Мы вторим вселенной

      Она ненавидит его. С того проклятого дня в Министерстве. С той встречи, когда погиб Сириус. Антонин Долохов стал проклятием. Манией. В каждой битве Ордена и Пожирателей Джинни искала его в толпе, словно, если не найдет, не сможет дальше сражаться. Месть. Ненависть. Гнев. Это дает ей невероятные силы, стоит только увидеть, услышать о нем, прочитать в газете.       Уизли помнит взгляд его серых глаз, который пробирал до самых костей. Ощущала горячий шепот на своей щеке. Его крепкий торс, к которому он ее прижимал. Тяжелое и от этого быстрое дыхание, которое она ощущала спиной. Его крепкую руку, что цепко держала за талию, не позволяя вырваться. Палочка, упиравшуюся ей в подбородок. Стук его сердца, в силу разницы в росте Джинни чувствовала, как оно бьется в его грудной клетке. То, как Долохов подбородком упирался ей в макушку. Всё это глубоко засело в её сознании, не позволяя Джинни спокойно жить последние полтора года.       Джиневра помнила смех, глубокий, грудной, язвительный. Как его грудная клетка сотрясалась, плотно соприкасаясь с её лопатками. А еще аромат, который, казалось, до сих пор витает рядом с ней. Словно она пропахла им до самых костей. Кедр, подчеркивающий абсолютную мужественность, не боящегося ответственности и сложных задач. Джинни думала, что Антонин из тех, кто заботится о своей женщине. Дым для нее — ощущение безопасности, некого уюта, умение держать себя и свои чувства под контролем. Но третий аромат она разобрать не смогла, кажется, это был именно его природный запах. Именно так чувствовала Джинни. Но в комбинации это было просто потрясающе. Невозможно даже объяснить, но тот красный свитер, в котором она тогда была, Уизли даже не стала стирать. Так и лежит в шкафу пропитанный им.       Тогда она дрожала от страха, как во время сильных холодов, когда нет возможности согреться. Уизли дышала через раз, не позволяя аромату проникнуть глубже, но тогда уже было поздно. Она помнила, как мужчина подбородком потерся об ее макушку, словно меняя точку опоры. В тот момент вдох давался с трудом, но боевой дух не давал сдаться так просто. От руки на талии становилось жарко, от чего по спине прокатывались капли пота.       Девушка дёрнулась в его руках, пытаясь вырваться, кажется, даже лягнула его ногой, но ему было всё нипочём. Долохов только сильнее прижал её к себе, и затем его губы оказались возле её ушной раковины. Горячее дыхание, которое коснулось оголённой кожи, тут же вызвало мурашки, и этой реакции Уизли испугалась ещё больше.       — Не дёргайся, рыжая, не доросла, чтоб лягаться, — В его голосе слышалась самая настоящая издёвка, насмешка. А затем до слуха донеслось дополнение его слов: — И силёнок маловато.       — На тебя силы найдутся!       В тот момент хотелось ударить себя рукой по лицу. Какую же глупость она сморозила. Сказать подобное одному из самых опасных Пожирателей смерти — все равно что подписать себе смертный приговор. Но тогда она не думала о том, что говорит. Просто не могла промолчать. Не может силой, отбиваться будет словами. А его смех. Внутри все сжалось от этого звука, в непонятном чувстве. Уизли закусила губу, когда Антонин надавил на ее подбородок палочкой сильнее, чем ранее.       — Хочу на это посмотреть. Но сейчас коготки еще не выросли. Буду с нетерпением ждать, когда ты покажешь свою… силу. Если доживешь, конечно же. А пока что, рыжая, мой совет — замолчать. Целее будешь. И не двигайся.       Министерство магии было поглощено хаосом. А они стоят на небольшой возвышенности перед аркой смерти. Со стороны нельзя сказать, что эта парочка о чем-то говорит, да и кто будет смотреть. Они все сейчас заложники своих врагов. Гарри, который сейчас стоит в эпицентре всего этого и разговаривает с Малфоем. Невилл в тисках Беллатрисы. Уизли тяжело сопит, вновь начав ёрзать, тем самым задевая и мужчину за своей спиной. На её щеках влага от слёз вперемешку с потом. Не может принять тот факт, что обезоружена и в чужой власти полностью.       — Стой смирно. Не ерзай…       Голос тихий, с возникшей хрипотцой. В голове звенит, что это не просто так. Опасность. Красным огнем бьет по голове, словно в воздухе повисла. Джинни дернула головой, пытаясь убрать волосы с лица, затем, тяжело вдохнув, применила очередную попытку вырваться. Сильнее предыдущей, от чего Долохов тяжело втянул воздух рядом с её ухом.       — Рыжая, тебя не учили… что, когда ты так елозишь телом, которое прижато к мужчине, могут возникнуть последствия?       Девушка тут же замирает, задерживая дыхание. Он ведь не имеет в виду то, о чем мелькают мысли. В голове начинается усиленный мозговой процесс, быстрее, чем когда-либо за весь сегодняшний день. Мысли путаются, дышать тяжело, анализировать его слова тоже. Только она хочет предпринять новую попытку, как тут же чувствует причину изменения в его голосе. Сквозь ткань плотных джинс Уизли напрягается всем телом. Глаза расширяются от страха и осознания всей ситуации. Теперь Джинни понимает, о каких последствиях говорил мужчина. Даже не то, что понимает, а чувствует. В горле появляется неприятный комок слюны, который она с трудом проглатывает. Мозг начинает искать выход из ситуации, анализирует, а страх парализует.       — Отпусти! Извращенец чертов, — ее голос напряжен до предела, от чего она вскрикивает, но звук тут же глохнет от появления Ордена.       — Не трясись, не обижу. — Это должно было успокоить, в его голосе звучало обещание, что действительно он ничего ей не сделает. Но верить Пожирателю? Это просто бред. Но она доверяется его словам, расслабляться не смеет, но внутри уже нет такого напряжения, как было до этих слов.       Оглушительный треск чар разрывал воздух, в то время как магия вспыхивала, как молнии, освещая тёмные коридоры и просторный зал. Лишь несколько мгновений назад эти стены были свидетельством, как отчаяние окутывает наивных подростков, но теперь они стали ареной для смертельной битвы. Каждое движение было решающим, каждое заклинание могло стать последним.       — Мы еще встретимся, рыжая, надеюсь, доживешь до того дня… — мужчина оттолкнул ее от себя и тут же черной дымкой пронёсся по залу, вступая в схватку с кем-то из прибывших авроров.       Она не могла забыть тот день, как бы не пыталась. Ей снились сны с ним, самого разного характера. От некоторых ей было до ужаса стыдно. Слишком впечатлительное сознание играло большую шутку с ней. А еще Джинни не могла забыть то, как Долохов пытался убить её брата. Потом, когда схватка стала жестче. Рон отделался ранением и шрамом, который тянулся от уха к подбородку. Вот тогда и возникло желание отомстить. Стереть с его лица эту глумливую улыбку, которую он послал ей перед тем, как трансгрессировать.       Прижать к земле. Вонзить нож и оставить такой же шрам, как у Рона. Чтоб Долохов прочувствовал это чувство, эту боль. А затем, затем с упоением наслаждаться этим видом. Запоминать его эмоции. Впитывать их в себя. Конечно же Долохов потом отыграется на ней, он всегда так делает, когда происходят их встречи во время битв. И каждый раз Джинни слышать одно и тоже.       «Мелкая».       «Слабая».       «Еще немного».       «Тренируй выносливость, рыжая».       Джинни Уизли была помешана. Её обещание отомстить всё ещё является таковым, но ни разу не предпринимает попыток. Все изменения, что были в ней, из-за него. Гриффиндорка тренировалась из-за него, учила проклятия для него. Ее пугало то желание, которое возникает, стоит почувствовать его запах, увидеть его в толпе противников. А вступая с ним в схватку, которая больше напоминает игру с его стороны, она просто растворялась, словно мир и всё остальное больше не существует, только Он. Но что гриффиндорка стала замечать за последнее время, так это то, что Долохов никогда не использовал серьезные заклинания против неё. А в период дуэли с ней ещё успевал обучать, давать наставления. И, конечно же, Уизли всё запоминала, оттачивала до идеала после.       Чтобы что? Обрадовать его? Увидеть удовлетворение в его глазах?       Когда началась её зависимость им? Когда сам Антонин начал в ответ проявлять внимание? Когда все это произошло? В какой момент? Ответ был прост, когда девушка почувствовала его желание, когда ей самой неосознанно понравилось находиться в его сильных руках, от чего сердце в то мгновение билось неистово. Она думала, это страх. А на деле, анализируя после, поняла, что азарт, влечение, желание. Возникшее спонтанно, без каких-то на тот момент мыслей.       Уизли прикрыла глаза, пытаясь выкинуть эти воспоминания. Каждый чертов вечер она возвращалась мыслями к этому человеку. Сидя в школьной комнате, в гостиной факультета или же находясь дома, это было не важно, избавиться не получалось. Долохов как заноза в сердце, проник так глубоко и прочно, что ничего не помогало. Она мучилась от этих противоречивых чувств, а её влюбленность к Гарри словно канула в небытие, Джинни больше не чувствовала того трепета к нему, что было раньше. Все это потухло, как огонь. Пустота. Только дружеские чувства и тепло, переживание, забота. Если Поттер ещё тянулся к ней, то девушка больше не горела для него.       Первая её перемены заметила Гермиона, оно и неудивительно. За это время они с ней стали ближе, можно сказать, полноценными подругами. Но у каждой был свой секрет. Когда Грейнджер спросила, что происходит, Джинни просто солгала, сказав, что обеспокоена тем, что происходит в магическом мире и тем, что увеличились нападения, проверки чистокровных. И это правда, но лишь на половину. Вторая половина имела имя, запах, голос и воспоминания.       Уизли не чувствовала себя виновной в этом, совесть тоже не грызла. Ничего постыдного в своем влечении девушка не видела, но скрывала. Они не поймут. Никто не поймет.

***

      Хижина Хагрида в огне, директор мертв. А значит, что тихая опасность стала громкой. Джинни слышит на фоне голос Поттера, который сцепился со Снейпом, а сама бежит в лес. Перед этим чудом избежав смерти от Пожирателя. Хотя так называемое «чудо» Уизли сейчас преследует. Долохов вновь прикрыл её задницу.       — Не трогать. Она моя. — Его голос был суровым, беспрекословным, не терпящим споров. От его слова «моя» внутри девушки словно оживают дохлые бабочки, которые тут же вызывают небывалую легкость в теле. И тогда Пожиратель, что скрывался за маской, отходит в сторону, позволяя Антонину самому разобраться с ней.       Но он этого не делает, а с усмешкой смотрит на её палочку в руках, анализирует ее боевую стойку. Удовлетворенно хмыкает и ленивым движением головы дергает в сторону запретного леса. Это движение чуть заметное, но Уизли этого достаточно, понимает, чего хочет сейчас мужчина. Кивает ему головой, давая понять, что поняла его, и Долохов тут же черной дымкой поднимается вверх, несколько секунд, и он у края леса, после чего срывается на бег. Его высокая фигура скрывается в лесной темноте.       Догонялки. Его любимая игра с ней. Джинни замирает всего на несколько секунд, а затем срывается на бег. Она не слышит крики Гермионы и Рона, в эту минуту все перестает иметь ценность. Она бежит изо всех сил. За ним. Отомстить. Девушка действительно успокаивает себя тем, что ею движет месть, а не желание поговорить с ним, вновь почувствовать столь полюбившейся ей аромат. И ложное успокоение помогает.       Ветки раскидистых деревьев и возникающих на пути кустов больно бьют по лицу, явно оставляя отметины и в последствии даже, может быть, синяки. Но это нисколько не останавливает гриффиндорку. Легкие горят от боли, она резко сворачивает вправо, и в это мгновение её хватают крепкие, но уже знакомые руки, а затем хлопок трансгрессии. Считанные мгновения, разноцветная воронка перемещения, а в нос сразу же поступает полюбившейся сердцу запах. Уизли держится за Антонина крепко, боясь, что может упасть. Когда воронка замедляется, она крепко сжимает палочку в руке, готовая к нападению, несколько секунд, и девушку отбрасывают в сторону.       Не удержав равновесие, Уизли падает на землю, ударяясь головой об торчащий корень дерева. Её грудь тяжело вздымается, превозмогая головокружение, Джинни поднимается с земли и встречает взгляд серых глаз. Луна прекрасно освещает местность, куда Долохов перенес их двоих. Но они явно недалеко от Хогвартса. Она замерла, затаив дыхание. Между ними возникло напряжение, и всё вокруг будто замерло в ожидании.       Это больше не было странным вот так стоять напротив него, ведь всего пару месяцев назад у них уже была схватка на Косой Аллее, конечно же, мужчина вышел оттуда победителем. Антонин выглядел безупречно, впрочем, как и всегда. Но сейчас его взгляд, который изучал девушку напротив, был каким-то иным. Словно Пожиратель рад тому, что видит перед собой. Хотя, возможно, это все обман зрения после того, как Джинни приложилась затылком об корень. Да, так оно и есть. Ведь ну не может Антонин Долохов испытывать радость при виде нее. Не может ведь?!       В сознании тут же проскакивает воспоминание, спустя несколько месяцев после встречи в Министерстве магии, их судьба сталкивает при нападении на ее дом. Тогда Пожиратель тоже выбрал её к себе в противник и даже не сражался вполсилы.       «— Ты подросла, рыжая, а вот в знаниях всё так же примитивна, — его тяжелый вздох, который донесся тогда до слуха. — Придется поработать над этим».       Но, тряхнув головой, девушка тут же избавляться от этого. Сейчас не время и не место вспоминать, что было в прошлом. Сейчас есть только настоящее и будущее. Новое воспоминание с ним, новые поводы для размышления. Но все тот же трепет сердца при виде Антонина, ощущения силы и прилив непонятной радости. Джинни не понимает своих чувств к этому человеку, не понимает, почему те возникли. Но отрицать возникшее тепло к нему просто не может. Долохов может и заметил её перемены в отношении его, но никогда не интересовался и не спрашивал.       — Здравствуй, Джинни.       Сердце пропускает удар. Что, чёрт возьми, с ней делает этот человек. Он никогда прежде не обращался к ней по имени, а уж тем более не говорил с такой интонацией. От которой бросило в жар и, кажется, появилась дрожь в ногах. Вспомнив, что нужно как бы дышать, Уизли шумно втягивает носом воздух, облизывая пересохшие губы.       — Здравствуй, Антонин. — Голос дрогнул на мгновения, но при этом стал хриплый, с легкой ноткой радости. Уизли уже не первый раз произносит его имя, и то, как оно звучит на ее устах, нравится. Словно только она должна его произносить, и никто более.       Пожиратель стоит на расстоянии вытянутой руки, его цепкий взгляд изучает фигуру Уизли. Увиденное нравится ему. Мужчина и сам прекрасно понимает тот факт, что неосознанно между нею и ним возникла связь. Которую ни он, ни она не собирались рушить. Так было интереснее. Джинни привлекала его всеми качествами, что в ней были. Но сейчас ей знать об этом было необязательно.       — Почему ты здесь? — Её голос напряжён, а взгляд изучает фигуру мужчины напротив, ища хоть намёк на то, что Долохов может быть ранен. Когда спустя несколько секунд ничего не находит, она выдыхает облегчённо. От мужчины это не скрывается, и на долю мгновения уголок его губ приподнимается в улыбке.       — Задай этот вопрос себе, Уизли. Ты не должна быть здесь, а если еще точнее, в прошлую встречу я ясно дал понять, что ты не должна возвращаться в школу. И что я в итоге вижу? Чувство самосохранения напрочь отсутствует? — Его голос твёрдый, без мягкости, как и всегда, но всё же ей удаётся услышать нотку переживания. Она не может поверить в подобное. Но это действительно так.       Антонин Долохов переживает за неё. Об этом говорят все его предыдущие действия и слова: то, как он защитил её от какого-то Пожирателя, сообщая, что у него свои счёты с Уизли. Как сейчас отчитывает её. Эта забота прибивает ее к месту, она не смеет шевелится, даже не противостоит его словам. Она просто поражена его беспокойством, заботой, воспитательным моментом. Ее взгляд вновь осматривает бегло местность, они среди Запретного леса, ночью, при свете Луны. Набравшись смелости, Уизли решает ему ответить.       — Ты сам сказал, у меня скудный багаж знаний. Бросить школу не резонно. — Голос не подводит ее, звучит стойко и уверенно. Только предательские губы тянутся в улыбке. — Но мне приятно, что ты переживаешь за меня.       — Переживаю? Глупости, Джинни. Я жду момента, когда смогу уничтожить тебя, перерезать твою славную шею. Забрать твою жизнь. Упиваясь этим мгновением. — Словно для подтверждения своих слов, в его руках появляется кинжал.       Ложь. Она чувствует ее в голосе мужчины. Наклонив голову на бок, Джинни прикусывает кончик языка и затем смеется, открыто, легко, непринужденно. Антонин если и удивляется ее поведению, то никак не комментирует.       — Ох, мой дорогой Антонин. Хотел бы избавиться, давно бы так поступил. Аларте Аскендаре! — Быстрый взмах волшебной палочки, но мужчина отражает заклинание. Даже не напрягаясь, движение руки было чуть заметным. Ленивым, как и всегда. Это только сильнее раздражает Джинни. Отчего даже она скрепит зубами друг об друга.       — Ну ты бы еще использовала бы заклинание щекотки. Давай что-то серьезное, моя дорогая Джинни, — он повторяет ее интонацию и слова. Взгляд пытливый и одновременно игривый. — Нападай, малышка, так, как я учил.       И она тут же нападает, выполняя сложную комбинацию из трех проклятий. Уизли двигается быстро, но держит правильную технику дыхания. Долохов отражает каждое проклятие и успевает кинуть в ответ. Их дуэль как танец, благо относительно открытая местность позволяла двигаться. Девушка с простых проклятий переходит на более сложные, она знает, что не сможет навредить ему. Куда уж тягаться с первоклассным солдатом в армии Темного Лорда.       Долохов не просто так имеет свою славу.       Прошло несколько долгих минут, Джинни уже устала и из-за этого пропустила проклятие, которое попадает в ноги, и девушка вновь отлетает в сторону. Только теперь на всей скорости врезается спиной в дерево и, падая наземь, громко вскрикивает от резкой боли. Она не может даже вдохнуть, отчего глаза начинает щипать из-за недостатка кислорода и боли.       Пошевелить пальцами ног не получается, это только еще больше пугает. Палочка валяется где-то в стороне, но сейчас Джинни не думает об этом. В мыслях молитва всем богам, чтоб ее позвоночник не оказался сломан. Слезы затекают в уши. Это уже не первый раз, когда она пропускает это заклинание.       Мужчина подходит к ней, присаживаясь на корточки, и тут же взмахивает палочкой, проверяя состояние гриффиндорки. Его взгляд сосредоточен, и глаза не выдают возникшего внутри беспокойства. Затем еще взмах, и боль проходит. Уизли боится пошевелить телом.       — Жить будешь, ты вновь попалась на это заклинание, рыжая. — Его голос в этот раз не сквозит насмешкой, нет, он мягкий, снисходительный.       Уизли поднимает взгляд на Долохова. Глаза еще щиплет от недавних слез, но сейчас это не важно. Своими глазами замечает кинжал, что закреплен у него на бедре ноги. В голове тут же появляется план. Глупый, необдуманный. Уизли делает быстрое движение корпусом, поднимаясь, закусив губу, от короткой вспышки боли. Ее руки оказываются на плечах мужчины и тут же толкают, заставляя упасть на спину.       Джинни садится на него верхом, одной рукой упираясь в землю. Плевать, как это выглядит со стороны, конкретно сейчас ею движет злость. Глаза в глаза. Даже их дыхание стало синхронным.       — Ты недооцениваешь мои возможности, Антонин. — Пальцы ее второй руки скользят сначала по его щеке, нежно, чуть ощутимо. Переходят на шею и так дальше по всему телу.       — Ошибаешься. Ты весьма мною оценена. Как и твои возможности. — Он усмехается, не обращая на реакцию своего организма от действий рыжей. Антонин закусывает губу, когда чувствует, как ее рука вытягивает кинжал. Джинни пытается это сделать незаметно, но ей еще учиться и учиться.       Мужчина не стал как-то это комментировать, пусть испытает удачу. Потом он обязательно научит делать данный манёвр незаметно для врагов. Сейчас он полностью позволяет ей свободу.       Уизли вытягивает клинок и тут же подставляет к шее мужчины. В ее глазах пылает огонь, вот он момент для мести. Одно движение, и Пожиратель будет мертв. Это ведь просто, дернуть рукой. Но она смотрит на него. Впервые так близко оказавшись, позволяет себе изучить его лицо. Взгляд задерживается на губах мужчины. От возникшего желания поцеловать их девушка вздрагивает и тут же смотрит, как они растягиваются в улыбке, словно он все понял.       — Если ты хочешь убить, Джинни, делай это быстро и точно. Не трать никогда время на раздумья.       Его движение быстрое, отточенное, что она даже не успевает проявить реакцию, как оказывается спиной на земле, а сверху тяжесть чужого тела. Долохов тут же прижимает клинок к ее шее, но не давит на нежную кожу. Смотрит в её голубые глаза и наслаждается тем, что видит.       Джинни Уизли красива. Конечно, он видел женщин куда красивее, но в ней. В ней есть огонь, который для него как магнит. Он прекрасно понимает и чувствует, что Уизли давно к нему неровно дышит. Хоть и отрицает сей факт. Девушка, теперь оказавшись в другом положении, вздрагивает уже от холода металла на своей шее.       — И что дальше? Убьешь? — Тихий шепот, который он точно слышит. А внутри возникает вновь тот жар, то тягучее желание. Проклятие.       — Нет, не сегодня, рыжая, не сегодня… — Он наклоняется к ней ближе, между их лицами буквально несколько сантиметров. Антонин убирает руку с клинком в сторону, дабы не навредить. — Тебе повезло, ты будоражишь мою кровь, Джинни. Единственная, кому это удалось.       Её глаза расширяются. Это сейчас что было? Он ей признался в симпатии или что? Слов даже в своей голове она найти не может. Сердце бьётся об грудную клетку, словно сейчас пробьет насквозь. Его губы опасно близко, и, не отдавая отчёт своим действиям, Уизли поддаётся вперёд, а затем целует. Сама. Первая. Нарушает все преграды, все правила и устои в своей голове. Он её мания. Он её слабость.       Антонин Долохов оказался для неё тем воздухом, без которого ей было трудно дышать.       По телу бегут мурашки, пальцы рук покалывает от переполняющих чувств. Антонин её не отталкивает, а наоборот, распределяя свой вес на одну руку, за шею притягивает Джинни ближе к себе. Поцелуй выходит горячим, чувственным, настолько, что мозг отказывается работать. А тело тянется ещё ближе. Его губы на удивление мягкие, нежные и теплые. Хотя казалось, что это не так. Уизли расслабляется и позволяет плыть на волнах этого приятного чувства внутри.       Когда им перестает хватать воздуха, мужчина отстраняется первым. Он тяжело дышит и лбом прижимается к её, прикрывая глаза. Опасная привязанность, которую он к ней начал чувствовать. Опасные и губительные чувства для них двоих.       — Тебе пора возвращаться, твои друзья рыскают в лесу. — Голос Антонина тяжелый, словно он с трудом себя контролирует. А Джинни так и держит глаза закрытыми.       — Я плохо знаю лес. — Тяжесть мужского тела пропадает, а затем и её самого поднимают с земли, ставя на ноги. В руках появляется палочка, которую Долохов вложил в ее руку.       — К школе можно трансгрессировать, рыжая. — Его голос полон иронии, но не злой, а наоборот, безобидной.       Джинни смотрит на мужчину, и её сердце пропускает удар. Она понимает, что теперь намного глубже связана с ним. Понимает, что попала в плен чувств.       — Отпускаешь? — Девушка приподнимает бровь, вновь беря контроль над всеми своими эмоциями.       — Отпускаю вернуться к своим. — Он обходит её с правой стороны и делает несколько шагов, оставляет за своей спиной. А затем стремительно разворачивается и за руку притягивает к себе. Целует в лоб. — Твоя задача, Уизли, невероятно проста. Выжить. Не для себя. А если ты провалишь эту задачу, храни Мерлин тех, кто сражается на стороне Ордена. Ибо тогда меня ничего не остановит.       А затем он делает шаг назад и исчезает. Оставляет её одну. Уизли выдыхает, на губах появляется нелепая улыбка.       — Выживу, Антонин, не сомневайся. — Голос в пустоту, а внутри умиротворение.