𝚜𝚘𝚏𝚝 𝚙𝚒𝚗𝚔 𝚋𝚘𝚢

Пентхаус в Лос-Анджелесе буквально задыхался от аромата парфюма и запаха новых кожаных сумок. Дима сидел перед гигантским зеркалом с позолоченной рамкой, рассматривая своё отражение. На нём был шёлковый халат нежно-розового цвета, который едва прикрывал бёдра, и меховые тапочки. Волосы Димы — идеально обесцвеченный блонд, уложенный волосок к волоску. Губы, пухлые и влажные от прозрачного глянцевого блеска, были приоткрыты. Он только что закончил наносить увлажняющую маску с частицами золота и теперь лениво листал ленту в новом айфоне со стразами. Делая очередное селфи, он выгинал худую спинку, демонстрируя идеальную кожу, и выставлял вперёд ножку с безупречным розовым педикюром. Вдруг в прихожей раздался характерный щелчок электронного замка. Серёженька вернулся. — Серёжа! — восторженно вскрикнул блондин. Он мгновенно бросил айфон на пуфик и, забыв про свои меховые тапочки, босиком побежал по прохладному мрамору пола. Серёжа только успел переступить порог и поставить на пол тяжёлый кожаный портфель, как в него буквально врезался мягкий, пахнущий клубникой и дорогим кремом парень. Дима с разбегу запрыгнул на него, обвивая стройными ногами спину мужчины и крепко обхватывая его шею тонкими ручками. — Ты так долго! Я уже соскучился по тебе! — капризно промурлыкал Дима, осыпая лицо Серёжи быстрыми, невесомыми поцелуями. Серёжа, всё ещё в строгом костюме, пахнущий холодом улицы и большими деньгами, рефлекторно подхватил его под бёдра, удерживая хрупкий груз. Серёжино серьёзное лицо, утомлённое совещаниями и графиками, моментально расслабилось, а в глазах вспыхнул огонёк. — Тише, малыш, задушишь, — низким бархатным голосом произнес Сергей, хотя сам прижал Диму к себе ещё крепче, вдыхая аромат его свежеуложенных светлых волос. — Совсем себя не бережёшь, бегаешь босиком. Вот простудишься, что я с тобой делать буду? — Ты меня вылечишь, — Дима отстранился на расстояние вдоха, глядя на Серёжу своими огромными, полными обожания, глазами. — Серёженька, а ты принёс мне подарок? Ты обещал, что если я буду хорошим мальчиком и не буду тратить слишком много денег сегодня, то ты мне что-нибудь подаришь.... Серёжа чуть заметно усмехнулся, глядя на это воплощение капризной красоты в своих руках. Он усадил Диму на кресло рядом и достал из кармана пиджака заветную коробочку из синего бархата. — Я видел уведомления от банка, Дим. Слово «много» у нас явно понимается по-разному, — он прикусил мочку уха парня, заставляя того сладко вскрикнуть. — Но ты так старался меня встретить, что я, пожалуй, прощу тебе эти пятьсот тысяч. Дима затаил дыхание, когда Серёжа открыл коробочку, где на атласной подушечке сиял браслет, усыпанный бриллиантами. — О боже, он идеальный! — Дима снова впился в губы Серёжи требовательным и благодарным поцелуем, чувствуя, как мужские ладони начинают медленно поглаживать шёлк халата на его талии. Вечер в пентхаусе только начинался, и Дима знал: сегодня Серёженька будет очень щедр на внимание, а Дима в ответ сделает всё, чтобы брюнет забыл о делах до самого утра. *** Помыв руки, Серёжа, увидев невыключенный телефон Димы с фотографиями себя с новым браслетом, нахмурился. — Опять выставляешь себя напоказ? — голос Майса был низким, в нём читалась ревность. Дима капризно надул губки, глядя на Майса через зеркало. — Серёженька, ну мне же нужно показывать миру, как хорошо ты обо мне заботишься. Посмотри на этот браслетик… он так сияет. Майс подошёл вплотную, положив тяжёлые ладони на узкую талию. Его пальцы сжали шёлк халата. — Миру не обязательно видеть, что под этим браслетом. Я купил его, чтобы он украшал твои ручки только для моих глаз. Ты удалишь это фото. Сейчас же. Дима почувствовал, как по коже пробежали мурашки. Ему нравилось это. Нравилось, что такой серьёзный и влиятельный человек, как Сергей Дмитриев, теряет голову от одного его вида. Он развернулся в руках Майса, обвив его шею тонкими руками, и заглянул в глаза. — А если я не хочу? — снова промурлыкал Дима, специально притираясь к Серёже. — Что ты сделаешь, м? Накажешь меня? Отберёшь карту? Сергей резко притянул его к себе так, что Дима едва не вскрикнул от неожиданности. — Карту я оставлю. Но из этой спальни ты сегодня не выйдешь. Я напомню тебе, кому принадлежит каждый сантиметр этого тела, каждая капля этого блеска на твоих губах. А сейчас… — Майс подхватил Диму на руки, словно тот ничего не весил. — Сейчас мы займёмся тем, что ты любишь больше всего. Будем проверять твою выносливость. Дима прижался щекой к жёсткой ткани пиджака Серёжи, вдыхая запах дорогого табака. Он знал, что сейчас начнётся его любимая часть дня — когда гламур и блёстки отходят на второй план, уступая место страсти и тяжёлой, собственнической любви его любимого. *** В спальне мягко работал увлажнитель, распыляя аромат дорогой ванили и роз. Дима, утопая в горе атласных подушек, рассматривал свои новые ногти — идеальный нежно-розовый френч со стразами. На нём остались только кружевные шортики, коротенькая футболочка и тонкая цепочка на талии, которая игриво поблескивала при каждом движении. Серёжа, переодевшись, вошёл тихо, оставив за дверью тяжёлый рабочий день и миллионные контракты. Увидев своего любимого, он почувствовал, как всё напряжение внутри просто тает. — Мой золотой мальчик... — нежно прошептал Серёжа, подходя к кровати. Дима сразу же отбросил телефон и потянулся к нему, как котёнок, изгибая спинку. — Серёженька, ты так долго был на встречах, я так соскучился, — он капризно надул свои сияющие губы. — Смотри, что я купил на твою карту. Тебе нравится? — Дима, выгибаясь в не самых приличных позах, показывал своему любимому новый наряд. Серёжа присел на край постели. Его взгляд, обычно сосредоточенный, сейчас был наполнен безграничной любовью. Он взял тонкую ладонь Димы в свои большие и оставил нежный поцелуй на каждом пальчике, аккуратно огибая свежий маникюр. — Мне нравится всё, что на тебе надето, Дима. А ещё больше мне нравится то, что я могу дать тебе всё, что ты пожелаешь, а потом сделать с тобой всё, что пожелаю я, котик, — Серёжа притянул его к себе, вдыхая запах крема для тела с шиммером. — Но когда вижу, как на тебя смотрят другие... когда ты выставляешь эти сторисы... Ты слишком идеален, чтобы делиться тобой даже визуально, — проговорил старший, обнимая своего любимого. Дима тихо хихикнул, обвивая шею Серёжи руками. Он чувствовал тепло его тела, контраст между своей мягкостью и его силой. — Ты же знаешь, что я только твой, Серёж. Все эти наряды — для того, чтобы ты гордился тем, какой я у тебя красивый мальчик. — Дима притягивался всё ближе, откровенно-посучьи проводя тазом по паху мужчины. Серёжа мягко опрокинул Диму на подушки, нависая сверху, но не давя, оберегая. Его пальцы нежно очертили контур губ Димы, стирая каплю блеска. — Люблю тебя, Дим. Он начал покрывать лицо блондина короткими, невесомыми поцелуями: лоб, кончик носа, подбородок, постепенно спускаясь к шее. Атмосфера в комнате стала густой, почти осязаемой. Свет ламп отражался в глазах Димы, блестевших от восторга и нежности. Брови приподняты, а на шее и теле начали вырисовываться багровые засосы. — Папочка.. м.., — выдохнул Дима, чувствуя, как руки Серёжи по-хозяйски, но невероятно ласково скользят по его бедрам. — Покажи мне, как сильно ты меня любишь сейчас... Серёжа улыбнулся той редкой улыбкой, которую видел лишь Дима. — Всю ночь, малыш. Всю ночь я буду доказывать тебе, что ты мой единственный, самый милый и самый любимый, маленькая сучка. Он потянулся к прикроватной тумбочке и достал смазку, чтобы его чуду ни в коем случае не было больно. Серёжа выключил основной свет, оставляя лишь приглушённую розовую подсветку, которая делала кожу Димы похожей на нежный жемчуг. В этой интимной полутьме существовали только они двое: мужчина, готовый бросить весь мир к ногам своего любимого, и его прекрасный, сияющий мальчик, который был его главной слабостью и самой большой победой. Вдруг Дима резко вывернулся из объятий Серёжи с таким видом, будто его только что смертельно оскорбили. Он сел на постели, поправив свои безупречно белые волосы, и сложил руки на груди, выпятив нижнюю губу. Его огромные кукольные глаза, подведенные светлыми тенями, мгновенно наполнились фальшивыми слезами. — Ты меня совсем не любишь, Серёж, — выдал он тонким, дрожащим голосом. — Ты просто хочешь мной пользоваться, как красивой куклой. Серёжа замер, приподнявшись на локтях. Он уже знал этот тон. Он пробуждался в Диме каждый раз, когда ему хотелось чего-то большего, чем просто ласки. — Малыш, о чем ты? — Серёжа мягко коснулся его колена, но Дима демонстративно отодвинулся. — О том! Я видел в инсте, что вышла новая лимитированная коллекция сумок, с розовыми сапфирами. Их всего пять в мире! И одна уже у той выскочки из Дубая. А я? Я что, должен ходить с прошлогодним баленсами, как нищий? — Дима топнул ножкой по мягкому матрасу, и цепочка на его талии обиженно звякнула. — Если ты не купишь мне её завтра же, я... я уеду к маме! Или вообще заблокирую тебя везде! Серёжа не смог сдержать лёгкой улыбки. Он обожал эти моменты. Дима выглядел таким беззащитным, таким ангельски милым в своем розовом шёлке, но при этом требовал подарки ценой в состояние с уверенностью избалованного ребёнка, с богатыми, безумно любящими его, родителями. — К маме? В Саратов? — Серёжа плавно притянул сопротивляющегося Диму обратно к себе, обхватывая его за талию, заставляя сесть к нему на колени. — Ты же там и дня не проживешь без своих спа-процедур и моей карты, вредное ты создание. — Не называй меня вредным! — Дима попытался оттолкнуть его, всё сильнее надувая обиженные губки, но его ладошки бессильно уперлись в широкую грудь Серёжи. — Я просто хочу быть самым красивым для тебя! А ты жадный! Серёжа глубоко вздохнул, уткнувшись носом в изгиб шеи Димы, там, где кожа была самой нежной и пахла кокосовым маслом. — Тише, капризный мой. Сумка уже забронирована. Её доставят завтра утром частным рейсом. Дима моментально затих. Слёзы мгновенно высохли, а взгляд снова стал ясным и невинным. — Правда? — он обхватил лицо Серёжи своими ладонями, заглядывая ему в глаза с самым ангельским выражением, на которое был способен. — Ту самую, с сапфирами? — Ту самую. Только потому, что я не могу отказать этому милейшему личику, — прошептал Серёжа, чувствуя, как Дима снова превращается из колючего ежика в ласкового котенка. — Серёженька, ты лучший... — Дима потерся носом о его щеку, его голос снова стал сахарным. — Прости, что я назвал тебя жадным. Я просто.. так расстроился... Мне так нужно твоё внимание. Дима медленно потянулся к губам Серёжи, едва касаясь их своими, дразня и заставляя мужчину желать большего. Его невинность была лишь маской, за которой скрывался искусный манипулятор, знающий, что одно его «хочу» заставляет Серёжу сворачивать горы. Сергей перехватил его руки, сжимая их в своих, и повалил Диму обратно на подушки. — Ты получил то, что хотел, принцесса. А теперь... теперь я получу свою благодарность. И на этот раз ты не будешь капризничать. — Я буду самым послушным мальчиком, Серёжа, я так хочу тебя. Дима томно прикрыл глазки, раскинув руки по кашемировому покрывалу. Он знал, что сейчас, Серёжа будет максимально нежным, но властным, и эта игра в подчинение и безграничную любовь была для него дороже любых сапфиров. Серёжа выключил последние источники яркого света, оставляя лишь мягкое, едва уловимое розовое свечение неоновой ленты под кроватью. В этой полутьме кожа Димы казалась почти прозрачной, светящейся изнутри, как дорогой шёлк. Серёжа открыв баночку со смазкой вылил немного себе на пальцы и принялся разогревать её в руках, чтобы не доставить своей принцессе никого дискомфорта. Мужчина начал вставлять первый палец как из чужих больших глазок начали течь слёзки. Быстро сцеловывая их Серёжа принялся разрабатывать малыша пальцем параллельно успокаивая и поглаживая по худой коленке. Постепенно добавляя пальцы и стараясь как можно нежно и безболезненно подготовить парня к нечто большему, брюнет, оглаживал хрупкое тельце, иногда сильно сжимая его. — Ну же, малыш, расслабься. Он медленно целовал каждый пальчик, каждый сустав Димы, заставляя того тихо вздыхать и подрагивать от удовольствия. Дима, откинув голову на подушки, наблюдал за ним сквозь полуприкрытые веки — его капризный характер окончательно уснул, уступив место милому, изнеженному мальчику, который больше всего на свете сейчас нуждался в члене Серёжи. — Ты мой... ты только мой, слышишь? — хрипло прорычал Серёжа, перемещаясь выше. С ангельского рта вырвалось лишь протяжное мычание. Серёжа вынув пальцы быстро вытер их об покрывало и приставил к пульсирующему отверстию Димы налитый кровью член. Его губы коснулись тонкой цепочки на талии, холодный металл контрастировал с горячей кожей. Серёжа входил невероятно медленно, смакуя каждое мгновение. Он не просто занимался любовью — он поклонялся своему сокровищу. Его большие ладони осторожно сжимали хрупкие бедра, входя всё глубже и притягивая своего зайчика ближе, при этом постоянно шепча слова восхищения, от которых у Димы кружилась голова. — Серёженька, пожалуйста.. м.. трахни меня скорее... — простонал Дима, выгибаясь навстречу этим ласкам. Он обхватил плечи Серёжи, чувствуя под пальцами мощные мышцы. Сергей чувствовал, как Дима постепенно расслабляется в его руках, превращаясь из капризного мальчика в хрупкое создание, которому нужно было чувствовать себя любимым и выебаным. Серёжа начал входит грубее и менять углы направления и наконец услышал заветное громное мычание и всхлип от удовольствия. Его мальчик начал громко стонать и откидывает голову назад, цепляясь маленькими руками всё сильнее за чужие плечи. Перед глазами крутятся звёздочки, в прямом смысле — на шеё Серёжи. Дима начинает сам охотно насаживаться на член навстречу прижимаясь ещё ближе и стараясь получить как можно больше. Теперь брюнет двигался только в этом направлении. Каждое движение Серёжи было наполнено похотью и страстью:он наслаждался тем,как Дима откликается стонами и выгибаниями спинки, чуть ли не до хруста, на каждое его прикосновение и толчок. Но вдруг мужчина резко вытаскивает член, подхватывает Диму под бедра и ложась на кровать усаживает своего ненаглядного сверху. — Запрыгивай на член, малышка, и выгни спинку, будь послушным мальчиком, Дим.— Поглаживая блондина по щеке проговаривает Серёжа. Дима не отвечает, а лишь выполняет указания старшего, чуть приподнимается на дрожащих коленках и опускается на большой член, проскальзывающий внутрь с характерным звуком. Серёжа снова вставляет и начинает двигаться всё быстрее заставляя парня на на нём подскакивать и стонать всё громче, лаская чужие уши. Руки проехались по всему телу и одна задержались на тонкой шее, чуть надавливая и заставляя Диму, откинувшего голову, чуть прохрипеть от недостатка кислорода. Он стонет как шлюха извиваясь всё сильнее и принимая в себя всё больше. Ему нравился член Серёжи. Ему нравился Серёжа, то, как он к нему относится, как готов сделать всё, что Дима захочет. Пенис продолжавший задевать чувствительную точку провоцирует всё больше громких и желанных стонов. — В тебе так узко, Дим. как шлюха извиваешься на мне, задницу выгни получше. — шепча грязные фразы он опускал Диму ниже, лицом к своей грудной клетке, и припадал к его молочной шее начиная покрывать её багровыми засосами и зализывать. Затем берёт рукой уже растрёпанные мягкие волосы блондина на затылке и чуть давит сниз, заставляя его откинуть голову назад чтобы открыть доступ к шее ещё больше. — м.. Серёж, кончи в меня, я хочу чувствовать твоё тепло в себе.. пожалуйста. Я очень тебя люблю. — вымаливая Дима упираясь ручками в чужую грудь, пытаясь удержаться на члене и не упасть от такого темпа. Его дыхание сбилось, превращаясь в прерывистые, сладкие стоны, которые Серёжа ловил своими губами, не давая им раствориться. — Посмотри на меня, малыш, — прошептал Серёжа, приподнимаясь. Дима неохотно поднял глаза создавая зрительный контакт. Его взгляд был затуманенным, губы припухли от поцелуев, а на фарфоровых щеках горел нежный румянец. Невинное личико корчилось от удовольствия которое он получал, а Серёжа за этим пристально наблюдал. Этот момент в нем не было ни капли той наигранной дерзости, только абсолютное доверие. — Ты такой милый... — голос Серёжи дрогнул от искреннего восхищения. Он провёл большим пальцем по нижней влажной губе Димы, второй рукой всё быстрее вгоняя собственный член внутрь, а затем снова оставил след из нежных поцелуев вдоль его челюсти, спускаясь к шее. Дима выгнулся дугой, падая на грудь и прижимаясь к Серёже всем телом. В этом медленном, почти гипнотическом ритме они словно теряли границы своих тел. Серёжа продолжал поддерживать блондина за бедра иногда оставляя звонкие шлепки по заднице, направляя член как можно глубже, но никогда не теряя контроль и в любой момент готовый остановится. Дима был для него самым ценным сокровищем в его жизни — ценнее всех машин, домов и контрактов. — Мм.. я сейчас кончу Серёж. — Я тоже, котик. Когда наступил пик, он был глубоким и долгим. Дима, судорожно выстанывая имя Серёжи, вцепилсясь в его плечи, и на мгновение мир вокруг них просто перестал существовать. Осталось только ощущение тепла, близости и безграничного спокойствия. Серёжа, как и сказал, кончил внутрь, заполняя семенем своего мальчика, Дима же, закончил без рук, испачкав свой и Серёжин живот, уж слишком сильно получив удовольствие от чужого органа. Брюнет падает рядом отстраняясь от Димы и наблюдая как его семя вытекает из чужого нутра. Сергей встаёт за салфетками на прикроватной тумбе, вытирая себя и любимого. Он бережно укрыл Диму одеялом, притянул его к себе и начал медленно гладить по спине, успокаивая его дрожь. Младший устроился на его груди, слушая мерный стук сердца мужчины, который был его личной вселенной. — Завтра... принесут ту сумку? — сонно и нежно пробормотал Дима, уже засыпая. Серёжа тихо рассмеялся и поцеловал чужую в макушку, вдыхая аромат его волос. — Принесут, куколка. Дима, окончательно разнеженный и сонный, по-кошачьи подполз ближе к Серёже, устраивая голову у него на плече. Его пальцы, всё ещё украшенные тонкими кольцами, лениво перебирали ткань подушки, пока он не нашли ладонь Серёжи и не переплёли их пальцы вместе. Серёжа чувствовал, как его собственное дыхание замедляется, подстраиваясь под спокойный ритм уже успокоившегося дыхания Димы. Он медленно, почти невесомо, поглаживал парня по предплечью, спускаясь к запястью по талии и обратно. В этой тишине, нарушаемой только едва слышным гулом ночного города за панорамным окном. — Тебе не холодно? — шепотом спросил Серёжа, прижимая его к себе ещё крепче, словно пытаясь защитить от всего мира. — М-м... нет, с тобой жарко, — сонно отозвался Дима, уткнувшись носом в шею Серёжи. — Ты как большая грелка. Самая дорогая и любимая грелка в мире. Серёжа тихо хмыкнул, чувствуя, как внутри разливается приятная тяжесть. Сейчас, в этой предсонной неге, он был просто его Димой. — Доброй ночи, котик, — Серёжа коснулся губами его виска. Дима что-то неразборчиво промурлыкал в ответ, уже проваливаясь в сон. Его хватка на руке Серёжи ослабла, плечи опустились, и он окончательно обмяк, согретый и абсолютно защищенный. Серёжа ещё долго смотрел в потолок, на котором плясали блики от ночных огней, наслаждаясь моментом этой абсолютной, ничем не поддельной близости.