От ненависти до любви

Туман за окном школы перестал быть просто погодой - он просочился внутрь, заполнил коридоры и лег липкой пленкой на легкие. Антон перестал есть. Завтраки, которые мама по привычке ставила на стол, казались сделанными из серого картона. Его глаза, обведенные темными кругами, постоянно слезились от бессонницы, а зрачки сузились до игольных ушек. В каждом отражении - будь то заляпанное зеркало в туалете или стекло книжного шкафа - ему мерещился он. Высокая фигура в черном, застывшая в тени. Антону казалось, что звери из леса переехали в школу: он слышал цокот когтей по линолеуму за спиной, но, оборачиваясь, видел лишь пустой класс. - Шо за фигня на, Антоха? - Бяша перехватил его у раздевалки, боязливо заглядывая в лицо. - Ты на мертвеца похож, на. Будто тебя уже закопали, а вылезти забыли. - Всё нормально, - выдавил Антон. Голос был чужим, ватным, словно он говорил из-под толщи ледяной воды. В ушах стоял тонкий, едва слышный свист, заглушающий реальность. Развязка наступила на большой перемене. Воздух в школе был перегрет и пах хлоркой. Катя Смирнова кипела: утренний скандал с матерью из-за плохих оценок по мнению матери оставил во рту привкус желчи. Ей нужно было на ком-то сорваться. И тут под руку попался Петров - бледный, потерянный, идеальная мишень. - Что, Петров, очки не помогают реальность разглядеть? - её голос, звонкий и противный, разрезал гул коридора. -Слышала, твой папаша чемоданы пакует? Наверное, просто тошно стало смотреть на твою кислую мину. Ты же у нас «золотой мальчик», гордость школы... А на деле - пустое место. Даже Полина поняла, что с комнатным растением каши не сваришь, и выбрала нормального пацана. Антон замер. Слова Кати падали на него, как тяжелые камни. В голове в безумном миксе смешались крики матери из кухни, хруст снега под лапами волка и тот самый леденящий смех из леса. Стены коридора поплыли. Реальность дала трещину, пропуская внутрь холод. Он медленно повернул голову к Кате. Она осеклась, подавившись следующим оскорблением. В глазах Антона не было злости или обиды. Там была черная, абсолютная бездна. И вдруг плотину прорвало. Антон не просто заплакал - он зарыдал, страшно и надрывно, захлебываясь собственным дыханием. Это был звук сломленного человека. Его колени подогнулись, он закрыл лицо ладонями, пытаясь спрятаться от мира, который его уничтожил. У Кати внутри что-то оборвалось. Весь её гонор испарился, уступив место липкому ужасу. «Что же я наделала?» - пронеслось в голове. Она сделала робкий шаг вперед, протягивая руку к его плечу, желая то ли извиниться, то ли просто остановить этот крик, но... - Фу, ну ты и нюня, Петров! Сопли распустил, как девчонка прям! - влез Семён Бабурин. Желая показать свою крутость перед Катей и «наказать» плаксу, Семён с силой, вложив весь свой вес, он толкнул Антона в плечо. Тот, потерявший всякую опору под ногами и ориентацию в пространстве, качнулся назад. Он стоял на самой верхней ступени лестничного пролета. Мир застыл в стоп-кадре. Катя видела, как расширяются от ужаса глаза Антона, когда он понял, что за спиной -, пустота. Глухой, костяной звук первого удара о бетонную ступеньку заставил всех в коридоре вздрогнуть. Потом еще один удар. Тело Антона кувыркалось вниз, как тряпичная кукла, выбивая дробь по лестнице. Когда всё стихло, он лежал у подножия в неестественной, вывернутой позе. Его очки отлетели в сторону, одно стекло треснуло. По холодному кафелю, медленно и неумолимо, начала растекаться густая, пугающе яркая лужа крови. - АНТООООООН! - истошный, нечеловеческий крик Кати разорвал мертвую тишину школы. Семён побледнел, его руки затряслись, а из-за угла, в тенях лестницы, послышалось тихое, одобрительное хихиканье, которое слышал только умирающий воздух. Тишина после крика Кати была недолгой. Она длилась ровно столько, сколько нужно, чтобы осознание катастрофы пробилось сквозь школьную суету. А затем здание взорвалось хаосом. Рома моментально появился в коридоре через считанные секунду. Увидев лежащего друга и испуганного Семёна, он всё понял без слов. - Сука... - выдохнул Рома. Он сорвался с места на Сёму. Первый удар пришелся Семёну в челюсть, второй в живот. Рома бил жестоко, профессионально. Бяша пытался его оттащить, но Рома был в ярости. - Если он сдохнет, я тебя закопаю, жиртрест! - орал Пятифан, пока ученики не разняли их. Катя сидела на полу рядом с Антоном, пачкая белую блузку в крови. Она держала его за руку и шептала: - Прости... Тоша, пожалуйста, не уходи... Я не хотела... Секунды длились минутами, почти сразу же прибежала к лестнице Лилия Павловна. Увидев распростертое тело Антона и багровую лужу, она побледнела так, что стала похожа на лист бумаги. - Назад! Всем отойти! — сорвалась она на фальцет, отпихивая столпившихся зевак. Семён Бабурин лежал наверху, прижав трясущиеся руки к груди. Его лицо приобрело красный и отекший оттенок. Но все же Рома остановился из за угроз учителей. - Я... я просто толкнул... легонько... - шептал он с кровью во рту, но его никто не слушал. Катя же просто сползла по стенке. Её трясло в беззвучной истерике. Она смотрела на свои ладони, будто на них уже проступила кровь Антона. Директор школы, задыхаясь, прибежал из своего кабинета. - Звоните в скорую! Живо! - рявкнул он секретарше, которая высунулась в коридор. Через минуту она вернулась, бледная как смерть: - Борис Геннадьевич... линии обрезаны. То есть... связи нет. Помехи одни. И сотовые не ловят из-за этого проклятого тумана! - Машину заводите! - крикнул кто-то из учителей. — Его нельзя трогать, у него шея может быть сломлена, но и ждать нельзя! Уазик физрука зарычал во дворе школы через пять минут. Туман за окнами стал настолько плотным, что капот машины исчезал в белой вате. Антона аккуратно, стараясь не шевелить, переложили на импровизированные носилки из парт. Он не издал ни звука. Его дыхание было прерывистым, с клокотанием в груди. Когда носилки проносили мимо Кати, она увидела его открытый, невидящий глаз. В нем больше не было бездны - только отражение белой пустоты. - Они же не доедут на, - прошептал Бяша, забившись в угол под подоконником. - В таком тумане дороги нет... Физрук и директор погрузили Антона на заднее сиденье. Мотор взревел, машина тронулась, медленно погружаясь в белое марево. Фонари уазика беспомощно бились о стену тумана, не в силах пробить его и на метр. Через десять секунд звуки двигателя стихли, поглощенные тишиной, будто машина просто растворилась в воздухе. В школе воцарилась жуткая, неестественная тишина. Уроки отменили, но никто не уходил - все боялись выйти за порог, в эту липкую белизну. Катя сидела на полу, обхватив колени. Ей казалось, что из каждого темного угла на неё смотрят звериные маски. - Это ты, - прошептал ей на ухо внутренний голос, подозрительно похожий на голос лисы. - Ты подтолкнула, а Семён просто закончил. Хорошая девочка, Катенька... В это время в лесу, далеко за пределами видимости, послышался долгий, торжествующий волчий вой. Ситуация накаляется до предела. Туман за окнами школы окончательно отрезал живых от остального мира, превращая посёлок в декорацию для кошмара. Уазик физрука медленно полз по колее. Видимость была нулевой - фары просто упирались в белую стену, отражая свет обратно в салон. Физрук, крепко вцепившись в руль, вытирал пот со лба. - Не видно ни черта, Борис Геннадьевич! Дорога будто исчезла! - прохрипел он. - Жми, Михалыч, жми... Парень бледный совсем, - ответил директор, придерживая голову Антона, обмотанную окровавленной курткой. Вдруг машина резко дернулась. Под колесами что-то хрустнуло, но это не был звук дерева или камня. Это был звук, похожий на сухой смех. Мотор чихнул и заглох. - Приехали... - выдохнул директор. Для Антона мир боли исчез. Он открыл глаза и обнаружил себя стоящим перед тем самым Чёрным Гаражом. Но теперь гараж был не из старого железа - он был соткан из теней и шепота. Вокруг него в круге стояли Звери. Алиса, Медведь, Сова и Волк. Они не нападали. Они ждали. - Ну что, Тоша? - лиса Алиса подошла ближе, её хвост заметал его следы на снегу. - Мир людей оказался слишком острым для тебя? Смотри, как они тебя сломали. Посмотри на свою голову - она как разбитая чашка. Антон посмотрел вниз и увидел, что его тень на снегу дрожит и рассыпается на осколки. - Нам не нужны сломанные игрушки, - прорычал Волк. - Но Хозяин говорит, что ты можешь починиться. Просто перестань цепляться за это хрупкое тело. Надень маску, Антон. Маска не чувствует боли. Маска не плачет от обиды. Из дверей гаража начал выходить густой черный дым, принимая форму чего-то огромного и многорукого. После долгого осмотра машина все же с горем пополам машину завелась. Выдохнуви они быстрым темпом поехали дальше. В это время Полина: Полина узнала о случившемся последней. Она задержалась в музыкальном классе и вышла в коридор, когда там уже дежурила милиция, а на лестнице зияло бурое пятно, которое техничка тщетно пыталась оттереть. - Полина, там это... Петрова увезли. Он с лестницы чебурахнулся. Кровищи было - жуть! - выложил ей кто-то из младшеклассников с горящими от возбуждения глазами. Скрипка чуть не выпала из рук Полины. Она медленно подошла к перилам. В воздухе всё ещё висел запах металла и страха. Она увидела Катю, которая сидела на банкете, тупо глядя в одну точку. - Катя... Что произошло? - тихо спросила Полина. Катя подняла на неё глаза. В них не было привычного высокомерия. - Он упал Полин. Мы его... я его... - Катя внезапно начала икать, закрывая рот ладонями. - Он просто упал, ИЗ ЗА МЕНЯ!!!ЭТО Я ВИНОВАТА!!ТЫ СЛЫШИШЬ? - она схватила Полину за рукав. Мать Кати подошла к ней и хотела уже увести ее как вдруг Катя, вся зареванная мигом выбежала из школы направляя путь в больницу к Антону. Её мать даже не успела ее задержать, она буквально вырывалась из ее рук, что та явно не ожидала этого.