Тень прошлого, отражающаяся в будущем.

Коноха дышала запахом мокрого асфальта и свежеиспеченного хлеба из крохотной булочной у автобусной остановки, совсем рядом. Этот запах, возвращавшийся с каждой осенью, раньше был для Наруто чем-то теплым – неким обещанием, что все наладится, что осень – это не закат, а новое начало. Теперь же он стал горьким напоминанием: прошлое никуда не исчезает. Оно лишь затаилось, выжидая, когда ты вновь окажешься к нему слишком близко. Словно хищник, притаившийся в тени. Наруто застыл у входа в кампус, притворяясь, что изучает расписание. Внутри, как и всегда, бурлила жизнь: голоса студентов, обрывки фраз, чужие истории, бьющиеся ключом. Он мог бы войти – но не хватало сил. Не из-за страха перед толпой. Он боялся простого вопроса, за которым скрывалась бездна: "Как ты?". На привычное "Нормально" теперь было наложено табу. Ведь нормальным он перестал быть уже давно. Просто научился искусно скрывать это. — Неужели — раздалось совсем рядом. — Теперь ты прячешься от людей? Голос полоснул по памяти, словно лезвием, заставив Наруто вздрогнуть. Он обернулся, и на миг ему показалось, что под ногами разверзлась пропасть. Саске стоял в нескольких шагах, невозмутимый, собранный, пронзительно холодный. Словно гость из другого времени. Черная куртка, руки, спрятанные в карманах, прямой, изучающий взгляд. Все то, что Наруто когда-то одновременно ненавидел и к чему отчаянно тянулся. — Ты… — выдохнул Наруто, так и не сумев подобрать нужных слов. "Вернулся" звучало слишком банально. "Почему" – слишком болезненно. А "я ждал" – попросту невозможно. Саске не спешил с объяснениями, словно проверяя, выдержку своего врага. — Я перевелся обратно, — произнес он наконец. Его голос был ровным, почти официальным. — Мне нужно закончить учебу здесь. Под этими спокойными словами что-то отчетливо вибрировало. Наруто ощутил это кожей, как леденящее предвестие бури. — Не мог предупредить? — сорвалось у него, слишком резко, совсем не в тему. Саске едва заметно приподнял бровь. — Я не думал, что ты ждешь. Наруто хотел огрызнуться, но внутри что-то надломилось. Он действительно ждал. Не каждый день, не явно. Просто где-то глубоко хранил надежду, что однажды он вернется. — Я не ждал, — буркнул он машинально. Саске не стал спорить. Он лишь бросил взгляд поверх головы Наруто, на двери кампуса, а затем вновь посмотрел ему в глаза. — Ты изменился. Наруто криво усмехнулся. — Ты тоже. Только не говори, что скучал. Саске на долю секунды отвел взгляд – мгновение, которое, однако, не укрылось от Наруто. — Я не умею скучать. И именно эта фраза ранила сильнее всего, потому что в ней звучала неприкрытая правда. Мимо проходили студенты, кто-то небрежно махнул Наруто рукой. Он кивнул в ответ, стараясь не подавать виду. Словно внутри него не бушевал шторм, волну, которую он целых два года отчаянно пытался усмирить. — Ты здесь надолго? — спросил он, борясь с дрожью в голосе. Саске посмотрел прямо в глаза. — Пока не разберусь. И Наруто понял: речь идет не только об учебе. Весть о возвращении Учихи облетела школу: "Но-сато" в мгновение ока. "Учиха вернулся". "Саске снова здесь". "Наверное, опять влип в какую-нибудь историю". "А Наруто-то совсем не тот, заметили?". Наруто ненавидел, когда их жизнь выставляли на всеобщее обозрение, словно это дешевый сериал, а не настоящая жизнь. Дома было тише, но легче от этого не становилось. Хината спросила осторожно, мягко: — Ты его видел? Наруто вздрогнул, застыв с чашкой в руках, словно вопрос был хлыстом, обрушившимся на спину. — Видел. Хината кивнула, не выказав ни удивления, ни радости. — И как ты? Наруто собирался было отделаться дежурным "нормально", но вдруг осознал: если он снова солжет, то окончательно потеряет себя. — Не знаю, — признался он тихо. Хината не стала давить. Не упрекнула "я же говорила". Лишь поставила свою чашку рядом и осталась рядом с ним. Просто была рядом. И тут до Наруто дошло: бесит его не столько сам факт возвращения Саске. Бесит то, что внутри его вновь стало тесно. Словно он только-только научился контролировать себя, а прошлое вновь дергает за рукав, требуя внимания. Саске поселился у Какаши – временно. Возвращаться в опустевший дом Учих было слишком неправильно. Какаши не лез в душу с расспросами. Но видел гораздо больше, чем говорил. — Ты приехал не только ради учебы, — заметил он вечером, после того как Саске вернулся с прогулки. Саске не ответил сразу. Он аккуратно повесил куртку. — Я и сам не знаю, зачем вернулся, — признался он. Какаши кивнул. — Тогда хотя бы не лги самому себе. Некоторые раны нельзя залечить, если они продолжают кровоточить изнутри. Саске слабо усмехнулся – без тепла в глазах. Он, молча, подошел к окну. Город казался почти родным. Но именно поэтому он представляся ему западней: здесь был Наруто. Наруто наивно полагал, что исцелился. Звучит глупо – от любви, наверное, не "исцеляются". Но он действительно верил, что время залечило раны. Что чувства выгорели дотла, оставив лишь пепел воспоминаний. Оказалось, он просто перестал бередить старую рану. И вот Саске вернулся – и все перевернулось с ног на голову. Наруто стал замечать за собой унизительные вещи: он беспричинно проверял телефон, прислушивался к каждому шороху на улице, словно мог услышать знакомую поступь, и без конца раздражался из-за навязчивой тишины. Он пытался заглушить душевную боль изнурительными тренировками: бег до изнеможения, тренировки в зале до седьмого пота, поздние возвращения домой, ледяной душ. Но усталость не приносила исцеления. Она лишь опустошала его. И однажды его осенило: Самое страшное – не Саске. Самое страшное – что его сердце до сих пор открыто для него. Саске тоже не мог уснуть. Он лежал, устремив взгляд в потолок, и вспоминал не сцены их жизни, незначительные мелочи: как Наруто ловил каждый его взгляд, как отчаянно пытался заговорить, как не отпускал даже тогда, когда злился. Саске всегда считал, что уйти – значит спасти их обоих. Что это единственное "правильное" решение. Теперь же он видел, какой ценой досталось это "спасение": Наруто остался наедине с последствиями его решения. И самое отвратительное – Саске это прекрасно понимал, но у него не хватало сил, чтобы взять и в одночасье стать лучше. Он жаждал увидеть Наруто… и в то же время панически боялся этой встречи. Потому что, подойдя к нему, придется либо признаться в своих чувствах, либо вновь причинить ему боль. Они столкнулись ночью в круглосуточном магазине у вокзала. Все до ужаса банально, до зубовного скрежета обычно. Саске стоял у холодильника с напитками, изучая ассортимент. Наруто замер у самого входа. Он хотел развернуться и уйти, но ноги словно приросли к полу. Саске заметил его сразу. — Привет. Наруто подошел ближе, стараясь казаться невозмутимым. — Тоже бессонница замучила? — Ага, она самая. — И меня. И это была первая откровенность, прозвучавшая без злостных выкриков. Они вышли на улицу. Холод обжигал кожу, город словно вымер. И в этой звенящей пустоте откровенный разговор стал неизбежным. — Ты изменился, — повторил Саске. — Ты уже говорил это. — Тогда я не договорил. Наруто посмотрел ему прямо в глаза. — Договаривай. Саске словно собирался с силами. — Ты стал тише. И это… странно. — А ты думал, я навсегда останусь орущим придурком? — попытался отшутиться Наруто, но голос дрогнул. Саске ответил предельно честно: — Я думал, ты сильнее этого. И тут Наруто сорвался. — Сильнее чего? Сильнее тебя? Сильнее твоего предательства? Сильнее той зияющей пустоты, которую ты оставил после себя? Саске не перебивал. Не уходил. И это одновременно раздражало и обезоруживало, потому что Наруто привык, что Саске либо молчит, либо бросает его. — Я не хотел… — начал было Саске. — Не надо оправданий, — резко оборвал его Наруто. — Просто скажи: тебе было плевать? Саске медлил несколько мучительных секунд, а потом выдавил из себя: — Нет. Одно лишь слово – и все внутри Наруто перевернулось с ног на голову. Потому что, если Саске было не все равно, значит, он все прекрасно понимал. Он выбрал уйти. Именно тогда Наруто впервые осознал, что его злость – не просто обида. После этой случайной встречи они стали чаще пересекаться. Не намеренно. Просто Коноха – маленький город, а у судьбы, видимо, извращенное чувство юмора. Они даже оказались в одной учебной группе на факультативном курсе. Помимо них там было много знакомых: Шикамару, Сай, Хината – все выглядело вполне нормально; почти дружелюбно. Но между Наруто и Саске словно пролегла невидимая трещина. Их молчание было красноречивее любых слов. Однажды Саске догнал Наруто в коридоре. — Нам нужно нормально поговорить. Наруто хмыкнул. — А ты вообще умеешь “нормально”? Саске слегка прищурился. — Я учусь. И это прозвучало неожиданно, как искреннее признание: "Я действительно не умею, но очень стараюсь". Внутри Наруто что-то екнуло. Он боялся вновь поверить. Но он видел, что Саске пытается измениться. — Ладно, — тихо произнес он. — Пошли. Саске ловил себя на иррациональной тревоге, когда видел Наруто в компании других людей. На злости, вспыхивающей без видимой причины. На навязчивом желании написать первым – и тут же стирал набранное сообщение. Наруто, в свою очередь, начинало охватывать чувство паники, когда Саске хранил молчание слишком долго. На раздражении, источником которого был, на самом деле, первобытный страх. На диком ощущении, что он вновь превращается в жалкого подростка, запертого в теле взрослого мужчины. Они переживали свой второй переходный возраст – они не смогли в свое время прожить многие важные моменты, и теперь жизнь настойчиво вытаскивала их наружу.

***

Конфликт, который должен был произойти, однажды, вспыхнул из-за третьего лица. Сай отличался спокойствием, легкостью, ненавязчивостью. Рядом с ним Наруто мог улыбаться непринужденно. Саске заметил это довольно быстро. Однажды он перехватил Наруто у выхода из здания. — Ты с ним встречаешься? Наруто непонимающе моргнул. — Что? — Ты все прекрасно понял. Наруто резко выдохнул. — Какое тебе дело? Челюсти Саске напряглись. — Никакого. — Тогда, ради чего спрашиваешь? Саске помедлил с ответом, а затем тихо, со злостью произнес: — Потому что мне не все равно. Наруто внимательно вгляделся в его лицо и вдруг осознал: Саске вовсе не "ледышка". — Я не встречаюсь с ним, — спокойно ответил Наруто. Саске на секунду расслабился — и тут же окаменел, словно ненавидел себя за мимолетную слабость. — Тогда почему ты рядом с ним… другой? – слова сорвались с губ, острые и недоверчивые. Наруто ответил сразу: — Потому что он не предавал меня. Саске вздрогнул, будто от удара под дых. Попал в самое сердце. Наруто добавил тише, словно боялся спугнуть хрупкий момент: — Я не говорю, что ты плохой. Я говорю, что мне было больно. И я больше не хочу этой боли. Саске замер, будто впервые видел Наруто. — Я тоже не хочу, — прошептал он наконец.

***

Они сидели на крыше обветшалого здания — месте, пропитанном призраками прошлого. Теперь, правда, спорить было не о чем. Обглоданные ветром истины лежали у их ног, как опавшие листья. Наруто сжимал стакан горячего кофе, единственным стабильным в этом зыбком мире было тепло, проникающее сквозь картон. — Я думал, что если ты вернешься, всё станет как прежде, — признался он. Саске молча смотрел на него, тень сомнения скользила в его глазах. — А потом понял: я не хочу «как прежде». Потому что «как прежде» — это неизбежная боль. Саске шумно выдохнул, слова повисли в холодном воздухе. — А что ты хочешь? Наруто поднял взгляд на раскинувшийся перед ними город, на россыпь мерцающих огней, словно упавшие звезды. — Я хочу, чтобы если ты остаешься — ты оставался по-настоящему... со мной. Саске тихо признался, словно выдавал самую страшную тайну: — Я не умею. Наруто повернулся к нему. — Тогда учись. Ты же сам сказал, что учишься меняться. Саске посмотрел на него долгим, пронзительным взглядом, словно пытался найти ответ в самой его душе. — Я хочу быть рядом. Мне просто… страшно, — признался он. Слова дались ему с трудом, как будто их приходилось вырывать из самой груди. Наруто не посмеялся. Не попытался скрыть неловкость за бравадой. Он просто кивнул, понимающе и без осуждения. — Мне тоже. И это стало их переломным моментом: они признали свой страх, обнажили его перед другим, но не убежали в привычные раковины одиночества. Дальше всё строилось на кропотливых повторениях, на постепенном изменении привычного уклада. На том, что Саске перестал растворяться в ночи без единого слова объяснения, оставляя за собой лишь пустоту. На том, что Наруто перестал бросаться в атаку, оберегая себя колючей бронёй агрессии, вместо того, чтобы просто сказать: «Мне страшно тебя потерять». И на том, что они начали замечать признаки надвигающегося срыва, распознавать собственные триггеры, вместо того, чтобы делать вид, будто ничего не происходит, позволяя обидам накапливаться, как ядовитому осадочку. Совместный проект по учебе оказался идеальным испытанием: командная работа, постоянный стресс, безжалостные дедлайны, неумолимая необходимость быть рядом, даже когда хочется бежать в разные стороны. После защиты они вышли из душной аудитории опустошенные, но в то же время полные какой-то странной, тихой радости — словно впервые сделали что-то вместе, не оставив после себя руины и пепел сожалений. Саске посмотрел на Наруто и тихо сказал: — Ты хорошо справился. Наруто усмехнулся, пряча волнение за улыбкой. — И ты тоже. Не ожидал от тебя такой… социальной сознательности. Саске почти улыбнулся — редкая, почти драгоценная вещь, но такая настоящая, такая искренняя, что от нее становилось теплее внутри. — Я старался, — признался он. — Я рад, что ты вернулся, — сказал он просто, словно констатируя простой факт. Саске замер на мгновение, словно решая, стоит ли ему открыть эту маленькую дверцу в своей бронированной душе, а потом ответил ровно, без всякого притворства. — Я тоже. И это было их признание. Не слащавая романтическая сцена, рассчитанная на восхищенные взгляды, а обычная, ничем не прикрытая правда, произнесенная вслух. Самое сложное из всего, что они когда-либо делали.