Черновик

Ну кто бы мог подумать, что уже будучи чунинами и ходящими на опасные миссии, всë равно надо будет ходить в Академию на новый, более продвинутый курс для общего образования... Физика... Как же Боруто еë не любил. Он прекрасно знал этот предмет, и к самой физике претензий не имел. Но вот учительница... Она рассказывала всë нудно и монотонно, в отличие от Шино-сенсея. А потом ещё требовала решать задачки особенным способом... Да и Узумаки в целом любил поспорить с учителями. Сегодня тема была "Колебания". И зайдя в класс, он обнаружил, что на его месте сидит какой-то пацан из средних классов. Видимо, переписывает контрольную. Что-ж, первая мысль – попросить уйти, место то всë-таки его. Но вдруг его взгляд упал на сидящую на парте позади Учиху. Чоу Чоу заболела, и теперь она сидела одна. Не долго думая, Боруто подошëл и сел рядом. – Я присяду? – невзначай спросил блондин, уже расклыдывая свои вещи и заранее зная ответ. – Конечно. – так же безразлично вздохнула обладательница Шарингана. Она больше не испытывала той неприязни к Узумаки, которая отчëтливо виднелись в их детстве. Со времени объединения их в команду прошло уже больше трëх лет, и Учиха сильно изменила своё отношение к парню. Конечно, в еë глазах он навсегда останется тем идиотом, но... Вслух она этого никогда не признает, но за это время Боруто стал для неë гораздо больше, чем просто другом. От чего-то когда она просто смотрела на него, в животе появлялось странное щекочущее ощущение. А от его улыбки будто прибавлялась энергия и силы, и на душе сразу становилось так легко и тепло... Но было и одно очень неприятное чувство, которое в последнее время появлялось всë чаще. Особенно ярко оно проявляло себя, когда Боруто разговаривал с другими девушками. А если он ещё и улыбался рядом с ними... Сараде не потребовалось много времени, чтобы понять, что это ревность. Но с каких это пор она ревнует Узумаки?! По сути ведь, она даже не имеет права его ревновать... Но от этих убеждений противное чувство никуда не девалось, и упорно донимало Учиху каждый раз всë сильней. Она влюбилась. По уши втюрилась в этого прекрасного идиота...

***

И вот, теперь он сидит с ней за партой, и еë живот снова свело лëгкой щекоткой. Черновик заманчиво лежал на столе, но рисовать в нëм при Боруто она не решится никогда. Так что оставалось просто слушать учительницу и писать конспект, хотя она и так в этой теме прекрасно разбиралась. Боруто просто вертел ручку. Он решил ограничиться записью "Классная работа", не вдаваясь в особые подробности. Но тему урока он прекрасно почувствовал на себе, так как за прошедшие минут 10 от имитации изучения колебаний, он конкретно так заколебался. Узумаки перевëл свой взгляд на Сараду. Она сидела и внимательно слушала лекцию про свободные колебания, параллельно ведя конспект своим красивым почерком и в то же время успевая зарисовывать в тетради маятники. И зачем? Боруто более, чем уверен, что она так же, как и он всë знала даже больше академического курса. Может, ей просто это нравилось? Блондин завис, смотря на грациозно скользящую по тетрадному листу ручку. Ровные буквы, небольшие зарисовки... Сарада прекрасно рисовала. Она частенько участвовала в творческих проектах, где нужны были художники. И признаться честно, Боруто находил еë рисунки куда более красивыми, чем рисунки Иноджина, которыми все почему-то так восхищались. Для него рисунки Учихи были живее, красочнее, да и просто приятней. Она очень красиво рисовала природу. Голубоглазый мог вечно рассматривать еë живопись акварелью, маслом или просто рисунки цветными карандашами... А ещё Сарада превосходно чертила. С первого раза у неë получались идеальные чертежи, схемы, графики, поясняющие картинки и т.д. Линия была ровной, плавной и чëткой. И самое главное – Боруто знал, что это не дар или талант, как у Иноджина, к примеру. Сарада очень долго тренировалась и училась рисовать и сама, и по курсам. И в результате достигла такого результата. И Боруто ей восхищался. Интересно, а она рисует людей? Узумаки не помнил, чтобы Учиха когда-нибудь рисовала именно живых людей с натуры. Вспомнился недавний случай, когда какой-то парень подошëл к брюнетке и попросил еë нарисовать его портрет за некоторую сумму. Однако Сарада сразу же отказалась. Кажется, она сказала тогда, что не рисует кого попало или что-то вроде того... Она была прекрасна... И хоть сначала Боруто пытался это отрицать, потом довольно сразу осознал, что Сарада ему нравится. Не просто нравится, он по уши в неë влюблëн. И как он это признал, появилось странное чувство собственности. Почему-то только он имел право давать Учихе ручку, прикрывать еë на миссиях, покупать ей бургеры и еë любимый чëрный чай, спорить с ней, видеть еë улыбку, получать от неë подзатыльники... Подумать только, он и правда ревновал, когда она избивала вражеских шиноби... Да даже когда она улыбалась Мицуки, Узумаки чувствовал укол ревности. Мицуки, который шипперит его и Сараду ещё со времён Академии! А объяснялось всë просто. И хоть он ооочень долго отрицал тот факт, что он еë ревнует... Он еë ревновал. Но лишь потому, что она принадлежит только ему, но вроде ведь и не принадлежит... Боруто был далеко не из пугливых стесняшек. Но признаться в своих чувствах Учихе он никак не решался. Боялся, что они окажутся не взаимными, и он потеряет даже дружбу с ней. Больше всего на свете он боялся потерять Сараду. Каждый день он видит еë, и на душе сразу становится так тепло и хорошо... Она гордая, сильная, сдержанная, добрая, собранная, ответственная и ужасно милая. А еë большие ониксовые глаза... Боруто терялся лишь при одной встрече их взглядов. Под этими мыслями он даже не заметил, как прошëл урок. В этом кабинете сегодня занятий больше не было, поэтому учительница попросила всех поднять за собой стулья. – Оставь, я подниму. – вдруг неожиданно даже сам для себя сказал Боруто. – Хорошо... – ответила Сарада. – Спасибо. – она даже сама не поняла, как согласилась. Обычно она всегда сама поднимала за себя стул и никогда никому не позволяла делать это за неë. Боруто это прекрасно знал и поэтому даже не пытался ухаживать за Учихой таким способом. Но сейчас он вдруг предложил, а она согласилась. Неожиданно. Сарада быстро собрала свои вещи и поскорей пошла на следующий урок. Почему-то стало неловко. Язык будто сам повернулся и согласился. Добравшись до кабинета, а путь этот оказался долгим, поскольку ей нужно было заскочить ещё к нескольким учителям по делам, обладательница Шарингана села за парту и приготовилась к уроку, достав всë необходимое. Как вдруг... обнаружила, что черновика нет... «Может, просто завалялся где-то в сумке?» Девушка с надеждой перетяхнула всю сумку, но так и не нашла заветной тетрадки. «Чëрт, где же он?!» Она точно брала его в Академию. И он 100% был на физике. Но рисовать она в нëм не стала, так как с ней рядом сел Боруто. Неужели, забыла в кабинете?! «Спокойно! Только без паники! В конце концов, что такого может случится?» Сарада пыталась себя успокоить. Ну увидит кто-то еë рисунки, и что? Там ведь нет ничего запрещëнного! Просто... просто Боруто...

***

Подняв стул за собой и за Сарадой, Боруто собрался уходить, как заметил на полу под их партой тетрадку. Подняв еë, она показалась ему очень знакомой. Точно! Это же черновик Сарады! Она постоянно что-то там чертила, писала, рисовала. Наверняка высчитывала какие-нибудь задачки или новые тактики для миссий. Он даже припоминал, как она брала его в кафе и даже на миссии. Видимо, уж больно он ей нравился. «Интересно, что же она там всë время считает? Может, посоветовать ей снизить нагрузку? Или, если вдруг узнаю, с чем у неë пробелы, и над чем она так усердно трудится, смогу предложить свою помощь» – размышлял блондин. И при мысли о том, что он сидит с Сарадой и объясняет ей какую-нибудь тему (она была идеальна во всëм, но всë же должно ведь и у неë быть какое-нибудь слабое место), у него приятно защекотало в животе, а губы расплылись в загадочной улыбке. Он воодушевлëнно распахнул черновик, но вместо рассчëтов и чертежей увидел там... себя. Нет, серьёзно! Там буквально было его лицо, нарисованное карандашом на всю страницу. И он не мог не признать того, что это было очень красиво. Идеально точные пропорции, высочайшая игра светотени... Что-ж, похоже Учиха всë-таки рисует людей. И глядя на своë изображение в черновике этой девушки, стало так приятно... Боруто перевернул страницу. Затем ещё одну. И ещё. И ещё. И ещё. И ещё. И ещё. И ещё. И ещё. Тут он спорит с учителем, тут есть бургер, тут уснул прямо на уроке, тут уграет в приставку, валяясь на диване вверх ногами, тут рассказывает какую-то историю у костра, с набитым ртом и активно жестикулируя, тут тренируется с Саске, тут доказывает на камень-ножницы-бумагу, что может провести хоть двадцать прямых через две точки, тут играет с Шикадаем в сëги, тут он просто стоит, тут сидит, тут несколько листов набросков его фигуры в самых разных позах... А здесь отдельно его рука, вертящая ручку, здесь "небесно-голубые глаза, которые выводят из реального мира и замораживают время" нет, правда, прямо так и подписано! Здесь его "идеальный" нос, "мегамилые усики на щеках". Боруто невольно дотронулся до своих полос, доставшихся ему он отца в "подарок". Не то, чтобы они ему не нравились, он просто не часто обращал на них внимание. Но признаться честно, иногда они и правда его смущали, особенно в детстве. На следущей странице были наброски смеюшейся головы Боруто и, собственно его улыбка отдельно. И опять же, не обошлось без подписей. Смотря на свой нарисованный рот, блондин провёл языком по зубам. Очередной "подарочек" от бати. Нет, он конечно и раньше замечал, что его клыки немного больше, чем у нормальных людей, но на рисунке они явно выделялись. И чëрт, как же круто это выглядело! Узумаки как зовороженный листал тетрадку. Это было последнее, что он ожидал найти в черновике Учихи! – Ахренеть, даттебаса... – вырвалось у него изо рта. С восторгом в глазах захлопнув черновик, Боруто хихикнул сам себе.

***

Весь урок Сарада сидела как на иголках. В голове был только этот несчастный черновик. И как она только умудрилась его посеять? Этот урок был последним, и, кстати здесь они с Боруто были в разных группах. Наконец, прозвенел звонок, и Учиха молниеносно стала собирать свои вещи. Надо было срочно в кабинет физики. Вдруг черновик ещё там? Но прямо у двери из класса девушка чуть не влетела в спину блондина. Остановившись в последний момент, та хотела осторожно его обойти и продолжить свой путь. Но еë остановило тихое "Боруто-кун". Тело само повернулось, и перед глазами Сарада увидела, что Сумире протягивает Боруто учебник. Кажется, по искусству создания оружия, но это сейчас значения не имело. От беспокойства за черновик так и след простыл. К ушам вновь подкатила кровь. «Какого чëрта он УЛЫБАЕТСЯ Сумире?! А она как смеет так невинно смеяться и строить эту тошнотворную рожицу?!» Раньше Сарада бы не за что не поймала бы себя на таком, но сейчас... Они ведь подруги... Сумире же тоже нравится Боруто, это вовсе не секрет, в отличие от неë самой. «Да и если бы Боруто испытывал к старосте какие-то чувства, то наверняка они бы встречались. А если они уже, просто я об этом не знаю?!» – вдруг пронзило Учиху. Да так, что еë аж всю передëрнуло. – Сарада... Эй, Сарада! Земля вызывает Салат-чан, приëм! – она даже не заметила, как он к ней подошëл! – А?! – воскликнула девушка, нервно оглядываясь и неожиданно для себя столкнувшись взглядом с небесно-голубыми глазами. И вдруг вечно удивлëнные и по-детски широко распахнутые глаза немного сузились и стали больше напоминать хитрые лисьи. – Ревнуешь? – его губы раплылись в самодовольной улыбке, обнажая клыки. – Ч-чего, шаннаро?! – подавилась Учиха. Еë щëки стали заливаться краской. – С какой стати мне тебя ревновать, Узумаки? – она сложила руки на груди, пытаясь сохранить гордость и безразличность. – Хи-хи) – в глазах Боруто заиграл озорной блеск. «Какая она милая, когда пытается скрыть свои чувства, даттебаса...» – А я вижу, что ревнуешь, даттебаса. «Он сейчас пытается флиртовать или просто дразнит как всегда? Чëрт с ним, мне надо найти черновик!» – пронеслось в мыслях у Сарады. Девушка в смущении и непонимании смотрела на блондина. Вдруг Боруто наклонился и прошептал ей на ухо так чтобы только она могла услышать: – Мне кроме тебя никто и даром не нужен. Если бы на Учиху сейчас навели тепловизером, он бы моментально вышел из строя. Вся краснючая и горящая Сарада подняла свои широченные глаза на парня. «Что только что произошло, шаннаро?! Боруто, он... ОН ЧТО, ТОЛЬКО ЧТО ПРИЗНАЛСЯ МНЕ В ЛЮБВИ?! Или я уже схожу с ума?! Чëрт, почему все на нас пялятся?! Почему он так на меня смотрит?! Господи, его голубые глаза... Кто-нибудь, разбудите меня!» Сердце стучало как бешенное и было готово выпрыгнуть из груди. А затем Боруто, наблюдавший за реакцией девушки снова наклонился и поцеловал еë в лобик, после чего взял за руку и потянул в на улицу, не в силах скрыть свою улыбку. Он в жизни не видел такой смущëнной и растерянной Сарады. Наконец, на улице она смогла вымолвить из себя несколько слов. – Что... это... было,... Боруто...? – Планировалось, как признание в любви. – пожал плечами парень. Знали бы вы, какой хаос творился у него внутри в это время! Мысли носились тюда-сюда, и он никак не мог собрать их в кучу. – Я тебя люблю, Сарада... – наконец вымолвил блондин, смотря прямо в глаза Учихи и всë больше красная сам. – И я... тебя люблю... Боруто... – всë больше афигевая от ситуации проговорила Сарада. – Давай... встречаться? – выдавил из себя Боруто. – Давай... – всë ещё не отрывая от него глаз произнесла Учиха. А тем временем, Иноджин, ворча протянул Шикадаю купюру. – Говорил же, что он первый признается. – усмехнулся Нара, забирая свои честно заработанные деньги. – Мицуки, с тебя 10 пачек чипсов! Ты проспорил. – победно воскликнула Чоу-Чоу. – Не хочешь обменять на совместный поход в кафе? – Что?! – Нет? – Это ты меня что, на свидание зовëшь?! – Возможно. Не хочешь? – Хочу...!

***

Тëплый летний вечер, Боруто сидел на заборе, беззаботно болтая ногой и легонько перебирал струны гитары. Его мазолистые пальцы плавно скользили, наигрывая незамысловатую мелодию. Время от времени блондин напевал себе под нос что-то про закат, жизнь и чëрный чай... Сарада разместилась внизу под деревом. Еë рука неторопливо водила карандашом в блокноте, всë чëтче вырисовывая образ парня с гитарой. На минуту она оторвалась и взглянула на заходящее солнце. Невероятно красиво. Но тут же поймала на себе проницательный взгляд голубых глаз. Несколько секунд они смотрели в глаза друг друга. Боруто протянул ей руку, и она поняла его без слов. Девушка поднялась с травы и отряхнула юбку. А затем, взявшись за руку блондина, лëгким движением забралась на забор, держа в левой руке блокнот с карандашом. Брюнетка села рядом, положив голову ему на плечо. Они часто так сидели, особенно летом. Он играл ей на гитаре, а она рисовала его. И оба это обожали. Сарада никому не показывала свои рисунки людей. Вроде бы нет в этом ничего постыдного, да и получались они у неë довольно неплохо. (На самом деле не "неплохо", а очень красиво) Но по какой-то причине, Учихе было дискомфортно рисовать людей, а тем более показывать кому-то свои художества. Но не его и не ему. Боруто был единственным исключением. Его рисовать было... приятно. Это успокаивало и просто доставляло ей безумное удовольствие. Она знала наизусть каждую его прядку и каждый шрам, но всë равно каждый раз полностью погружалась в процесс. Возможно, это было из-за его эмоциональности и гиперактивности. Он до сих пор постоянно корчил смешные рожи, всë время носился и не стоял ровно ни минуты. И зарисовки таких мимолëтных моментов стали для Сарады повседневными и совершенно обыденными занятиями. Поначалу непривычно было видеть этого сорви-голова парня таким... спокойным. Да она и сейчас время от времени удивляется. Он никуда не бежит, не орëт, никому ничего не доказывает. Он просто... есть. Он сидит на заборе, порой на дереве, а иногда и вовсе рядом с ней. И брынчит какую-нибудь мелодию на своей гитаре... Кто бы мог подумать, что Боруто умеет играть на гитаре... Причëм, довольно хорошо. Но сам он почему-то стеснялся своего таланта и взял с Сарады клятву никому о его секрете не рассказывать. Что-ж, впрочем, она могла его понять. Она любила Боруто. Любила как и озорного вечно бесячего мальчишку, так и тихого и спокойного парня. Он был тем единственным, кто заставлял еë смеяться, когда она была не в настроении даже просто улыбаться. А Боруто затих, залюбовавшись Сарадой на фоне розового заката и первых звëздочек. Ветер мягко колыхал еë короткие чëрные волосы, которые она относительно недавно постригла под аккуратное каре. Не то, что в детстве, теперь еë причëска была гораздо аккуратней и женственей. От неë приятно пахло чëрным чаем. Узумаки даже не заметил как, но этот запах стал его любимым и самым дорогим... Взгляд парня скользнул по блокноту, который он и подарил. И этот блокнот он обожал листать больше всех комиксов про крутых ниндзя и прочих вещей. Он знал его вдоль и поперëк, но всë равно всякий раз рассматривал каждый рисунок. Его любимый был тот, где Сарада нарисовала их вместе, сидящих под этим самым деревом с мороженым. Как оказывается приятно, когда тебя рисуют. А когда это делает самый близкий в мире человек, и ты знаешь, что он получает от этого удовольствия не меньше... И каждый рисунок был уникальным. И теперь это был полноценный блокнот, а не невзрачный школьный черновик, как два года назад. Подумать только, если бы не эта случайность, он бы не узнал, что его чувства взаимны и не решился бы ей признаться... Да, хоть он и ведëт себя так беспечно и уверенно, на деле он тот ещё трус... Он боится. Боится быть отвергнутым, боится опозорить отца, боится не стать великим шиноби, как дядя Саске. Но больше всего на свете он боится потерять еë. Сарада. Она принимает его таким, какой он есть. И шумным балбесом, и просто обычным парнем. Рядом с ней ему не нужно одевать маску, которую он даже представить себе не мог, что сможет когда-нибудь перед кем-то снять. С ней он не боится показывать свои настоящие эмоции. Да, пусть это не та прилипчивая натянутая улыбка, которая как жирный перманентный маркер перекрывает всë, что внутри. Здесь, с ней он улыбался по-другому, искренне. И пусть эта улыбка была не такой широкой, немного кривой... Но тот неподдельный блеск в еë ониксовых глазах в очередной раз доказывал ему, что здесь всегда рады ему настоящему. С Сарадой было невероятно уютно и правильно. Рядом с ней даже молчать, особенно молчать было приятно... Боруто заправил за ухо выпадшую порядку чëрных волос девушки. Та невольно вздрогнула от его прикосновения. В самом начале их отношений у неë в животе летали бешенно носились бабочки, а всë тело покрывалось мурашками. Теперь же было только приятное тëплое чувство, которое мягко заполняло собой всю пустоту внутри. Парень открыл рюкзак и достал оттуда два свëртка и термос. – Будешь? – он протянул один свëрток брюнетке. – Опять бургеры? – с улыбкой вздохнула Учиха. Вот что с годами никак не изменилось, так это любовь Узумаки к острым бургерам. Но Боруто не ответил, с детской искоркой в глазах разворачивая свой бургер. Сарада усмехнулась и откусила свой. Мягкий хлеб, хрустящие овощи, сочное мясо и... – ШАННАРО! – вскрикнула брюнетка, да так, что Узумаки чуть не свалился с забора. И с непониманием уставился на свою девушку. – Сара? – осторожно спросил парень, уже представляя, как получит звездюлей, так как уже понял, за что. – Идиот, ты бургеры перепутал! Я терпеть не могу этот острый соус, а ты ещё и тройную порцию небось попросил! – возмущалась обладательница Шарингана, пока Боруто протягивал ей термос с чëрныи чаем. – Извини, виноват, даттебаса... – он на мгновение опустил взгляд на землю. – Но вот я тебя всë равно не понимаю! Это новый супер-острый бургер с повышенной остротой! Я бы всë отдал, чтобы его попробовать, так что ты считай везунчик! И вообще, я ж не виноват, что они упаковки такими похожими делают! – пытался он выкрутиться, уже задрав голову повыше. А затем не так громко пробубнил. – Говорят, первый укус забирает себе всю самую остроту, даттебасса... – Да? Так хочешь этот первый и острый укус? – подняла одну бровь Сарада. – Да я бы... – но договорить он не смог, так как горячие губы Учихи со страстью накрыли его. Боруто почувствовал так обожаемую им остроту у себя во рту. Он нагло запустил свой язык в рот Сарады, требуя большего, что впрочем, делал далеко не в первый раз. Он почувствовал, как тëплый язык девушки плавно водит по его клыкам, переходя всë глубже внутрь. Спустя чуть больше минуты брюнетка отстранилась, так как воздуха стало не хватать, да и острота уже разъедала рот и еë надо было срочно чем-то затушить. И желательно чаем. Желательно чëрным. Желательно без сахара. Желательно как раз тем, который принëс Боруто. Сделав освежающий глоток, хоть чай был очень горячим, девушка этого практически не чувствовала, она вновь взглянула на блондина. У них обоих щëки были красными от жгучей остроты соуса. – Доволен? – ухмыльнулась обладательница Шарингана. – Более чем) – довольно улыбнулся Узумаки, легонько облизывая горящие губы. Но запивать чаем он их не спешил. Ему нравилось такое жгучее ощущение. Не говоря уже о способе его появления в его рту. – Надо почаще путать бургеры, даттебаса... – как бы размышляя произнëс парень. – Только попробуй, шаннаро! – Сарада погрозила ему кулаком. Боруто на это лишь засмеялся и посмотрел на небо, где уже во всю сверкали звëзды. – Завтра дядя Саске возвращается... – вдруг произнëс обладатель Кармы. – Как думаешь, за сколько минут он меня убъëт? – Боруто! – она в шутку пихнула его в бок. – Мы встречаемся уже два года, а он до сих пор не знает?! – Ну я ж не виноват, что он постоянно на такие долгие миссии ходит, даттебаса! Может, и в этот раз пронесëт... – он по привычке почесал свой золотой затылок. – А я возьму и поцелую тебя прямо у него на глазах. – озорно хмыкнула Сарада. – Валяй! – усмехнулся блондин. А затем резко спрыгнул с забора. И прежде, чем Сарада успела хоть что-то сообразить, с силой ударил по доскам, из-за чего забор зашатался, и Учиха полетела прямо в его объятия. Девушка не сопротивлялась. Она привыкла к таким выходкам своего парня. И по правде говоря, они ей даже нравились. Сараде всегда нужен был план, и не один, она всегда должна была быть уверенной в ситуации и точно знать, что будет дальше. Но этого балбеса она никогда не могла прочитать. Возможно, потому что он и сам не знал, что придëт ему в голову в следующее мгновение. И эта непредсказуемость цепляла. Она очень сильно выделялась из еë привычного мира. Но вместо паники и тревоги, она приносила с собой только спокойствие и странное удовольствие... Ей это никогда не надоест. Поймав брюнетку, Узумаки сел под деревом, скрестив ноги по-турецки и усадил девушку к себе в ноги. А затем обнял еë за талию и опустил голову на плечо, уперевшись подбородком. Сарада всë прекрасно понимала без слов. Она открыла свой блокнот и стала неспеша перелистывать страницы, показывая новые рисунки. Зарисовки чертежей по улучшению деревни (ох уж эта еë мечта стать Хокаге, и сюда закралась. Но Боруто всегда будет рядом, чтобы еë поддержать и защитить), красочный рассвет, раскидистое дерево, и конечно же он. Окончательно стемнело, и они сидели, окутанные серебряным светом Луны. Это их не первый и не последний вечер. Впереди ждëт ещё целая жизнь и куча дел. Ну а пока они просто сидят под деревом и наслаждаются друг другом.