Семёрка Воронов

Они выплыли из темноты на яркий лунный свет мокрые, в синяках, жадно глотающие воздух. Нина чувствовала себя так, словно её избили. Остатки балина собрались липкими комочками в уголках губ. От платья почти ничего не осталось, и не будь девушка такой отчаянно, безумно счастливой, что они выжили, то наверняка бы обеспокоилась тем фактом, что она стоит босая и почти голая в ущелье северной речки, а до гавани, где они были бы в безопасности, оставалось ещё полторы мили. Вдалеке продолжали бить колокола Ледового Двора. Виктория слабо била Кювея по спине, чтобы тот выплюнул воду, а Матиас тащил по отмели вялое и безвольное тело Каза. — Святые, он дышит? — спросила Нина. Хельвар без особых церемоний перевернул его на спину и начал давить на грудь, прилагая больше усилий, чем было необходимо. Виктория отвернулась от шуханца и быстро подползла к телу Бреккера, сев рядом с фьерданцем. — Каз! Проснись, придурок! — сказала она с нескрываемым раздражением и шлёпнула его ладонью по щеке. — Стоило. Позволить. Тебе. Умереть, — бормотал Матиас в перерывах между надавливаниями. Нина выползла на камни и присела рядом с ним. — Давай помогу, пока ты не сломал ему грудную клетку. У него есть пульс? — она прижала пальцы к горлу Каза. — Есть, но слабый. Вики, расстегни ему рубашку. Матиас помог равкианке разорвать мундир дрюскеля. Нина опустила одну руку на бледную грудь парня и сосредоточилась на сердце, заставляя его сокращаться. — Вик, сделай ему искусственное дыхание. Виктория зажала ему нос, открыла рот и выдохнула воздух ему в легкие. Более опытный Корпориал мог бы сам выкачать из него воду, но у неё не было времени сетовать на свою слабую подготовку. — Он выживет? — спросил Кювей. — «Я не знаю». Виктория снова прижала губы к рту Каза, регулируя дыхание в соответствии с ударами Нины, которая била его по сердцу. — «Ну же, давай, ты, бандит из гнилой Бочки! Ты выбирался из еще более жестких передряг». Она почувствовала изменения, когда сердце Каза забилось в собственном ритме. Затем он закашлялся, грудь свела судорога, изо рта полилась вода. Он оттолкнул Викторию от себя, не грубо, но требовательно, и резко вдохнул. — Не надо, — прохрипел Бреккер, вытирая рот рукой в ​​перчатке. Его взгляд метался из стороны в сторону. Казалось, он смотрел сквозь девушек. — Лучше не трогай меня сейчас. — У тебя шок, демжин, — сказал Матиас. — Ты чуть не утонул. Хотя стоило бы. Каз снова закашлялся, и его тело содрогнулось. — Утонул… – повторил он. Виктория медленно кивнула. — Ледовый Двор, помнишь? Невероятное похищение? Неминуемая смерть? Три миллиона крюге, ожидающие тебя в Кеттердаме? Каз моргнул, и его взгляд прояснился. — Четыре миллиона. — Жаль. Я надеялась, это тебя немного успокоит, — сказала Нина. Он потер лицо руками, мокрый кашель продолжал сотрясать его грудь. — Мы это сделали, — с удивлением сказал он. — Джель творит чудеса. — Ты не заслуживаешь чудес, — насупился Матиас. — Ты осквернил священный ясень! Каз поднялся на ноги, слегка покачнулся и сделал прерывистый вдох. — Это символ, Хельвар. Если ваш бог такой неженка, может, стоит присмотреть другого? Давайте выбираться отсюда. Нина всплеснула руками. — На здоровье, неблагодарный негодяй. Виктория лишь махнула на него рукой. — Иди в задницу, — пробормотала она. — Поблагодарю, когда мы будем на борту «Феролинда». Шевелитесь. — Он уже тащился по валунам, выстроившимся вдоль дальней стороны ущелья. — По пути можете объяснить, почему наш прославленный шуханский учёный выглядит как один из школьных дружков Уайлена. Нина покачала головой, разрываясь между раздражением и восхищением. Наверное, только так и можно было выжить в Бочке. Никогда не останавливаясь. — Он – друг? — скептически поинтересовался Кювей на шуханском. — Чаще всего, да, но иногда мне хочется стукнуть его по голове кирпичом, — проворчала Виктория, уперев руки в бока и медленно последовала за Бреккером. Матиас помог ей подняться, и они все последовали за ними, медленно взбираясь по каменным стенам ущелья, что должно было привести их наверх, на другой конец моста и чуть ближе к Джерхольму. Нина ещё никогда не чувствовала себя такой усталой, но отдыхать было некогда. Они получили свой трофей. Забрались дальше, чем любая другая команда. Подорвали здание в самом сердце Ледового Двора. Но им ни за что не добраться до гавани без остальных. Она продолжала идти. У неё был еще один вариант – сесть на валун и ждать конца. Откуда-то со стороны Ледового Двора послышался отдаленный гул. — О Святые, пожалуйста, пусть это будет Джеспер, — взмолилась она, когда они перелезли через край ущелья и оглянулись на мост, украшенный лентами и ветвями ясеня к Рингкелле. — Что бы это ни приближалось, оно большое, — сказал Матиас. — Что будем делать, Каз? — Ждать, — ответил он, и звук стал громче. — А как насчёт «спрятаться»? — спросила Нина, нервно переминаясь с ноги на ногу. — Или «Не трусьте! Я заныкал двадцать винтовок в этом удобном кустарнике»? Сделай хоть что-нибудь. — А как насчет нескольких миллионов крюге? По холму громыхал танк, из-под его гусениц летели грязь и пыль. Кто-то махал им из орудийной башни – нет, их было двое. Инеж и Уайлен кричали и бешено жестикулировали из-под купола. Нина издала победный клич, а Матиас уставился на машину с недоверием. Виктория свистнула и радостно захлопала в ладоши. — Святые, я бы лучше оказалась внутри железного монстра, чем в глубинах воды! — сказала она, смеясь. Нина заметила, как в глазах Каза потеплело, когда он повернулся к лицу Инферно и увидел её счастливое лицо. — Полагаю, мы их знаем? — спросил Кювей. Радость Нины померкла, когда из-за горизонта выкатился достойный ответ Фьерды на все «художества» Воронов. На вершине холма появилась колонна танков. Они с грохотом катили вниз по освещенной луной дороге, пыль шлейфом поднималась из-под их гусениц. Может, Джеспер не закрыл ворота дрюскелей? Или их танки стояли где-то на территории? Учитывая всю военную мощь, которая скрывалась за стенами Ледового Двора, наверное, они должны считать себя счастливчиками, но почему-то не чувствовали себя таковыми. Пока танк не застучал по мосту, Нина не могла разобрать, что Инеж и Уайлен кричали: — «Убирайтесь с дороги!» Они отскочили, и танк пролетел мимо, а затем резко остановился. — У нас есть танк! — удивилась Нина. — Каз, ты маленький противный гений! Твой план сработал. Ты добыл нам танк. — Они добыли нам танк. — У нас только один, — вставил Матиас и указал на орду металла и дыма, несущуюся к ним. — У них гораздо больше. — Да, но знаешь, чего у них нет? — спросил Каз, пока Джеспер поворачивал громадный ствол миномета. — Моста. Из бронированных внутренностей танка раздался металлический визг. Затем – чудовищный, пробирающий до костей взрыв. Нина услышала пронзительный свист, и что-то пролетело в воздухе мимо них, врезаясь в мост. Две первые эстакады вспыхнули огнём, и в ущелье посыпались искры и щепки. Пушка снова выстрелила. Издав последний стон, эстакада полностью развалилась. Если фьерданцы захотят перебраться через ущелье, им придется лететь. — У нас есть танк и ров! — не унывала Нина. — Запрыгивайте, — крикнул Уайлен. Они залезли на танк, цепляясь изо всех сил за любую выемку или край металла, и покатили по дороге к гавани на максимальной скорости. Когда они мчались мимо уличных фонарей, из домов выходили люди, чтобы посмотреть, что происходит. Нина попыталась представить, как выглядит их одичавшая команда в глазах этих фьерданцев. Что они могли увидеть, выглянув в окна и за двери? Группу кричащих юнцов, несущихся вперед на танке, выкрашенном в цвета фьерданского флага, словно какие-то отставшие от парада, заблудившиеся психопаты. девушка в фиолетовых шелках и парень с каштановыми кудрями, торчащими из-за орудий; пятеро промокших людей, крепко держащихся за борта - шуханец в тюремной одежде, двое потрепанных дрюскелей, девушка в оранжевых шелках и плаще дрюскеля, и Нина, полуголая девушка в остатках сине-зелёного шифона, кричащая: — «У нас есть ров!» Когда они въехали в город, Матиас сказал: — Уайлен, передай Джесперу, чтобы держался западных улиц. Тот нырнул вглубь, и через секунду танк свернул на запад. — Это район складов, — пояснил Хельвар. — Ночью тут пусто. Танк затарахтел по мостовой, накреняясь вправо и влево на тротуарах и отъезжая назад, чтобы избежать столкновения с редкими прохожими, а затем поспешил в район гавани, мимо таверн, магазинов и портовых касс. Кювей откинул голову назад, его лицо засветилось от радости. — Я чувствую запах моря, — счастливо произнес он. Нина тоже его чувствовала. Вдали мерцал маяк. Ещё два квартала, и они будут на набережной – на свободе. Тридцать миллионов крюге. Её и Матиаса долей хватит на то, чтобы отправиться, куда угодно, жить так, как они сами захотят. — Почти на месте! — крикнул Уайлен. Они завернули за угол, и сердце Нины ухнуло куда-то вниз. — Стой! — воскликнула она. — Стой! Могла и не надрываться. Танк подскочил и остановился, чуть не скинув девушку вниз. Набережная была прямо перед ними, а за ней и гавань. На ветру развевались сотни флагов разных кораблей. Час был уже поздний, причал должен был быть пустым. Но он был заполнен войсками, стоящими шеренга за шеренгой людьми в серой форме. Как минимум две сотни солдат – и все стволы направлены прямо на них. Нина всё ещё слышала звон Эльдерклока. Она оглянулась через плечо. Ледовый Двор возвышался над гаванью, усевшись на утесе, как угрюмая чайка с взъерошенными перьями. Его белокаменные стены подсвечивались снизу и сияли на фоне ночного неба. — Что это? — спросил Уайлен Матиаса. — Ты ни разу не говорил… — Они, наверное, изменили процедуру развертывания войск. — Всё остальное было неизменным. — Я никогда не видел Чёрный протокол в деле, — рявкнул Матиас. — Может, они всегда отправляли войска в гавань. Я не знаю. — Тихо! — сказала Инеж. — Замолчите. Нина подскочила, услышав, как над толпой разнесся громоподобный голос. Сначала он говорил на фьерданском, потом на керчийском, и, наконец, на шуханском. — Освободите узника Кювея Юл-Бо. Опустите оружие и отойдите от танка. — Они не могут просто открыть огонь, — заметил Матиас. — Не будут рисковать из-за Кювея. — Им и не нужно, — помрачнела Нина. — Смотри. Между рядами солдат вели изможденного заключённого. Его волосы прилипли ко лбу. На нём был рваный красный кафтан, и человек цеплялся за рукав ближайшего стражника, лихорадочно шевеля губами, словно отчаянно доказывал какую-то непреложную истину. Нина знала, что он выпрашивает парем. — Сердцебит, — пораженно сказал Матиас. — Но он так далеко, — возразил Уайлен. Нина покачала головой. — Это не имеет значения. Держали ли они его тут вместе со всеми войсками, размещенными в Нижнем Джерхольме? Почему бы и нет? Он – оружие получше любого пулемета или танка. — Я вижу «Феролинд», — пробормотала Инеж, указывая на доки. Нине понадобилась пара секунд, чтобы разглядеть керчийский флаг и жизнерадостный вымпел «Ханрад Бэя», развевающийся рядом с ним. Они были так близко… Джеспер мог застрелить Сердцебита. Они могли попробовать прорваться через войска на танке, но так им ни за что не добраться до корабля. Фьерданцы с удовольствием рискнут жизнью Кювея, чтобы не дать ему попасть в руки кому-нибудь ещё. — Каз? — позвал Джеспер из танка. — Сейчас самое время сказать, что ты это предвидел. Бреккер посмотрел на море солдат. — Я этого не предвидел. — Он покачал головой. — Хельвар, ты сказал, что однажды у меня закончатся трюки. Похоже, ты был прав. — Эти слова предназначались Матиасу, но его взгляд был прикован к Виктории. — Нет, ни за что! Пусть идут нахрен, эти дегенераты! — качая головой, сказала Виктория. — Я умру или убью их! — Я больше не хочу в плен, — сказала Инеж. — Они не возьмут меня живой. — Меня тоже, — отозвался Уайлен. Джеспер фыркнул из танка. — Лучше умереть, размахивая кулаками, чем позволить какому-то фьерданцу насадить меня на пику, — сказал Каз. Матиас кивнул. — Значит, все согласны. Мы покончим с этим здесь. — Нет, — прошептала Нина. Все повернулись к ней. Голос из фьерданских рядов прозвучал снова: — У вас есть время, пока мы будем считать до десяти, чтобы выполнить наше требование. Повторяю: освободите узника Кювея Юл-Бо и сдайтесь. Один… Нина быстро заговорила с Кювеем на шуханском. — Ты не понимаешь, — ответил он. — Одна доза… — Я понимаю, — оборвала она парня. — Нина, ты что задумала?! — осторожно спросила Виктория, понимая о чём они говорят. А вот другие не понимали, пока Кювей не достал маленький кожаный мешочек из кармана. Его края были испачканы порошком ржавого цвета. — Нет! — закричал Матиас. Он потянулся за паремом, но Нина была быстрее. Голос фьерданца монотонно гудел: — Четыре… — Нина, не будь дурой! — разозлилась Инеж. — Ты видела… — Некоторые Гриши не становятся зависимыми после первой дозы. — Не стоит рисковать. — Пять… — У Каза закончились трюки. — Девушка открыла мешочек. — А у меня – нет. — Ты не единственная, у кого есть козырь в рукаве, Нина, — спокойно сказала Виктория. Она оглянулась на Инеж и Джеспера, которые выглядели ещё более напряженными. Словно у них троих был общий секрет. — Рано или поздно все бы узнали. Виктория подняла руку, и из её пальцев появились эфирные чёрные шлейфы. Как у Дарклинга. Нина удивилась. — «Как такое возможно? Этого не может быть...» Все напряглись при виде тёмных дымчатых теней от пальцев Инферно. Нина была потрясена этим неожиданным признанием. Они обменялись взглядами с равкианкой и кивнули, понимая все без слов. Нет времени на объяснения. Нина заметила, как Каз пристально смотрит на Викторию и молчит, но онп знала, что он зол. — Шесть… Первая доза была самой сильной, разве не так говорили? Кайф и ту силу, которую давал порошок, уже ничем не заменить. Она будет гнаться за ними всю оставшуюся жизнь. Или же Нина окажется сильнее наркотика. — Семь… Она быстро коснулась щеки Матиаса. — Если станет совсем плохо, найди способ покончить с этим, Хельвар. Я верю, что ты поступишь правильно. — Она улыбнулась. — Как всегда. — Восемь… — Нина, прошу тебя, — взмолился Матиас. Она видела то же страдание на его лице в тот день в Эллинге, когда он подумал, что она предала его. В каком-то смысле она делала то же самое – снова бросала его. Затем девушка откинула голову назад и, высыпав парем себе в рот, сразу проглотила его. Нина узнала знакомый сладковатый, жженый вкус цветков юрды, но был и другой вкус, который она не могла до конца определить. Нина перестала думать. Её кровь забурлила, сердце внезапно сильно забилось. Мир раскололся на крошечные вспышки света. Она увидела истинный цвет глаз Матиаса – яркую голубизну под серыми и коричневыми крапинками, которые она сама там оставила. Лунный свет освещал каждую волосинку на его голове. Она увидела пот на лбу Каза. Нина взглянула на шеренги фьерданских солдат. Она слышала, как бились их сердца. Видела, как загораются нейроны, чувствовала, как формируются импульсы. Во всём появился смысл. Их тела превратились в карты из клеток, в тысячи уравнений, решённых за секунду, даже за милл исекунду, и Нина знала единственно верные ответы. — Нина? — прошептал Матиас. — Отойди, — приказала девушка и увидела свой голос в воздухе. Она почувствовала Сердцебита в толпе, движение его горла, когда он проглотил свою дозу. Он будет первым.