Последний вздох

—Эх ты, Хильдебрант, старый дурак. А мог бы сидеть сейчас в таверне с своей женой... —Я предпочитаю действовать.— старик хмуро смотрит своими усталыми, но полными решимости глазами на своего пленителя — "Палача", честно? Никто уже не помнит ни его имени, ни откуда он родом. Висячая маска закрывает его гнусное лицо, которое он не показывает с тех пор, как лишился рассудка и его поглотила жажда возмездия. Под телом у старика была земля, хорошо, что в это время года погода благоволит и дождя нету, иначе бы дороги в лабиринте размыло грязью, но всё равно сидеть на сырой земле - сомнительное удовольствие, тем более в его-то возрасте, особенно когда жёсткие каменные стены высокого и сложного по строению лабиринта неприятно впивались в спину. Но сейчас у старика была другая проблема, а именно этот... Паршивец, который прямо сейчас рассмеялся ему в лицо своим басистым, сильным голосом, с лёгкостью, подвластной его большой мускулатуре, он перекинул через плечо свое любимое орудие - топор, лезвие которого угрожающе поблескивало в закатных лучах солнца, пока они стоят в самом сердце королевского лабиринта, ожидая рассвета. —О, мой дорогой друг, да брось. Ты же знаешь, хаос не победить, он вечно будет блуждать в самых потаённых углах этого бренного мира, ожидая, набираясь сил, и ваш жалкий отряд....— "Палач" сделал паузу, будто пытался вспомнить, даже потёр подбородок, через свою маску. —Как же он там называется? Сопротивление? Пфффф... — Палач свободно уронил свое оружие на землю, которое с неприятным звуком впилось в землю, а старик только и успел, что убрать ноги. —Не смеши меня, Хильдебрант, или ты серьезно думаешь, что ЭТО хоть что-то изменит? Ты просто ищешь приключений себе на шею, мой дорогой друг, и ты их нашёл. С рассветом, ты падешь замертво к моим ногам— —Даже если "Сопротивление" лишиться меня - Мы все равно будем продолжать свое правое дело! Ты можешь обманывать других, но не меня, я знаю, что вы что-то сделали с королевой Розомоной! Наша любимая королева никогда бы не встала на этот путь!— Воинственно произнес старик свою пламенную речь, увидев, как улыбка абонента стала шире, хищнее, а вместе с тем и намного...НАМНОГО опаснее. По спине старика пробежал холодок когда накачанное, крупное тело закрыло за собой остатки солнечного света, словно сама тьма в этот момент сгустилась в нем. В нем и ему подобных. —Хильдебрант, Хильдебрант, какая трогательная речь...—Палач взял старика за бороду, заставив смотреть в его горящие неживым огнём глаза, души в которых уже давно не было. —Знаешь...мне даже жаль, что ты так свято в это веришь. Веришь, что ваша "банда" победит, но знай, хоть ты и нашел сторонников, которых мы пока что не можем найти, но будь уверен, скоро... Ох-ох-ох... Очень скоро вы все окажетесь на эшафоте, и я буду упиваться вашими страданиями.— Хильдебрант попытался отстраниться, ибо стало ясно, что Палач впал в совершенное безумие, ну, и пока толкал свою пламенную речь опустился уш слишком близко к его лицу. К сожалению далеко отодвинуться не получилось- пальцы рук, холодные, давно мертвые, но такие реальные, схватили его за плечи и руки, не давая отодвинуться, подавляя малейшее сопротивление. Сзади доноситься тихий-тихий, заунывный плач ду́хов, которых поработил Палач. Они не могут ослушаться своего хозяина, не могут уйти в мир иной, а только потешать больное сознание своего господина. —Вот смотрю на тебя, и думаю:"Неужели ты действительно готов поставить на кон свою жизнь?" И ради чего такие жертвы? Мог бы сидеть в таверне с своей женой, жить себе - поживать.— Палач наклонился ближе, его дыхание тяжёлыми, натуженными вздохами вырывалось из его лёгких, словно каждый вдох был ему в тяжесть. Его шепот, словно доносящийся из самих глубин ада, донёсся до слуха старика —А знаешь ли... Королева готова подать тебе свою благоволение, если только ты преклонишь перед ней колени, как послушный пёсик.—Одна рука Палача медленно поползла под мантию Хильдебранта, а вторая, прерывая всякие глупые, ненужные вопросы, ворвалась в рот двумя пальцами, став методично ощупывать полость рта мужчины, не смотря на его искаженное в отвращении лицо и его тщетные попытки отвернуться. —Или... Ты предпочитаешь потренироваться?— Задрав тунику Он возвысился над стариком, раскрывая его рот своими сильными пальцами, рассматривая как язык смешно (для палача) жмется к задней стенке рта. Головка члена тем временем уже постукивала по губам Хильдебранта, заставляя того морщиться сильнее, но сопротивляться было тщетно, ведь тот мог одним движением запросто свернуть ему челюсть, а старик надеялся выбраться отсюда живым, ну или хотя бы подтянуть время как можно дольше, надеясь, что его уже пошли спасать, хотя ни в чем не уверен наверняка... —Какой у тебя ротик, а твои зубы можно на ночном рынке продавать.— Насмешливо проворковал Палач, прежде чем с удовольствием провести своим членом по языку старика, с удовольствием наблюдая как у старика накатила тошнота, как у того затряслись руки от тремора. —Только попробуй меня укусить, пёсик—С упоением палач вошёл в рот Хильдебранта, показалось, что он даже закатил глаза, наслаждаясь унижением своего пленного, прежде чем неторопливо начать двигаться, вымеряя каждый сантиметр, не реагируя на кашель. С каждым движением он входил полностью, не щадя Хильдебранта, издавая гортанные стоны, когда его головка упиралась в горло зажмурившегося мужчины. С каждой минутой его движения становились нетерпеливее, набирая обороты, пока старик молился всем богам, что бы это поскорее закончилось, но как назло, это продолжалось и продолжалось, слюни стекали по подбородоку Хильдебранта, яйца неприятно шлёпали по подбородоку. Вдруг Палач спокойно обернулся, когда услышал, как кто-то приближается. Это был всего-лишь мерлинг, который что-то на своем, морском, бормотал своему боссу, который, естественно, ничего не понимал из сказанного, которое, судя по активному бормотанию, было что-то очень важное. —Серьезно?!? УЖЕ?!? Резко Палач стал вбиваться в рот старика, уже потеряв интерес к пленному, переключив внимание к новым потенциальным игрушкам, желая сначала поскорее закончить, что начал, и глубоко войдя кончил в горло, заставляя старика подавиться спермой, и слезами. Когда оргазм спал, Палач оттолкнул старика, словно тот был лишь мусором, который упал на землю, сильно и болезненно кашляя, но палача это не волновало, он лишь громко рассмеялся, и подняв с земли свой топор и повернулся к мерлингу с многообещающим хохотом, очевидно его успели предупредить о том, что "Сопротивление" попытается спасти своего участника, веди к своему "очень срочному". —Ну ничего, скоро их жизни будут прерваны, а я буду наслаждаться звуком их агонии!— Палач уже пошел было в один из коридоров лабиринта, оставив Хильдебранта на попечение мерлинга, но повернулся. —О, мой дорогой друг, не волнуйся, наш разговор продолжиться очень и очень скоро и ты займешь место в первом ряду мы вместе будешь смотреть последние вздохи твоих дружков из "Сопротивления", а когда настанет лишь гробовое молчание, настанет и твоя очередь.