На грани страсти и ненависти.

Жизнь Афганистана уже давно напоминала боевик, но после прихода Талибана это уже был не просто боевик, а фильм ужасов в жанре сплаттерпанк. Бомбежки её же собственных городов со стороны Америки сменились бомбёжками своих же террористов, подпитываемых этой самой Америкой. Да и совместная жизнь у них была прям очень - не очень.. Он постоянно лупил её по поводу и без. Синяки и ссадины на теле истащавшей и измождённой войной Афгани не проходили неделями. Вообще, почти каждый раз когда он возвращался, когда видел её, он не мог держать свои кулаки при себе, и они всегда летели в эту бедную афганскую женщину. Так же всё началось и сегодним пятничным утром.. *** — «Сука!» - закричал Талибан, его голос был страшен и полон гнева. — "Т.. Талибан!.. Хватит!!" - Вскрикнула Афгани, когда он сбил её с ног и та упала на пол, больно ударившись бёдрами и отбив себе единственный из имеющихся копчик. Террорист лишь усмехнулся. — "Прошу, не бей!" - блеяла Афганка, её глаза были наполнены слезами до предела, вот вот они аркатятся и обожгут ей щеки. Талибан замер на несколько секунд. — "А я и не собирался.." - чуть подумав, сказал радикал спокойным голосом, будто ничего только что и не случилось. — "Почти что не собирался.." - в пол голоса, себе под нос, добавил талиб. Афгани почти успокоила первая фраза, хотя она и понимала, что без синяков этот день не пройдёт, а вторая насторожила, у неё, конечно, были подозрения, что он может сделать с ней нечто более жестокое и извращенное чем обычные пятничные побои, но всё же. Пуштунка посмотрела на своего нового сожителя с непониманием, Талибан улыбнулся. Афгани почувствовала в этой улыбке нечто лукавое, непонятное, слегка пошлое и даже немного жутковатое. — "Ох, Афганистан.." - протянул ваххабит, прикусив губу. Хоть он этого и не показывал почти, его чертовски сильно возбуждала Афганистан. — "Ты ведь и сама понимаешь.." Талибан подошёл к ней ближе с явно как минимум не дружелюбными, а как максимум нездоровыми намерениями. Сердце афганки на секунду замерло. Ей стало почему-то не хорошо от этого всего. — "Ты женщина, я мужчина.. Мы живём вместе уже несколько месяцев, и я думаю мы несмотря на наши недопонимания, ты могла бы.." - прервался на секунду террорист.. — "Стать моей, хотя бы на сегодня.." - томно тихо, с ноткой похоти в голосе произнёс талиб. — "Чего.." - шокировано спросила девушка, смотря большими от шока и ужаса прямо в лицо и глаза самодовольного Талиба. — Нет.. Я не.. Точнее мы не должны так делать! Это же греховно! - её моральные размышления в слух были грубо прерваны сильной пощёчиной, чей звук в мгновение ока раздался по комнате. Афгани схватилась за обожжённую рукой Талибана щеку, заскулив как умирающая собачка. Он обратно швырнул на пол Афганистан, как будто она была ненужной вещью, коей её Талибан и считал. А после сам наклонился к ней. Террорист надвис над хрупким, почти сломленным телом Афгани, Талибан выглядел особо устрашающе в таком положении, даже несмотря на то, что он даже с виду был гораздо ниже неё, да и вообще они друг другу даже по физическим параметрам не подходили, но и Афганистан не могла ему особо ничего противопоставить. — "Погоди!.. Мы не должны это так делать!" - Афгани овладела паника, она пыталась отбиваться, пока Талибан срывал с неё длинное платье и всвящывал его обрывками ей руки. Несмотря на ужасное отторжение которое талиб испытывал к этой пуштунской женщине, он не мог не согласиться с тем насколько она была красива, даже несмотря на все свои шрамы, причём как одетая, так и обнажённая. Когда она содрал с неё нижнее бельё, он полез уже к своим штанам, чуть приспустив их. Из штанов мужчина освободил свой красный от возбуждения член и провёл им по половым сухим губкам Афгани, от чего та взвизгнула. Помедлив ещё секунды две, Талиб вошёл в сухое лоно, разорвав девственную плёву, а заодно и плохо смазанные стенки. Афганистан пыталась отбиваться, что было очень сложно и больно делать в таком положении, особенно со связанными руками. Талибан же продолжал раздирать её изнутри, высвобождая ручьи алой крови из растерзанного лона, которые неудержимым потоком бежали по её промежности стекая и пачкая ковёр и штаны Талиба. Талиб долбил её вдавливая в ковёр все сильнее, слыша жалобные визги под собой, она же цеплялась ногтями за старый пыльный ковёр, её дыхание было сбивчивым, прерывистым, ей явно не хватало воздуха, на что Талибану явно было плевать. По её ногам текли тонкие струи крови, уже успевших выделится вагинальной смазки и пота. Каждый толчок давался ей с большим трудом, каждое движение Талиба приносило боль ей ужасную боль, а ему, в свою очередь, неистовое удовольствие. Ей казалось, что она под конец их соития сойдёт с ума. Она уже ничего не говорила, издавала лишь короткие тихие стоны и сдавленные вздохи. Не могла она и противиться действиям её мучителя, Афгани тело будто парализовало. — «Отпусти.. Перестань.. Умоляю..» - тихо хрипела пуштунка себе под нос, но Талибан её уже не слышал, его разум был затуманен похотью и злобой, которые он так давно хотел выместить на ней. Тогда она забормотала громче. — «Талибан!.. Прошу тебя, перестань..» - её просьба снова упала в глухие уши. Он даже больше не хотел бить её, просто пытался получить удовольствие от процесса надругательства над ней. Чувствуя приближающийся экстаз, в смесе со странными романтическими чувствами Талибан поцеловал потрескавшиеся губы Афгани. Он понимал, что это не правильно, до этого момента, во время полового акта, которым он буквально в эту минуту занимался, талиб давал ей только пощёчины и сильные шлепки по заднице от которых оставались следы, но он не мог ничего поделать со страстью и любовью, которая жила в самых глубоких закоулках его души, если та у него, конечно, была. Афганистан же не почувствовала тех эмоций, которые так страстно смаковал Талибан. Единственные чувства, что она ощущала: стыд, боль, обида и отвращение к себе. Она попыталась в последний раз выдавить протест. — «Талибан, хватит мы же приличные люди.» - еле выдавила из себя афганка, которая сама едва могла дышать. — "Заткнись, куртизанка, можно подумать ты когда-то была приличной женщиной." - прохрепел ей на ухо Талибан. Афганистан почувствовала как разбилось её сердце. Уже окончательно. Вдребезги. Талибан ускорил темп, чувствуя что он уже почти. Афгани беспомощно лежала на полу, умываясь своими слезами, ей всё ещё было больно. Он же продолжал вбиваться в неё, оргазм был подобен волне, что унёс его в мир наслаждения. Он едва не упал на неё опираясь дрожащими руками. Закончив своё грязное дело, Талибан вынул свой окровавленный и измазанный слизью член из измученного женского влагалища, решив заняться наконец-то ртом. Поднявшись с пола он осмотрел тело Афгани. Разорванная одежда, истерзанное похотью и жестокостью тело и убитый стеклянный взгляд. Может кому то бы и правда показалось, что Афганистан умерла, но не Талибану, он знал, она не так слаба. Полюбовавшись видом своей растерзанной соперницы, а по совместительству и замученной страстью, его первой любви, Талиб прислушался ко звукам в комнате. Такая идеальная тишина, нарушаемая лишь тихими хрипами и стонами Афгани. Талибан, как и полагается отъявленному негодяю плюнул на неё, в буквальном смысле, слюна попала ей на лицо, Афгани лишь слегка брезгливо поморщилась, ей уже было плевать на всё, она ждала когда он просто уйдёт. А он и не собирался, после небольшой немного неловкой словесной и паузы, он опять заговорил. — «Ты думаешь я всё.» - задал риторический вопрос Талибан. — «Нет.. Я заставляю тебя сделать мне ещё и приятное..» - спокойно, без нотки протянул талиб, лаская свой почти обмякший член. — «Ничего не подумай, просто мне не хватило того, что я только что сделал.» Талибан поднял Афгани за лохматые, взъерошенные, начёсанные, за отсутствием на это времени, патлы и еле как посадил на колени, ибо она всё время заваливалась на бок и падала обратно на пол, не в силах контролировать себя и своё тело из-за полного моально-физического истощения и жесточайшего уничтожения. Талибан приставил свой член к её губам. — «Доставь мне удовольствие..» - так возбужденно сказал Талибан, что казалось что это и не он только что драл её на ковре. Афганистан с трудом открыв рот аккуратно облизнула горячую головку детородного органа стоявшего перед ней радикала, чувствуя вкус собственной горькой крови и солёной смеси из её влагалища, что заставило её смотрится сильнее. А уже затем, чуть помешкавшись, медленно взяла в рот и всё остальное, точнее попыталась взять. Не лез его пусть и маленький член ей в рот. Тогда Талибан решил взять ситуацию под свой контроль, схватив её за волосы он начал теребить её голову как тряпичную куклу, вбиваясь в глотку Афгани, от чего та с трудом могла дышать, она еле-еле сдерживалась, чтобы не наблевать на цветастый ковёр под её ногами. Достигнув кульминации он спустил прямо ей в глотку, от чего она чуть было не подавилась его спермой. Была бы очень смешная и постыдная смерть. Она опять упала на пол, в её глазах читались боль, стыд и облегчение. И в правду, Талибан уже насытился и по крайней мере на сегодня, не хотел больше секса, к тому же он очень устал. Он натянул обратно испачканные каплями спермы и вагинальной штаны, встал, вынул из кармана пачку сигарет, открыл и закурил. Афганистан стонала и с трудом могла дышать. Она была даже не морально убита нет, она была морально уничтожена. Талибан же как ни в чём не бывало повернул голову и сказал: — «На сегодня, всё можешь отдохнуть» - с добродушной, почти психоделичной в данной ситуации, улыбкой сказал талиб, покуривая сигару и выдыхая дым прямо в сторону Афгани. Докурив, Талибан вышел из их традиционного афганского домика, который выглядел так бедно, что больше напоминал таджитский или узбекский кишлак, оставив Афганистан наедине со своими ранами и синяками, связанными руками, растерянным телом, а также со своей болью, унижением и разбитыми честью и сердцем. Она ясно понимала лишь одно - завтра лучше не будет.