Мы с тобой константа

Главная арена уже заполнена фигуристами, а Илья все ищет тёмную макушку. Он вчера подарил ей цветы в благодарность за тот прокат, что она выдала. Она ведь смогла сделать несмотря на страх, а он видел, насколько было страшно. В Милане кстати было уже почти все закрыто в эту ночь, да и какие цветы нужно дарить Олимпийским чемпионкам он тоже не знал. А может и не надо было дарить вообще, вдруг у неё парень есть, ревновать будет? Хотя с каких пор его это волнует, Илья отношений не ищет, теперь новая цель - начать новую серию побед и закончить её минимум золотой медалью Франции в 2030. Для этого нужно много работать? Малинину не привыкать, вкалывать как не в себя на протяжении всех 11 месяцев в году, бороться за принятие себя, давно уже стало обыденностью. Вот Оля снимает чехлы, ступает на полутёмный  лёд и бегает глазами по толпе спортсменов. Илье хочется сразу подъехать, обнять, сказать ещё раз, насколько ему вчера понравилось. Но  он соврёт, если скажет, что ему не нравилось смотреть на неё со стороны. Она была очень красивой: подтянутой, высокой (относительно других фигуристок), очень складной и изящной. Большие зелёные глаза, нос кнопка, довольно тонкие  губы, обычно сжатые в одну линию. Константинова похожа на фарфоровую куклу, твёрдую, но хрупкую. Оля находит его глазами, уголки её губ слегка приподнимаются, и она поднимает руку, смущённо машет ему. Илья лыбиться от этой картины, она донельзя хороша. Номер совместный ставиться быстро. Отдельный выход Олимпийских чемпионов заставляет Малинина чувствовать... Зависть? Нет, Илья не завидует Мише. Но что это тогда, разочарование? Ведь это он должен стоять там и держать Олю за руку, он должен улыбаться во все 32 и раздавать автографы. Плевать на Командник,  не ради него все это было. Но это "должен" впечаталось в него слишком сильно, от него  не отвязаться, не спрятаться, не убежать. Он уже слишком много должен тренерам, болельщикам, родителям, себе. - Are you okay? - слышит Илья от кого-то из фигуристов. - Yeah. I'm fine.- Малинин трясёт головой в надежде прийти в себя и избавиться от этих мыслей. И снова он натыкается на этот изучающий взгляд зелёных глаз. Глаза Олины были до жути пугающими, они все знали и за все корили. Под её взглядом уверенный в себе Илья плавился. В них не было счастья, ни капли. - Я знаю, что ты чувствуешь. Почему? - Илья шепчет это одними губами и по Олиной спине бегут мурашки. - Я заслужила? - Да, без сомнения. - А вдруг это было лишь единожды, я больше никогда так не прокатаю и во мне разочаруются? - Не думай о будущем, живи настоящим. Лезвия мужских коньков заскользили по залитой поверхности, издавая приятный скрежет. Разгон, отталкивание, четверной аксель. Ни одна эмоция не показалась на его лице, даже когда все захлопали. В этом и был весь Малинин - уверенность в себе хлестала через край, точнее так всем казалось. Повторением личного номера Оля занималась мало, он был поставлен ещё а прошлом году, но тогда его прокатать не удалось. А сейчас он казался слишком простым, поэтому единственное решение, которое приняла Константинова, это импровизировать на ходу. В своей группе они часто так делали на свободных тренировках перед отдыхом, любая песня включалась на колонке тренера и после разыгрывания жребия ребята пытались изобразить что-то стоящее. В перерывах общалась, точнее пыталась общаться с другими девочками, но выходило как-то не очень - японки плохо понимали её акцент, а возле Эмбер все время крутилась Алиса, которая, как уже поняла Константинова,  была вовсе не рада объявившейся россиянке. Перед Гала раздавала свои рисунки, фоткалась и жалела. Уже жалела, что приходиться уезжать. Дома ждут, дома любят, но все как-то по-другому. Очень хотелось ещё остаться здесь, погулять по Милану, поесть в общей столовой, покататься на Олимпийском льду. Потому что Оля иллюзий не питала - следующая Олимпиада вряд-ли её, так в России принято, взял золото - отходи, уступай юниоркам, лёгким, прытким и уже поломанным. Взял золото - ты останешься в истории победителей, не в сердцах болельщиков. Фанатов у Константиновой вообще было мало, она взялась из неоткуда и скорее всего пропадёт в никуда через сезон - два. А Оле хотелось творить на льду, порхать на льду. И плевать, что уже 19. Да с каких пор вообще 19 это много? Захочет и пятиквадку прыгнет, а захочет и ритбергер выучит нелюбимый. Ей хотелось доказывать. Сейчас было самое время.

***

Гало прошло хорошо. Прыгнула с Эмбер аксель, с Мишей тулуп и с Ильёй лутц. Закрытие прошло в суматохе. Оля уже скучала, надо перетерпеть до чемпионата, думала она. Уже подсела, как на наркотик, на эти международные старты и на Илью... Константинова верила в любовь с первого взгляда - она была примерной девочкой. Но разве это было возможно ? Да и признаться себе в чувствах было очень очень сложно. Поэтому этот вопрос надо пока отложить, хотя бы до чемпионата мира. Илья улетал из Милана ночью, полный скорби по не случившемуся. Да, он все ещё Олимпийский чемпион, но разве для этого он сюда ехал? Нет, но смириться пришлось. Смириться и работать дальше, как тогда после чемпионата мира в 23. Всё случается. И он рад, что случилось, и уже скучал по Олимпийскому льду, по поддержке других спортсменов, по нарядам с Милана и по зелёным глазам... Ему казалось, что не была случайной та встреча в коридоре, те соседние номера и тот взгляд перед её произвольной. Но об этом он подумает позже, после 3 золота чемпионата мира.