Искрящиеся льдинки

Ранние зимние сумерки легли на город. Кружась в свете фонарей, в неторопливом танце с неба падали снежинки. Ветви деревьев, одетые в разноцветные гирлянды, склонялись под тяжестью снежного убранства. Всё вокруг походило на настоящую сказку, как если бы было создано специально для сегодняшнего вечера. Нортон стоял под фонарём, в том самом месте, где они с Орфеем договорились встретиться несколько дней назад. Дыхание вырывалось изо рта клубом пара, быстро растворяющимся в морозном воздухе. Но несмотря на погоду, Кэмпбелл не мёрз – его грело трепетное ожидание. Руки сами искали движения, сжимая и разжимая кулаки, пока молодой человек нервно переминался с ноги на ногу. Вокруг толпились люди: влюблённые пары, семьи с детьми и просто зеваки собрались в сочельник на зимней ярмарке. Из небольших киосков по всей площади под зазывающие крики продавцов разносился пряный аромат глинтвейна и какой-то выпечки. Кэмпбелл окинул взглядом оживлённую толпу, выискивая в ней одного конкретного человека, но, не заприметив знакомую фигуру, его взгляд быстро упал к выпуклому стеклу наручных часов, длинная стрелка на которых едва ли сменила своё положение с того момента, как Нортон проверял время последний раз. Минуты тянулись мучительно долго, но с каждым тиком секундой стрелки неотвратимая, но такая желанная встреча становилась всё ближе, и от этого осознания живот скручивало в тугой узел. Нортон улыбнулся сам себе. Он пришёл раньше как минимум на полчаса, чтобы не упасть в грязь, или в снег, лицом перед неизменно пунктуальным Орфеем Бланшем. Он был словно небожитель, спустившийся с облака прямиком на кафедру филологии лондонского университета. Конечно же, вдобавок ко всему он был старостой. Не абы каким, а самым надежным и исполнительным старостой всего потока. Всегда при параде, с идеально уложенными волосами, стрелками на брюках, аристократической осанкой. Даже конспекты он ведёт каллиграфическим почерком, хоть в рамку ставь. Орфей относился к тому типу людей, которые добиваются высот во всём, за что бы не взялись, к так называемым хозяевам жизни. И глядя на него Нортон непроизвольно сам выпрямлял спину и старался придать своему лицу задумчивое выражение. Даже стрелки на брюках пытался сделать при помощи металлического чайника из общежития, но от этой идеи быстро отказался. Они познакомились ещё год назад, на первом курсе, и Нортон бы в жизни не подумал, что эта случайная встреча, один короткий разговор, перевернёт его жизнь с ног на голову и заставит пережить кризис ориентации. Сложно было поверить, что после нескольких лет усердной работы ради возможности оплатить обучение, Кэмпбелл будет спешить к первой паре не ради того, чтобы грызть гранит науки, а чтобы пересечься в коридоре с невероятно привлекательным второкурсником. И благодаря госпоже удаче в этом году Кэмпбелл и Бланш даже оказались на одном этаже студенческого общежития. Конечно, пересекались они не так часто, как Нортону бы хотелось – Орфей почти всё время проводил за конспектами. Но в те редкие моменты, когда заполночь Кэмпбелл приходил с подработки, а Бланш отвлекался от учебников, вспомнив о потребности организма в еде, они встречались на общей кухне и совместными усилиями старались превратить скудный набор продуктов в холодильнике во что-то более-менее съедобное. С Орфеем время пролетало незаметно. Нортон обожал сидеть с ним на кухне общежития и болтать, болтать, болтать обо всём на свете, пока солнце не заглянет к ним в окно. Или пока сам Бланш не вспомнит о режиме или важном завтрашнем тесте. Иногда Нортон ловил себя на том, что пристальный взгляд карих глаз задерживается на нём дольше необходимого, и он мог списать это на игру воображения. Он мог списать на разыгравшуюся фантазию участившиеся мимолётные прикосновения, но когда во время очередной полуночной готовки, Бланш, не зная стыда и пощады, накрыл своей ладонью чужую… Дух Кэмпбелла почти покинул тело. Именно в тот момент Нортон решил рискнуть. Именно так он оказался здесь. В сочельник. На городской ярмарке. Взгляд снова упал на стекло циферблата, на котором уже успели растаять крупные снежинки. Увлечённый собственными мыслями, молодой человек даже не заметил, как успели сойтись стрелки часов. До назначенного времени осталось всего пять минут. А это значит, что Орфей уже вот-вот должен был прийти. Как всегда заранее. Кэмпбелл вновь спрятал часы под рукав куртки и взглянул вперёд, в толпу, туда, откуда должен был прийти Орфей. И конечно же он был там. Из-за снежного занавеса показался силуэт: стройный и остроплечий, со знакомым наклоном головы. Нортон не мог видеть, но прекрасно чувствовал на себе чужой взгляд, как всегда улыбающийся, но в то же время изучающий и почти выжидающий. Взгляд янтарно-карих глаз, обрамлённых тонкой красной оправой очков. Взгляд, который чрезвычайно быстро нашёл Нортона в толпе, и от которого глуповатая улыбка расцвела на лице. Орфей махнул ему рукой в тёплой шерстяной перчатке, и Нортон повторил этот жест, наконец вернув себе контроль над телом. – Давно ждёшь? – поинтересовался Бланш. – Да нет, сам недавно пришёл. Нортон врал очень неумело. Орфей сразу заметил раскрасневшиеся от долгого пребывания на морозе щеки и пушистую снежную шапку на густых и тщательно уложенных чёрных волосах, которая точно не могла образоваться за несколько минут ожидания. Но говорить он ничего не стал, только коротко усмехнулся, прикрыв рот кулаком, чем вызвал у спутника приступ недоумения, а после, не скрывая улыбки, одним плавным движением руки смахнул снег с чужих волос, при этом растрепав злосчастную укладку, без которой, на его личный взгляд, Нортону гораздо лучше. – Сегодня снежно, – констатировал Орфей, не без умиления глядя на спутника, – ты уверен, что такая погода подходит для катания на коньках? – Конечно, снег не помешает, – Нортон приосанился и смахнул с плеч скопившийся снег. Вот оно! Молодой человек не был уверен, можно ли считать сегодняшнюю встречу свиданием, но, чем бы это ни было, всё должно пройти безупречно. Дорога до городского катка была недолгой и проходила мимо ярких ярмарочных шатров. Всё окружение было украшено гирляндами, освещающими своим тёплым светом узкие людные улочки. Снег тихо похрустывал под ногами, заглушаемый завязавшимся непринуждённым разговором. Орфей шёл совсем рядом, не скрывая своей улыбки и его щёки очень быстро порозовели от декабрьского мороза. Нортон смотрел на эту картину, стараясь запомнить каждую деталь, каждую переливающуюся в каштановых волосах снежинку, каждый огонёк гирлянд, играющий в стёклах очков. В этот момент Кэмпбелл поймал себя на мысли, насколько предсказуемо и безнадёжно старомодно было устраивать свидание на катке. Всё вокруг напоминало сцену из какой-то новогодней серии телесериала для сентиментальных девочек-подростков. Но сейчас Бланш впервые выглядел таким расслабленным, отвлечённым от своих будничных обязательств и дедлайнов, что все прочие мысли быстро покинули голову. В тому моменту, как молодые люди отстояли очередь до проката коньков и благополучно переобулись солнце полностью зашло за горизонт, а на небе даже кое-где появились крошечные бусинки-звёзды. Покрепче затянув шнурки, Нортон вышел на лёд, дожидаясь своего товарища. В детстве он частенько ходил на замёрзшее озеро недалеко от родного дома и даже играл с местными мальчишками в какое-то подобие хоккея, так что стоять на льду он умел и даже получал от этого удовольствие. Что касается Орфея, не было никаких сомнений, что этот человек-оркестр, только ступив на лёд, без разогрева прыгнет тройной аксель и ни одна прядь при этом не выбьется из его строгой причёски. Нортон ждёт этого момента, как ребёнок ждёт Санта-Клауса. – Готов? – спросил Кэмпбелл, когда Бланш наконец поднялся со скамьи, проверяя надёжность своих коньков. – Конено, – усмехнулся Орфей, за пару шагов оказавшись у спуска на лёд. Сердце Нортона пропустило удар в предвкушении. Орфей ступил на лёд с присущей только ему лёгкостью, и стоило их взглядам столкнуться, стоило Нортону протянуть руку молодому человеку, приглашая того за собой, стоило Орфею отпустить бортик, чтобы ухватиться за чужую ладонь, как в эту же секунду коньки выехали вперёд, забыв самого Орфея. Мгновение – и молодой человек без доли прежнего изящества рухнул на лёд с коротким удивлённым возгласом. Он даже не попытался ухватиться за борт, полностью капитулировав перед силой гравитации. Тело приземлилось на лёд с мягким стуком, и только очки в ярко-красной оправе продолжили свой путь, слетев с головы Орфея. Нортон так и замер на месте с протянутой рукой, хотя тот, кому был адресован этот милый жест, лежит плашмя на льду, уставившись в небо с неподдельным выражением изумления на лице. Где-то рядом послышался детский смех, выводя молодого человека из транса. Кэмпбелл как можно скорее поднял со льда укатившиеся очки и тут же ринулся к Орфею, поднимая того на ноги. На его чёрном пальто осела белая ледяная крошка, причёска потеряла форму, прядями спадая ему на глаза, а лицо горело красным в свете миллионов гирляндных огоньков. – Ты в порядке? – не скрывая искренней обеспокоенности спросил Нортон и, получив в ответ утвердительный кивок, не придумал ничего лучше, чем увести Бланша с места происшествия. Нортон крепко держал его за руки и ехал спиной вперёд, подтягивая за собой Орфея. Тот поднял взгляд на Кэмпбелла, не произнёсшего более ни слова, и рассмеялся так громко и заливисто, как если бы вокруг не было нескольких десятков невольных зрителей. Меньше чем за минуту киношная романтическая атмосфера рухнула вместе с Орфеем и разбилась об лёд. И что происходит сейчас? Бланш, сохраняя равновесие исключительно благодаря Нортону, позволяет тому буквально буксировать себя подальше от места падения таким нелепым образом. А Кэмпбелл так и продолжает неотрывно глядеть на мужчину напротив, отмечая, насколько очарователен сейчас Орфей. Отъехав в менее людную часть катка и убедившись, что Бланш крепко стоит на ногах, Нортон нехотя выпустил его руки из своих и протянул потерянные очки. – Спасибо, – искренне поблагодарил Орфей, принимая назад свою пропажу. Он поочерёдно выдыхал на стёкла тёплый пар, приводя очки в более-менее приемлемое состояние. – Как хорошо, что они целы, я уже думал, что придётся тратить всю стипендию на ремонт. Кэмпбелл не знал с какого вопроса начать. – Ты сам-то цел? – повторил молодой человек, словно слух его обманывал. – Отделался лёгким испугом, – усмехнулся Орфей, глядя Нортону прямо в глаза в своей привычной манере. – А кататься-то ты вообще умеешь? – глупый вопрос, но прозвучал он без ехидного снисхождения, а наоборот, даже с каким-то озорством. Раз уж карета превратилась в тыкву, а их личная мелодрама – в нелепый ромком, то почему бы не вести себя соответствующе? – Теоретически – безупречно, – не скрывая иронии в голове ответил Бланш. – Вот только по практической части не помешали бы некие коррективы. Он заговорщически глянул на собеседника, и в стёклах очков заплясали гирляндные огоньки. Сейчас Орфей не был похож на прилежного студента, старосту группы. И Нортон был готов поспорить на что угодно, что эту свою сторону Бланш никому более не показывал. От этого простого, но такого неожиданного осознания сердце забилось где-то в горле с новой силой. Орфей засмеялся. Нортону пора привыкнуть, что лицо у него, как говорится, с субтитрами, но даже несмотря на сложное выражение, в этот момент он чувствовал себя самым счастливым человеком если не во всём Лондоне, то на этом катке точно. Он вытянул руку в приглашающем жесте, и Орфей, с трудом держа равновесие, шагнул навстречу и вложил свою ладонь в протянутую. Хватка у Кэмпбелла была крепкой, да и одно его присутствие рядом казалось настолько обнадеживающим, что Орфей просто позволил ему утянуть себя вперёд. – В таком случае ты не будешь против небольшой практики? – спросил Нортон. – С удовольствием, – откликнулся Бланш. – Только, пожалуйста, не спиной. Мне всё-таки нужно видеть, куда мы двигаемся. Или куда мне предстоит падать. Не успев закончить фразу, Орфей высвободил одну руку, не ослабляя при этом хватки второй, держась за Кэмпбелла так, как утопающий держится за спасательный круг. Нортон же не мог поверить, что сейчас, в сочельник, они с Орфеем не просто катаются на коньках, но ещё и держатся за руки, как настоящая влюблённая парочка. Со временем Бланш даже поймал равновесие и начал перебирать ногами уже более уверенно, но и чужую руку отпускать не собирался, то и дело выразительно поглядывая на спутника. Всё вокруг было окутано тёплым сиянием, даже ночное небо казалось не чёрным, а бархатно-синим. В этой обстановке лицо Кэмпбелла заметно смягчилось и отличалось от привычного его выражения. Виной тому игра теней или приподнятое настроение гадать не приходилось. Он как будто больше ничего вокруг не замечал, вовлечённый в беседу и контролирующий сохранность лучшего старосты потока. Из уличных колонок заиграла ритмичная музыка, напоминающая вальс, едва слышимая из-за скрежета коньков о лёд. Орфей потянул спутника за руку и жестом указал куда-то вдаль, не утруждая себя объяснениями. Только сейчас Нортон заметил, как все окружающие так же замерли, дружно уставившись в одну невидимую точку в небе. И только услышав громкий свист понял – на ярмарке запустили праздничные фейерверки. С громкими хлопками вспышки в небе разрывались на тысячи цветных искр, раскрашивая синее небесное полотно во всевозможные цвета под радостные ахи толпы. Кэмпбелл глядел ввысь, словно загипнотизированный, слегка морщась от грохота и сжимая чужую ладонь в своей. Он даже не сразу заметил, как чьи-то теплые губы мазнули по его холодной щеке. Ещё одна яркая вспышка в небе пролила на окружение яркий розовый цвет и взгляды молодых людей снова столкнулись. На секунду время остановилось, всё замолкло, оставив двоих в полной тишине. Орфей стоял всё так же близко, не отстраняясь. Из его рта вырвалось небольшое облако пара, смешиваясь с дыханием Нортона, и растворяясь где-то между ними. Яркая вспышка, превратившая ночь в день, осветила очертания лица Бланша: его выбившиеся из прически и упавшие на лоб пряди, обезоруживающую улыбку и особенный блеск в глубине карих глаз. Место, где мгновение назад были чужие губы начало жечь. Кэмпбелл медленно поднял ладонь и коснулся своей щеки. – Спасибо, – сказал Бланш, словно прочитав чужие мысли. Точнее то немногое, что от них осталось в этот момент. Даже в окружающем их праздничном шуме его голос звучал четко и даже нежно. – За вечер, за поддежку. А ещё за то, как ты улыбаешься, что смотришь на фейерверки в небе… заразительно. В этот момент Нортон впервые в своей жизни поверил в новогоднее чудо. Или просто в чудо. Чем бы это ни было – он был благодарен. Возможно, он даже может рассчитывать на второе свидание.