После Ада

Комнату, погруженную в полутьму, освещала лишь печь, в которой с приятным треском горели поленья. Луна будто бы неловко выглядывала из за потрепанных занавесок. Свет ее проникал в комнату тонкой линией, который в самом ее кончике совсем рассеивался. На удивление в доме теплело быстро, несмотря на то, что Грон только недавно смог разогреть печь и закинуть в него не особо крупные бревна. Юноша, погруженный в какое-то странное пограничное состояние между сном и явью, смотрел на подвижный огонь. Редкие капли воды с едва слышимым стуком падали с коротких волнистых волос на деревянный пол. Пламя приятно согревало тело, которое всё ещё слегка подрагивало от недавнего пребывания на пропитанном морозом осеннем ветру. Хоть и расстояние от горячих источников до дома было не такое большое, как ему казалось раньше, и в остальные дни он проходил его, не задумываясь ни о чем, то сегодня он вдруг продрог до костей. Он вздохнул, прикидывая в уме, каков шанс простудиться, но эти мысли были настолько скучны и бесполезны, что он поскорее откинул их прочь и лишь прислонился к каменной печи, которая приятно горячила лоб, стараясь поскорее уйти от навязчивых мыслей. Стоило ему хоть немного прийти в себя: поесть, умыться и погреться, как он впадал в устрашающие раздумья об опасностях, которых они избежали. Мысли эти были тягостные и он не находил в себе сил, чтобы проживать это сейчас снова, поэтому, невольно подброшенные сознанием воспоминания, изнуряли его не меньше, чем тяжелый физический труд. Юноша хмыкнул и почти бессознательно кинул взгляд на деревянную дверь с противоположной стороны. Стив уже должен был вернуться, но, видимо, решил задержаться на источниках. "Ну даже если его великое уединение потревожили пару мертвятников, думаю, он найдет в себе жизненные силы, чтобы дать им отпор." ‐ с неким презрением подумал он, вспомнив недавний случай у адской крепости, но сразу стушевался, почувствовав то ли грусть, то ли вину. Возвращаясь к мыслям о прошедших событиях из Ада, он резко вскочил – стоило оставить эти унылые раздумья на завтра, и взглядом пошарил по комнате, ища свой походный мешок, который по прибытию беспечно бросил в дом, не утруждая себя аккуратностью. Честно сказать, только возвратившись из портала, единственное, о чем он мечтал было забыть обо всем, что произошло там. И дело даже было не в том, что там происходило, а происходило побоище, жаркое в буквальном смысле этого слова, а дело было скорее в давящем предчувствии чего-то плохого, которое никогда не наступало тогда, когда ты ждал, ощущение безысходности и подавленности, которое преследовало тебя долгое время даже после выхода из портала, и в истошных криках в самом аду. Непонятно, кто издавал эти звуки и страшно было предполагать почему. Но самым изнурительным и беспокойным, в чем сам зельевар себе еще не признавался, был страх потери. Грон замедлился, развязывая свой мешок, в котором как раз-таки хранилась часть того, зачем они вобще туда сунулись. Из всего прочего он достал мешок с адским наростом, склянки с каплями слез Гаста и немного палочек Ифрита, все остальное, в том числе зелья, пустые бутыльки, кое-какую еду он убрал в сторону. Долго глядел на мешок Стива, раздумывая, насколько ему не лениво, чтобы разобрать еще и его. Но все же принялся за работу, и не зря, как понял позже, найдя, помимо основного – незерита, пару свитков на старосветском и кусочки кварца. Последние он без угрызений "прикарманил" себе, точнее переложил к своей "куче". Лишенный по непонятным причинам сна, он еще некоторое время провел прибирая походные вещи и заваленный верстак, немного почистил зельеварку, которая после последней партии особо капризных зелий выглядела полностью выжженной. Грон провел руками по волосам, которые практически высохли, лишь редкие пряди были едва ощутимо влажными и подбросил еще дров в печь. Присев перед огнем он опять смотрел, на его собственное удивление, достаточно бодрым взглядом на резвый огонь. Вдруг он колыхнулся особенно резко, а сзади послышался скрип двери. Грон обернулся лишь спустя пару мгновений и кивком указал высокой фигуре воина на похлебку на столе и опять отвернулся. Он был чрезвычайно занят тем, что с холодным прищуром наблюдал за битвой малого слизня с такого же размера магмовым кубом, точнее за их потугами сражаться, что было затруднительно с их-то природным строением и механикой передвижения. Стив, заинтересованный тем, что могло так увлечь его напарника, тоже присел рядом с ним у огня и даже немного вытянул брови. – Откуда он у тебя? – спросил воин, металлической палкой, служившей кочергой, потыкав магмовый куб, который от таких тисков свалился на бок. – Прихватил на руинах бастиона. Довольно неуклюж, но имеет иммунитет к огню, и кажется, к солнцу. Очень похож на обычного слизня, как видишь. Может, и в бою неплох. – ответил Грон, той же кочергой исправив его положение и вернув на вымышленную арену боя. Грон каким-то шестым чувством ощутил, как мужчина рядом с ним смерил его недоверчивым и даже раздасадованным взглядом в ответ на его ребячество, что его, в свою очередь, позабавило. – И что никакой практической ценности? Лишь от праздного любопытства? – задал он спустя некоторое время с шутливым тоном. Нет, Грону и впрямь не на шутку было интересно, чем кончится бой, но и не только ради этой цели он пронес этот огненный слизень через весь сегодняшний тернистый путь от Ада к дому, но озорство в голосе Стива развеселило его. Он уже затянул с ответом, который, конечно, имелся, но совершенно обычный, такой, какой бы он ответил любому другому заинтересованному, поэтому оглянулся на воина рядом и улыбнулся, с легкой ухмылкой, но все же по доброму. Ответная улыбка от Стива последовала незамедлительно. Грон прищурившись, отвернулся, продолжая зрительствовать бой. Магмовый куб местами обмазанный зеленоватой слизью всё так упорствовал с переменным успехом. Впрочем, как и обычный слизень, у которого некоторые области были как будто бы выжжены. – Ну так почему же? – спросил воин, слегка придвинувшись к юноше и запустив пальцы с затылка в его недлинные темные волосы. Пропустив сквозь пальцы длину волос, он рук не убрал, а стал с легким нажимом массировать шею. Грон не обернулся, а скорее слегка припустил голову и прикрыл глаза, ощущая приятное расслабление. Но спустя некоторое время смутился с собственных впечатлений, выпрямился и серьезно посмотрел на Стива, тот легким движением убрал руку, пройдясь по спине. – Это для моих записей. Ну еще, разве что, с этих огненных слизней можно вывести магмовый крем... – не выдержав пристальных разглядываний друг друга, оба почти одновременно отвели взгляд: кто в сторону огня, кто на неуклюжий бой. – Правда, конкретно с этого, боюсь, не получится, он слишком маленький. Стив задумчиво хмыкнул и кочергой переместил горящие в печи дрова. Затем отложил и приблизившись к самому уху спросил: – И что напишешь в записях? "Особо жесток в борьбе с обычным слизнем?" Юноша, обычно шарахющийся от любой подобной близости, вдруг ухмыльнулся, с легкой улыбкой разглядывал лицо напротив себя, а затем негромко ответил: – Ну вот так и напишу. Очень проницательное замечание, тебе бы тоже начать вести записи, может, лучше меня будешь. Теперь Грон сам приблизился к воину и едва ощутимо коснулся его губ. Поцелуй был нежный и почти парящий, но от этого не менее удивительный. Мужчина шумно вздохнул, придерживая Грона за спину, зельевар, тем временем, осмелев, так же невесомо поцеловал уголок его губ, спустился к подбородку с мелкой щетиной, прошелся по таким же колючим скулам. Грон, подняв голову, посмотрел на Стива, но не мог точно сказать: был ли он напряжен или расслаблен – взгляд его был скорее хмур, а может его таковым делали тени от огня, однако он шумно вдыхал, а руки в нерешительности водили по спине. Грон был ужасно смущен собственной смелостью, но, видя прикованный к себе цепкий взгляд воина, он, не без труда, но отбросил сомнения и снова прильнул к губам напротив. В этот раз ответ последовал быстро и даже несколько нетерпеливо. От прежней робости не осталось и следа. Поцелуй был влажный, долгий и настойчивый. Стив одной рукой прижимал Грона за талию, а другой за затылок, сокращая всякую дистанцию между ними. Он лишь ненадолго позволял зельевару отстраняться от себя, и лишь для секундной передышки, чтобы в следующий миг заново накрыть его губы с еще большим напором. Затуманенный приятной пеленой разум не сразу подсказал Грону, что он, оголенный по торс, почти что лежал на Стиве и беззастенчиво целовал покорно растянувшегося на полу воина, который в свою очередь лишь водил рукой по его волосам, иногда зарываясь пальцами, и гладил бока, едва касаясь завязки штанов. Ободренный невиданной инициативностью Грона, Стив терпеливо подавлял собственное неуемное желание прижать парня к полу, избавив последних остатков одежды, тесно прильнуться к горячему телу и грязно его поцеловать. От одной только шаловливой мысли об этой сцене, рисуемой взбудораженным разумом, дыхание сбивалось, пах тяжелел, а глаза туманились и всё более цепко следили за молодым зельеваром у себя на коленях. Грон, тем временем, все более уверенно разглядывал Стива, с почти что самоуверенной ухмылкой развел в стороны полы расстегнутой рубахи и проводил пальцами по рельефному телу – от груди, задев сосок, по животу, проступающим мышцам, остановился у тонкой линии волос ниже живота. Зельевар взялся за ремень и с лязгом растегнул его, тут же поднял взгляд на напрягшегося воина, который приподнялся и убрал руки парня от завязок штанов. Воин поспешил прижать Грона поближе, нашел губами его губы и завлек его в нежный и медленный поцелуй. С неохотой отстранившись от лица Грона, он наклонился к его уху: – Твои сопливые кубы уже поубивали друг друга. Услышав это, Грон не сразу понял, что хотел донести воин, однако увидев взгляд напротив, он понял, что ему дают шанс передумать. Подняв взгляд, он твердо кивнул Стиву.