но Хён выглядел довольным.  — Пришла полюбоваться мной? — спросил он, это было что-то вместо приветствия.  — Смысл любоваться парнем, выжатым, как лимон? — усмехнулась в ответ Чес, поправила волосы и всё же решила сказать, зачем пришла. — Хотела сказать, что работа над вашими костюмами полностью завершена, если завтра будет время, то сможете примерить готовый вариант.  — Ты просто фея, Чес! А Чану уже сказала или я первый?  — Не говорила. Менеджер Кан сказал, что он занят в студии, я не хотела отвлекать его от работы. Он и так работает на износ, не думаю, что ему сейчас до меня и одежды.  — И ты решила, что можешь отвлечь меня? — как-то серьёзно сказал Хёнджин, Франческа смутилась, чуть нахмурив брови, она не подумала, что отвлекает друга от репетиции. — Я.. Я думала... Извини, Хён, если отвлекла. — ответила девушка и сделала шаг назад, будто намереваясь уходить. Хёнджин её остановил, удержав за запястье.  — Я же шучу, Чес. Я был бы рад, если бы ты почаще меня отвлекала от работы. Ты лекарство от грусти! — Хван потянул её на себя, закружив в хаотичном танце. Франческа засмеялась и еле перебирая ногами, следовала его темпу.  — Через месяц на балу мы будем танцевать, я тебя научу, обещаю! Будем танцевать и веселиться, только ты и я! — голос Хёна стал тише, он чуть приблизился к её лицу, нерешительно, чуть смущённо, заправил прядь выбившихся волос за ухо. Его дыхание обожгло ухо, щёку и шею, по коже пробежались мурашки.  — Хён... — прошептала Франческа и попыталась сделать шаг назад, но Хёнджин держал её чуть ли не в своих объятиях, она хотела выбраться из крепких мужских рук, но было поздно. Хван Хёнджин наклонился ближе и поцеловал Фламмию в губы, так нежно и трепетно. Чес окаменела, она не могла пошевелиться, что уж говорить о губах. На поцелуй она так и не ответила. Набравшись сил и решимости, Франческа оттолкнула от себе айдола, что сама не удержала равновесие и упала на пол.  — Чес! — воскликнул он и виновато поднял глаза на брюнетку, она поднялась и увеличила расстояние между ними. — Я сделал что-то не так?..  — Нет... Хёнджин, не люби меня, прошу тебя... Я совсем не тот человек, что нужен тебе. Мы друзья. — её голос был тихим, таким, что Чан, стоящий за дверью, едва расслышал её.  — Почему? Скажи мне, Чес, почему?! — неожиданно для Фламмии, Хвана охватила некая ярость и злость, смешанная с обидой и разочарованием в человеке, которому он открылся. — Я не достаточно хорошо для тебя? Скажи, что со мной не так, я исправлюсь!  Но Чес не отвечала, она смотрела в глубокие карие глаза напротив и не узнавала в них Хёнджина, она сильно задела его, это чувствовалось даже в воздухе, но по-другому она не могла. В горле стал ком, и единственное, что она смогла вымолвить, было тихое «прости меня, Хён». После чего в неё чуть не прилетела бутылка с водой, которую Хёнджин бросил, разозлившись сильнее.  В глазах появился страх, Франческа, не попрощавшись, выбежала из зала к ступенькам, кажется она прыгала через две, лишь бы скорее уйти, спрятаться от всех и вся и не думать о произошедшем. Она пронеслась ветром перед лицом Чана, он даже не сообразил сразу, но когда услышал ещё один удар бутылки о пол — Хван пнул её и обессилено рухнул на диван — Бан заметил, что всё это время крепко сжимал кулаки.  *** Весь следующий день Франческа была в не зоны доступа. Поздно ночью она увидела пропущенные от Бан Чана, но перезванивать и писать не стала. Ночь была для нее беспокойной, девушка ворочалась с бока на бок, несколько раз вставала выпить воды и посмотреть на ночной город, проветривала комнату. Но ничего не помогало. Сон не шёл, Чес все думала о Хёнджине и произошедшем, и ей было безумно стыдно.  Я не должна была его отталкивать. Это было слишком грубо, и я оскорбила его чувства. Он ведь не желал мне зла и не делал больно... Почему я так поступила?  Думала Фламмия, крутя между пальцев чёрную ручку, рука работала как будто сама по себе, выводя знакомое лицо в маске, будто человек на бумаге её спасение. Спасение, которого не существует. Чес на мгновение прикрыла глаза, вспоминая тот бал. Ей было хорошо. Она была счастлива.  И сейчас она думала, что счастлива. Но некое осознание колоколом ударило ей по голове.  Это не Хёнджин. Это не он. Не его губы, глаза, руки... Это.. это же Чан...  В голове всплыл внимательный взгляд лидера во время примерки, как он следил за ней и её работой, его застенчивый смех и добрая улыбка в первую встречу.  Это было моё колечко... Он носит моё кольцо, до сих пор... Теперь она посмотрела на получившийся рисунок и удивилась. На нее смотрел тот самый сказочник с бала... *** — Знаете, это был хороший старт, парни! Сейчас вернёмся в компанию, говорят, дело срочное, а после посидим отметим! — с энтузиазмом воскликнул менеджер Кан, похлопав Чонина и Чанбина по плечам.  Камбек состаялся. Весь день айдолы были как на иголках, в крови бурлил адреналин, и они были взволнованы как никогда, вновь и вновь Stray kids показывают лучшие результаты и поднимаются всё выше и выше.  — А что за дело? — сидя уже в машине, поинтересовался Джисон, он легонько облокотился на Феликса. Но не успел менеджер ответить, как зазвонил телефон Чанбина, это была Черён.  — Привет, Чери, что-то случилось? — радостная улыбка Со не спеша сошла на нет, он нахмурился и оглядел друзей. — Как скандал? Что случилось?  Все встрепенулись на слова Чанбина, все, кроме Хёнджина, он безразлично листал ленту инстаграма, даже не отводя взгляда от телефона.  В компании было шумно, слишком много людей, образовался некий круг, в центре которого стояла Франческа. Девушка выглядела растерянно, весь её вид был, мягко говоря, помятый, будто она несла на себе небывалый груз и еле справлялась с ним. Она обернулась на вошедших восьмерых парней и их менеджера и на глазах её выступили слёзы. Только не они!  Вперёд выступила Нам Дани, женщина лет тридцати, высокая, утончённая, весь её вид кричал о строгости и порядке, язык был острым и каждое слово жалило, а взгляд пронзал до глубины души, рядом с ней стоял и генеральный директор Ук Чон.  — Я с самого начала говорила, что поставить девчонку на такую должность – крах. — женщина подала голос, господин Ук чувствовал злость в её тоне и с неловкой нежностью коснулся её руки, будто успокаивая. Франческа переводила взгляд с отца на неё.  — А в чём собственно проблема? — спросил Бан Чан, пряча ладони в карманы, он начинал раздражаться.  — Вы не в курсе, господин Бан? Все ваши костюмы, созданные к премии сегодня вечером были обнаружены изорванными. Полностью испорченными. — Дани жёстко смотрела на Чес, места заместителя директора она добилась, идя по головам. — Мы можем всё исправить, ещё неделя до мероприятия. — сказала она, но её перебили, повышая голос.  — Мы? Мы не будем с вами работать, госпожа. — Джун Хо выплюнул эти слова, будто желая растереть их ногой по сердцу девушки.  — Но...  — Бездарность. — бросил под нос себе Ук Чон и направился в свой кабинет, его услышали все, и по холлу прошелся едкий смех.  — Менеджер Кан, вы больше не работаете с этой юной леди. Запрет компании. За нарушение – уволю. Вы же не хотите ещё больше опозорить нашу компанию? — змеиная улыбка расцвела на её лица, женщина развернулась на каблуках и покинула помещение вслед за ген.директором.  Чес несколько раз оглянулась вокруг себя. Айдолы с жалостью смотрели на неё, она видела во многих взглядах искренность, но от этого не было лучше. Только хуже. Ком паники поднимался к горлу, не давая спокойно вздохнуть. Она не хотела плакать перед ними и остальным стаффом, что отвернулись от неё, не хотела показывать свою слабость.  — Просто жалкая. Катись обратно в свою Италию. — послышалось из толпы, и это стало спусковым крючком. Чес оглянулась в последний раз и увидела Хёнджина, он не смотрел на неё, стоял за парнями, опустив голову. Перед глазами появился Чан, парень взял её за плечи и попытался успокоить Чес, видя панику в глазах.  Но неожиданно голос девушки сорвался, будто всё накопленное в душе, стало просачиваться наружу:  — Не трогай меня! — Чес отскочила от парня на несколько шагов. — Вам понравилось шоу? Конечно! Вы же только и можете, что играть на публику, улыбаться фанатам и изображать праведных людей. — девушка обращалась ко всем, это был вызов, голос надломился и была слышна вся обида и еле сдерживаемые слёзы.  — Чес, остановись. — Минхо сделал шаг ближе к ней, но она не слышала, или сделала вид, что не услышала.  Дольше она задерживаться не стала, пошла к пожарной лестнице, чтобы скорее уйти от этих людей. Она буквально бежала по ступенькам, в какой-то момент оступилась и упала, содрав кожу на выставленных вперёд руках. Глаза застелала пелена слёз, голова болела, еле как переплетая ноги, Чес поднялась на восьмой этаж, в мастерскую.  Восемь манекенов стояли в ряд, ещё вчера идеально сшитые костюмы сейчас висели лохмотьями. Рукава были изодраны, расшитые дорогие стразы на плечах, груди и спине ободраны. От всего вида хотелось плакать.  Франческа не выдержала. Закричала, что есть сил в пустоту, на свою испорченную работу. Всё было в тумане, разум заполонила обида и гнев, нескончаемая ярость охватила её. Всё, что попадалось под руку тут же летело куда попало, вазы, цветы, мотки тканей, доски с эскизами и рисунками, ножницы и сантиметры.  В дверном проёме появился Бан Чан, он ошарашено смотрел на девушку, в истерике крушащую всё вокруг. Она плакала, кричала и не могла остановиться. Вдруг в стену рядом с его головой прилетел графин с водой. Стекло треснуло и разлетелось на тысячи мелких осколков, Чан инстинктивно пригнулся, закрывая лицо.  — Зачем?! Зачем ты пришёл?! — закричала Чес на айдола, стоя около своего некогда рабочего стола. В этом озлобленном, таком жалком и красном от слёз лице он видел другую Франческу.  — Франческа. Давай поговорим. — он медленными шагами подходил к ней, разведя в руки стороны. Брюнетка тяжело дышала, её глаза лихорадочно метались по нему, от глаз до рук.  — Нам не о чем разговаривать. Уходи. — ещё с надрывом и на высоких тонах ответила она. Оттавия позволяла ему подходить ближе, пока между ними не осталось расстояния в два шага.  — Всё хорошо, Чес. В этом нет твоей вины... Я тебе верю. — негромко отозвался он, но реакция Франчески была бурной: Фламмия буквально с кулаками налетела на Чана, толкая его в грудь, ударяя по плечам и наступая, пытаясь выгнать его из кабинета. — Ты врёшь!! Нагло врёшь мне! Ты ничем не отличаешься от них! Ненавижу! Бан перехватил её, крепко обнял, прижимая к себе. Чес вырывалась и не желала держаться ближе, но долго брыкаться у неё не получилось, выбилась из сил и обмякла в руках и айдола.  И только сейчас Чан увидел весь масштаб трагедии на манекенах. В груди неприятно заныло от осознания того, что вся проделанная работа сейчас висела лохмотьями. Вокруг всё походило на хаос, который Чес устроила сама на эмоциях. Она спрятала лицо, уткнувшись Чану в грудь, обняла его в ответ, прижавшись ближе. Он чувствовал, как дрожит её тело, как она всхлипывает, и как его футболка мокнет от большого количества слёз. Тихие рыдания продолжались ещё долго, Бан, держа Франческу в своих руках, сел на пол, прислонившись к стене и перебирая чёрные длинные волосы.  Её голова покоилась на мужском плече, которое до сих пор было напряжено. Чес прижалась щекой, она тянулась к его теплу и спокойствию. Он просто был рядом. Просто дал выпустить пар. Он держал её на плаву. — Прости меня, Чан. — девушка подала голос. — За что? — донеслось хрипло и так тихо.  — Я всё испортила. Не оправдала ожидания. Разочаровала. И бросила в тебя графин с водой.  — Всё хорошо. Это не твоя вина.  — Я была ответственна за костюмы. А сейчас... — её голос задрожал, — осталась неделя до премии, я одна, и я не справлюсь... Но парень ничего не ответил, на языке вертелось множество слов, но в голове всплыла прямая угроза госпожи Нам. Он не хотел подставлять менеджера и группу, но сердце разрывалось от того, как тяжело было сейчас Чес.  — Мы что-нибудь придумаем. Вместе. — Франческа удивлённо посмотрела на него, лицо выглядело опухшим, красные пятна понемногу сходили, и возвращался прежний белый цвет кожи. Чан провёл большим пальцем по щеке девушки и мягко улыбнулся, на его лице появились ямочки. — Давай прогуляемся. Нам не помешает свежий воздух. А потом домой, уже пора спать.  — Я не усну. Не сегодня. Не завтра.. Я не знаю, я уже ничего не знаю... — зеленые глазки вновь наполнились слезами.  — Хэй-хэй, ты чего? Я буду рядом. Просто доверься мне. — он пытался подбодрить знакомую, приобнимая.  — Ты просто сказочник, Чан. — уголки девичьих губ приподнялись вверх, и почему-то в этой напряженной атмосфере стало тепло.  Они гуляли всю ночь, плечом к плечу, кутаясь в куртки и шарфы, которые у них оказались одинаковыми. Общение сменялось долгим молчанием или вопросами с односложными ответами, пока Чан не затронул тему семьи:  — Что между тобой и господином Уком?  — Не знаю. Я его совсем не знаю. Родители развелись, когда мне был год, я осталась жить в Италии, но каждое лето приезжала к бабуле с дедулей в Корею, до 16 лет. И отец всегда был рядом, с ним было весело. Он учил меня петь и играть на скрипке, а с дедушкой мы играли в шахматы, я ни разу его не победила. — немного медленно, будто с трудом формулируя слова, рассказывала Франческа.  — А потом, после 16? — Чан наблюдал за лицом собеседницы, едва смотря себе под ноги.  — Бабуля с дедулей погибли на моих глазах. Отца будто подменили, он закрылся, стал холоден и груб. Я его больше не интересовала, будто в тот вечер он потерял и дочь. С того дня больше не было Оттавии, осталась одна Франческа Фламмия.  — Оттавии? — переспросил Чан. — Моё второе имя. Франческа-Оттавия Фламмия. Для мамы и всех я Франческа, для отца и бабули с дедулей Оттавия, в переводе с итальянского цифра «восемь». Я родилась восьмого июня, это некоторый символ на удачу. Символ бесконечности. Папе оно нравилось, потому он назвал меня так. — Чес слабо улыбнулась. — Но сейчас он даже видеть меня не хочет. Меня вырастил Артур Бьянки, я его называю папой. Он помогает мне, особенно с тревожностью и паническими атаками, а ещё крут в моде и тоже играет в шахматы.  Чан ничего не ответил, не хотел грузить её лишними вопросами или жалеть и извиняться за то, что не знал. Всего лишь один немой жест, и он коснулся кончиком мизинца её ладони, будто спрашивая разрешения. После чего нежно обхватил ладони, объединив их в замок.  — Спасибо... — прошептала Чес, не смотря в сторону мужчины. Она немного помолчала, после чего продолжила. — Чан, Хёнджин теперь ненавидит меня?  — Что? Почему? С чего вдруг?  — Не прикидывайся, ты ведь всё слышал, я увидела тебя тогда в коридоре.  — Он... обижен, сильно расстроен из-за случившегося. Злится на тебя и на себя...  Франческа кивнула головой и прикрыла глаза. На душе было тяжело. Все мысли перемешались в одну кучу, а чувства затянулись в тугой узел, который она не знает, как развязать. Если только разрезать и избавиться навсегда.