От ненависти до любви

Осень 2019 года. Мир снаружи сходил с ума от пандемии под названием COVID-19, мир закрывал границы, люди прятали лица под масками. Семья Петровых не думала, что это заденет их. И вот настал тот несчастный день. Для Антона Петрова начался настоящий локдаун, когда родные зайдя в его комнату сказали ему. -Антон, мы тут с матерью решили...Видя всю ситуацию в мире и боясь за ваше здоровье с Оленькой, мы решили на время переехать подальше от города, а именно в Орлово. Поэтому прямо сейчас уже можешь собирать вещи, выезд утром. А, и с новой школой мы уже договорились, это конечно не лицей, но за то бесплатно и уверен образование там такое же как и в вашем с Олей лицее. Антон ощалеший от такой нежданной новостью был в полном шоке. Он уже начал гонять у себя в голове то как же он там будет поживать без интернета, и если все же он будет, то насколько скоростной, как он будет без своего лучшего друга..Без ночных прогулок с ним да и вообще о городской жизни. Он конечно не был в восторге, но спорить с родителями не было смысла, так как не ему все же решать. Утром собравшись и выйдя из подъезда они сели в свою машину, Оля мило посапывала. Она была в восторге в отличие от Антона, она очень любила тишину и покой, а особенно природу. Друзей же она и новых найдет, ведь в возрасте их куда легче найти, чем уже в подростковой жизни. Пока они ездили по шоссе, мама лишь молчала смотря то в окно то на отца. Обстановка была напряжённой, ведь мы ехали туда, где ничего не знали, считай жизнь с чистого лица. Ехав приблизительно часа 2, черный внедорожник отца пересек покосившуюся табличку с надписью «Орлово». Проехав ещё минут 10, машина отца остановилась возле 2-х этажного покосившегося от времени дома. Их новый дом - это двухэтажный сруб, который отец купил в приступе паники, пытаясь спасти разваливающийся брак. - Здесь будет тихо, Антоша, самое то для твоих рисунков, ты же у нас любишь этим заниматься? - сказала мать, нервно теребя край своей сумочки, которая смотрелась здесь так же нелепо, как и они сами. -Никаких городских соблазнов, только учеба, рисование и свежий воздух. «Тихо», - мысленно усмехнулся Антон приговаривая: -Мам, а чего он такой старый?Мама лишь скорчила лицо и со злостью просмотрела на отца, тот лишь пожал плечами. День шел, отец с Антоном разложили все вещи по местам, из небольшого контейнера прикрепленного к машине. Вещей было мало, ведь они надеялись, что все устаканится быстро. Его комната на втором этаже быстро превратилась в рубку космического корабля, потерпевшего крушение на чужой, враждебной планете. На фоне бревенчатых стен, помнящих еще советские времена, его сетап выглядел вызывающе. Изогнутый монитор заливали комнату холодным синим светом. Мощный игровой ПК, купленный отцом в качестве хорошо законченного 10-го класса. Его уже поставленный ПК гудел кулерами, перебивая завывание ветра за окном. Антон сидел в центре этого цифрового святилища, сгорбившись в уже разложенном кресле. На столе вибрировал Айфон 11 - последняя модель, которую в этом поселке как он думал видели разве что по телевизору. Антон удивился, что здесь вообще ловит мобильный интернет, в сообщениях были лишь сообщения от друзей и его лучшего друга коим было интересно как он там, в богом забытом месте. Но все эти пиксели, не приносили радости. Они были лишь дорогой шумоизоляцией. Снизу донесся звон ссоры. Затем - приглушенный крик матери и холодный, бубнящий ответ отца. -Карина, ну не было здесь домов лучше, мы полечим этот дом, обещаю, у нас же есть с тобой средства!Да и лучше тут, на свежем воздухе с природой, до Москвы можно даже на маршрутке доехать да и зачем в городе дышать всю эту дрянь. Проговаривал отец. Антон натянул на голову массивные наушники с активным шумоподавлением. Мир схлопнулся до басов в его ушах. Он не играл, не смотрел фильмы. Он просто смотрел на динамическую заставку рабочего стола, где неоновые фигуры бесконечно пожирали друг друга. Его состояние не было черной дырой, оно было холодным, выжигающим эмоции. Прошел день. Он знал, что сидеть в четырех стенах это не вариант, ладно бы ещё вай фай был, но без него делать было нечего, а мобильная связь дай бог покажет три полоски. Воздух в доме стал ядовитым от невысказанных обид родителей и он вышел на улицу. На улице было серо. Грязь в поселке была особенной - липкой, жирной. В принципе как и думал Антон. Он вышел за ворота, чувствуя себя водолазом в скафандре. Бежевое пальто, слишком чистые кроссовки, черная тканевая маска на лице (в городе без нее уже не выходили, здесь же на него смотрели как на прокаженного). И, конечно, белые «затычки» в ушах , а именно наушники - маячки его счастья. Он шел по главной улице, единственной в этом поселке, но и длиной стараясь не ступать в глубокие лужи. Местные жители, редкие прохожие в серых куртках, провожали его долгими, тяжелыми и странными взглядами. В этих взглядах не было любопытства, только глухое раздражение. -О, небось мажор из Москвы к своей бабке приехал, - проговорил мужик, скорее всего своей жене. Он был живым воплощением того мира, который забыл об их существовании. Возле здания поселковой администрации, где еще висел облупленный герб СССР, стояли двое на вид хулигана. -Опана, зырь, Бяшь, - голос пробился даже сквозь музыку. Рома Пятифан, местный авторитет в спортивном костюме, сплюнул под ноги, преграждая Антону путь. Его взгляд сразу зацепился за кроссовки Антона, а потом поднялся к ушам. - У него чё, уши светятся? Эу, городской! Рядом с ним, переминаясь с ноги на ногу, стоял Бяша - щербатый, с вечно бегающими глазами. -Это чё айрподсы, на, - прошепелявил Бяша, разглядывая Антона как диковинную зверушку в зоопарке. Дорогущие, походу Ромыч. Как моя хата стоят, на. Уверен. Антон остановился. Сердце глухо ударило в ребра. Он не боялся драки - ему было просто все равно. Апатия после столь резкого переезда была сильнее страха. -Слышь, мажор, - Рома шагнул ближе, от него пахло дешевыми сигаретами и агрессией. - Ты чё тут забыл в таком прикиде? Папочка прислал проверить, как холопы живут, или к позабытой бабке своей?Или чё?Чё молчишь? Музыка в башке мешает?Помочь?? Антон медленно поднял руку и, глядя Роме прямо в глаза, демонстративно дважды постучал по правому наушнику. Звуки улицы - лай собак, шум ветра и тяжелое дыхание Ромы - ударило в его уши. -Я просто иду мимо, - голос Антона был безжизненным, плоским. В нем не было вызова, только смертельная усталость. Рома на секунду опешил. Он ожидал страха, дерзости, чего угодно, но не этого полного отсутствия интереса к жизни. -Вали отсюда, - процедил Пятифан, теряя запал. - Пока цел. -Ромыч, ты чё его отпустил, на себя не похож чёт ты, такой шанс был урвать их, на, проговорил Бяша. -Бяш, да ну его нахер, видно же, чуваку и без нас худо, чё то в его жизни случилось сильнее всех обид. Ох..Ебанная деревня...Пацан в гости приехал а уже гниёт - сказав и проматерившись сказал Рома. Антон тапнул по наушнику, отрезая их от себя, и пошел дальше, не оглядываясь. Он не видел, как Рома с досадой пнул ком грязи. И он не видел, что за этой сценой наблюдала она. Из скамейки возле детской площадке , на него смотрела Катя Смирнова. Ее рука сжимала старый андроидский телефон с треснувшим экраном, который ей отдала мать. Она видела эту сцену: серый, грязный фон поселка. Его чистое пальто, его прямая спина, эти проклятые на вид дорогие белые наушники, торчащие из ушей, как символ его превосходства. -Ненавижу таких - прошептала Катя, своей подруге и ее дыхание запотело на холодном стекле. Ее же подруга проговорила: -А он ничего, волосы беленькие такие на голове, в дорогой одежде, эх.. да я бы за такого с руками да с ногами урвала бы... Надеюсь он к нам не проездом. Смотря на всю красную как помидор подругу, она прошипела ей: -Ага, поиграется с тобой, как твой Дима и бросит тебя за ненадобностью и будешь мне плакаться, а мне потом сплетни про него гонять. -Да ну его!Все равно у него будущего нет, даже букет цветов и то с клумбы какой то сорвал, романтик блин!А этот.. Катю бесило не то, что он богат. Её бесило, что имея всё то, о чем она мечтала - возможность сбежать в музыку, в другой мир, в качественную жизнь, - он выглядел так, будто собирается повеситься на первом же суку. Он не ценил того, что имел. И за это она решила, что эта жизнь не заставила его почувствовать настоящую боль, а не ту, которую он сам себе придумал в своем невинном богатом домике.