Нужны гарантии

Он бы узнал этот голос из тысячи.  Тревога накрывает, как густой туман, окутывающий всё вокруг. Она нарастает, как волны на бурном море. Нил чувствует покалывание в животе, будто кто-то осторожно касается нервов. Мысли начинают метаться, то останавливаясь на мрачных предположениях, то уносясь в далекое будущее, полное крови тьмы.  Тревога становится всё более ощутимой. Сердце начинает биться быстрее, словно пытаясь вырваться из груди. Каждый удар отзывается в висках, создавая навязчивый ритм. Дыхание Нила стало поверхностным и учащенным, как будто воздух вокруг сжимается в тисках, и каждая попытка вдохнуть свежий глоток оказывается тщетной. Дикая тяжесть в грудной клетке, а плечи словно тянут вниз невидимые гири. Внешний мир расплывается. Цвета теряют свою яркость и становятся тусклыми, а звуки кажутся далекими и глухими, как будто всё происходит за стеклом. В голове возникает неразбериха: мысли путаются, и одна идея сменяет другую с молниеносной скоростью. Кажется, разум захвачен хаосом – каждое воспоминание о прошлом обостряет чувство вины или сожаления, а каждый взгляд в будущее обостряет страх перед отцом. Мышцы напряжены, готовые к борьбе или бегству. Кожа покрывается холодным потом, руки дрожат от напряжения. Хочется убежать – укрыться от всего мира и спрятаться в безопасном месте. Но куда бы он ни ускользнул, его найдут. Лола следует за ним по пятам, будто тень.  Из темноты появляются крепкие руки. Нил напрягается всем своим существом, но быстро понимает: они не душат, не режут, не бьют. Они поддерживают. Тепло и уверенность проникают в тело, мягко расправляя напряжение. Руки нежно сжимают плечи, и тревога отступает, уступая место инстинкту самосохранения и разуму. Мир вновь обретает четкость. Белая дымка спадает и Джостен видит перед собой Миньярда. Его рука, видимо, лежит на шее Нила. Эндрю все видел. Эту минутную слабость перед паникой.  Он убирает руку и подносит палец к губам, а после его ладонь скользит куда-то в право: кажется, он убирает книги с полок снизу.  Нил подхватывает эту идею и пытается помочь, но замечая суровый взгляд Эндрю, перестает и решает прислушаться. Кажется, он совсем забыл о том, что Ромеро может передвигаться по архиву.  Напрягая слух, Джостен наконец распознает где-то в пяти метрах от себя шелест страниц. Он, блять, читает? Ищет информацию?  Что Ромеро Малькольм вообще забыл в этой гребаной свалке старых дел и книг, связанных с этой школой? Почему позвонил сестре, когда осознал, что не один в помещении?  Тем не менее, каждая секунда чертила тонкую грань между Нилом Джостеном и Натаниэлем Веснински. И терять секунды было категорически запрещено.  Нил снова вернулся к небольшому проходу, который делал Эндрю. Они уже могли пролезть в него. И оба это знали.  Миньярд качнулся, освобождая путь и махнув рукой, мол, ползи первым. Пререкаться времени не было и Нил пополз.  Оказывается, эта дыра вела прямо ко второму выходу из архива, которая вела вверх, в школьные коридоры. В коридоры, где сейчас сотни людей. А под ними убийцы.  Джостен прополз в рекордную скорость, тогда как Миньярду пришлось помешкаться, но все же у них получилось.  Заметать следы присутствия было уже поздно. Послышался стук каблуков и мелодичный бархатный голос, который на самом деле пробирал до мурашек.  I bite at the hand that feeds me Slap at the face that eats me Some kind of animal cannibal Animal Cannibal Нил сжал зубы, концентрируясь на том, чтобы закрыть дыру книгами, не выдав свое местоположение.  How do I meet the strangest men? They always seem to find me Remember that time way back when I Kissed a guy who ate his women friends? Now only dogs will follow me Is he following? Нил ставит последние книги, слушая отчеканивающее цоканье туфель, которые видеть не хотел.  I bite at the hand that feeds me Slap at the face that eats me Some kind of animal cannibal Made impressions on me Нил видит каблуки.  Have we met before? Possibly in Michigan In some strange department store Who knows how some pеople turn to strange ones? Is it up to me to make them into dead ones? Нил благодарит всех богов, хотя в них не верит, за то, что женщина прошла мимо.  I bite at the hand that feeds me Slap at the face that eats me Some kind of animal cannibal Animal Cannibal Нил окончательно закрывает проход. Судя по звукам, она возвращается и останавливается прямо напротив их стеллажа. Раздается полу-визг, полу-хохот.  — Ты уверен, милый, что тут кто-то был? Джостен поворачивается на Эндрю. Его брови сведены к переносице, он сверлит рыжего взглядом. Он, очевидно, понял, что Нил знает этих людей. И ситуация его совсем не радовала.  — Обрати внимание на пол. Полки.  — Пыль, — Заключает Лола и парни слышат копошение. Если они продолжат стоять на месте — их убьют. Нил знает, насколько сильно они наследили.  Он не видит смысла хватать Эндрю за руку, потому что тот и так все поймет. Вместо этого Джостен максимально тихо двигается в сторону прохода к лестнице, ведущей к спасению. Нилу не нужно оборачиваться, чтобы знать, что Эндрю идёт за ним. 

***

Это, безусловно, чудо.  Эндрю сидит на крае крыши, держа в руках сигарету. Судя по упаковке, которую Нил разглядывает уже около пяти минут, это Marlboro Red.  У Джостена тоже есть пачка сигарет в кармане, Chapman Brown. Нил перепробовал много различных сигарет, потому что любые напоминали ему о запахе гари и последнем дне своей матери, но именно этими Мэри пахла всегда.  Он сейчас не собирается их доставать. Просто вдыхает чужой дым.  — Моя очередь, — Хрипло заключает Миньярд.  До Нила не сразу доходит, о чем он говорит. Когда смысл слов доходит, Джостен рвано кивает.  — Кем она тебе приходится?  Джостен понял, про кого он говорит. Это ощущается, как удар в пах, но Нил сам принял такие правила игры. Эндрю, определенно, заметил, как Нил среагировал на этот отвратительный голос и на её имя.  — Любовница отца? — Нил произносит это так осторожно, будто спрашивает сам себя. Он не знал точно, спит ли Лола с отцом, но что-то внутри подсказывает, что да.  Эндрю тяжело выдыхает. Его не очень устраивает этот ответ, но он молчит. Он спокоен и Нил даже завидует этому.  Сегодня Нилу не хочется продолжать эту игру и проводить новый раунд, поэтому он просто засматривается на закат. Чувствуя тяжелый взгляд на себе, Джостен смотрит на Эндрю и по-птичьи склоняет голову набок в вопросе.  — Кто-то хотел пойти на тренировку.  Нил вскинул бровь.  — Во сколько?  — Через десять минут.  Джостен встает и быстро стряхивает пыль со своих штанов. Миньярд насмешливо следит за происходящим.  — Ты идешь?  Эндрю не отвечает, продолжает сидеть и отворачивается в сторону города.  Нил без вопросов уходит с крыши, переходя на бег трусцой в сторону поля для экси.  Он опоздал на минуту, но гребаному Кевину Дэю хватает и этого, чтобы наорать на него с порога. Однако он быстро успокаивается.  — На какой позиции ты играешь? Нил держится, чтобы не сморщиться от такого вопроса. Он играет каждый раз на разных позициях из-за жизни в бегах, но в последний раз был нападающим, так что решает сказать Кевину именно эту позицию. Тот скрывается в раздевалке, а в голове Нила всплывают отрывки из детских воспоминаний с черно-красного поля для экси. Он не помнит эти моменты четко, а когда спрашивал мать, та нервозно отвечала: «Это поле, на котором ты учился играть, Абрам. Забудь это. Помнить прошлое, значит вечно помнить своего отца. Ты ведь не хочешь этого?». И маленький Абрам прилагал все усилия, чтобы забыть это, но ему постоянно снилось это поле и сам он в форме защитника. А потом кровь. Все поле в крови. И по середине стояли два мальчика, лица которых Нилу разглядеть не удавалось. Знал только, что тот, что ниже — защитник, а тот, что выше — нападающий.  Из мыслей выдергивает подошедший Дэй, в руках которого экипировка нападающего. Он оценивающе смотрит на Нила и кидает ему вещи. Тот ловит и кивает, уходя в раздевалку.  Нил впервые вошел в зал, где располагалось поле для игры в экси, и его сердце забилось быстрее от восторга. Перед ним раскинулось бело-рыжее поле, яркие цвета которого контрастировали с мягким освещением зала. Он не мог отвести взгляда от идеально размеченных линий и аккуратно уложенного покрытия — все это создавало атмосферу настоящего праздника спорта. На стенах вокруг корта висели огромные лапы, выполненные в ярких цветах и детализированно изображающие когтистые пальцы. Эти лапы казались живыми, будто готовы в любой момент схватить мяч и отправить его в игру. Нил восхищался мастерством художников, создавших такие впечатляющие элементы декора, которые добавляли динамики и энергии в пространство. Он буквально светился от счастья.  Сзади кто-то подтолкнул его. Нил на инстинктах замахнулся рукой, но его быстро остановили сильные холодные руки. Когда рыжий обернулся, то увидел Миньярда, стоявшего в экипировке голкипера.  — О, — Выдохнул Нил.  — О, — Передразнил Эндрю и снова подтолкнул к полю. Джостен не сопротивлялся.   Тренировка выдалась, на удивление, безумно хорошей. Дэй постоянно орал что-то нечленораздельное, в основном бранил игру Нила и всячески поддевал, заставляя падать, но мигом ловил под локти и не давал соприкоснуться с лакированным полом.  Команда разделилась на два коалиции. Первая (Дэн, Мэтт, Рене и Ники) хвалила Джостена и местами удивлялись его навыкам. Вторая (Эндрю, Элисон, Сет и Аарон) откровенно плевала на его существование всю тренировку. Кевин не относился ни к одной, ни ко второй, поскольку был безумно взвинчен, требователен и местами агрессивным. Ему не было плевать и он не был доволен. И Нилу это нравилось.  Когда тренировка подошла к концу, Джостен заметил на сидящего трибунах Жана. Он сидел с прямой спиной, руки скрещены на груди, нога на ноге, слегка вздернутый вверх подбородок.  Не думая дважды, Нил подошел к нему.  — Убого, — Моро выглядел так, будто уже час хотел сказать это. — Однако такого Кевина я давно не видел. — Уголки губ дернулись в улыбке, но моментально опустились.  — У него на меня аллергия.  — У меня тоже скоро будет, если ты не помоешься. Вперед. — Жан подтолкнул в него ногой. Нил фыркнул, но ушёл.  Приятно удивлял факт того, что в душевой были отдельные кабинки. Нил дождался, пока все выйдут и он останется последним. Через 15 минут ожидания он уже стоял под холодными струями воды, прикрыв глаза. 

*** 

— Я думаю, у Эндрю стоит на тебя.  Нил подавился яблоком.  Жан самодовольно улыбался, не собираясь помогать задыхающемуся другу. Прошло 3 месяца и они действительно сблизились. Отношения с Моро у рыжего складывались даже лучше, чем с Кевином, Сетом, Элисон или тем же Мэттом. С ними он тоже сблизился, но не настолько.  Занятно, что Лола и Ромеро так и не объяснились за это время, но библиотека стала охраняться.  — Завались. — Прохрипел Джостен, все еще откашливаясь. Его взгляд устремился куда-то мимо Жана, но того разрыв зрительного контакта, кажется, никак не смущал.  — Ты действительно не замечаешь этой глупости? — Жан.  — Он смотрит с таким выражением лица, как будто хочет тебя. Типа, реально хочет. — Жан.  — Он, вроде, не собственник, но смотрит на тебя так, как будто хочет, чтобы ты выделял на него 24 часа из своих суток. Хотя, если учесть его отношения с..  — Жан.  Жан открывает рот, чтобы продолжить, но его опережают.  — Ого, Жан. Я думал, пташкам не свойственно так много каркать. Интересно, про кого вы говорите? — Раздается насмешливой голос где-то за спиной черноволосого и ему требуется немало усилий, чтобы не подпрыгнуть на месте. Нил прикрывает глаза рукой.  Моро возвращает себе спокойное выражение лица и оборачивается. Ему не приходит в голову ничего умнее, чем выпалить:  — Про Рико, конечно же.  Рука Джостена спадает с глаз и он смотрит на друга абсолютно ничего не выражающим лицом, но глаза выдают немой вопрос: «Что, блять?».  Эндрю покачивается на пятках, а после отходит Жана и становится между ним и Нилом.  — Занятно.  Рико действительно не отставал от Нила, как только тот оставался один. Пытался ввязаться в драку, завязывал словесные перепалки, в которых всегда проигрывал. Но никогда не отставал, мешая Джостену спокойно жить. — Почему замолчал? Мне хотелось послушать.  — Подслушивать не хорошо, придурок. — Не думаю, что ты тот человек, который может читать мне лекции о плохом и хорошем.  — Боже, — Выдыхает Нил, напоминая о своём присутствии.  Моро, наконец вспомнив о друге, хватает его за руку и тащит куда-то в сторону лестницы. Миньярд за ними не идёт, но Джостен чувствует тяжелый взгляд, прожигающий дыру в его спине.  Словно по заказу, они натыкаются на японскую принцессу. — Беседовали обо мне? Как лестно слышать.  Рико Морияма стоит в школьном коридоре, его уверенная поза и проницательный взгляд сразу привлекают внимание. Он одет в стандартную школьную форму, но с небольшими индивидуальными акцентами, которые подчеркивают его стиль. Его волосы аккуратно уложены, а на лице играет легкая усмешка, которая не дает Джостену ничего хорошего.  Он преграждает дорогу Нилу и Жану, стоя с руками, скрещенными на груди. В его глазах читается уверенность и немного провокации. Рико знает, что он в центре внимания и наслаждается этим моментом. Нил и Жан выглядят немного растерянными, но при этом пытаются сохранить спокойствие. Коридор вокруг них наполнен звуками шагов других учеников и отголосками разговоров, создавая атмосферу типичного школьного дня. Рико, кажется, ждет ответа от Нила и Жана, его выражение лица намекает на то, что он готов к игре слов или небольшому противостоянию. В этот момент коридор становится ареной для их взаимодействия, где каждый шаг и каждое слово могут изменить ход событий. Джостен задумывается, не стоит ли ему пристрелить кого-нибудь из своего окружения.  — Вспомнишь дерьмо - вот и оно, — Жану приходится наклониться, чтобы прошептать это Нилу, но совершенно очевидно, что Рико их отчетливо слышит. Лицо Нила разоряет усмешка.  — Как точно сказано, — мурлычет Нил. — Я слышал, что после рождения одного азиатского урода около семнадцати лет назад, женщины в Японии боятся рожать. Особенно аристократки. Вдруг чадо будет похоже на него, — Он театрально качает головой. — Как же его там звали, не помнишь, Жан? Жан теперь тоже улыбается.  — Не помню. Роки? Рики? Мико? — Он хмурится и делает вид, что действительно пытается вспомнить что-то безумно важное.  — О, точно, — Обрывает его игру Нил. — Привет, Рико!   Вена на лбу Морияма вздувается, кадык явно недоброжелательно дергается. — Нил, Нил, Нил.. — Задумчиво произносит он и, смахивая прядь волос с черных узких глаз, стучит указательным пальцем себе по виску. — Как-то не подходит тебе это имя. Может, поменяешь? — Он улыбается. Жан, особо ни о чем не догадываясь, вскидывает бровь в вопросе, мол, что за бред он вообще несет. Нил осознает тонкий намек на угрозу. — Хорошенько подумай и предложи свои варианты в следующий раз. Признай, что даже если я поменяю свое имя, ты не перестанешь ежечасно дрочить на меня и меня самого. Мне казалось, что эра «дергать объект симпатии за косички» закончилась ещё в начальной школе. Как жаль, Рико, что ты не растешь. — Со стороны Жана слышится смешок. О да, не Нилу говорить про рост, но он сейчас совсем не о нем, и собеседник это, к счастью, понимает. — Ай-яй, Нил, оставь свои грязные фантазии при себе, — Выдавливает Морияма. Скорее всего, он хотел, чтобы это звучало как насмешка, но по итогу это ощущается как «сам такой» от детей в детском садике. Хоть рыжий там никогда и не был. — Так не давай мне на них повода. Иначе как понимать то, что ты не даешь мне пройти прямо сейчас? Тебе нравится наша милая беседа. — Нил кивает на Рико, обращая внимание последнего на свое нелепое положение посреди прохода, именно перед Нилом. Жан уже давно стоит в сторонке, то забавляясь, то тревожась оборотами ситуации.  — Нравится мне или нет, — Рико медленно протянул слова, его взгляд скользнул от Нила к Жану и обратно, задерживаясь на последнем, словно пытаясь выжечь дыру в его непроницаемом выражении. — Не твое дело, Джостен. Но раз уж ты такой проницательный, может, расскажешь, что мне действительно нравится? Или твои фантазии простираются только на самолюбование? Нил лишь приподнял бровь, на его губах играла легкая, самоуверенная усмешка. Он не купился на дешевую провокацию. Рико расценил это совершенно наоборот и издал смешок.  — О, Рико, мне и не нужно гадать, — Нил наклонил голову, его взгляд не отводился от Мориямы. — Твоя одержимость слишком очевидна. Тебе нравится власть, нравится контролировать, нравится видеть, как другие ломаются. И, к твоему великому разочарованию, я не ломаюсь. А это, я знаю, сводит тебя с ума. — Он откровенно наслаждался тем, как его слова попадали точно в цель. Глаза Рико чуть сузились (о, если бы Джостен сейчас сказал об этом Моро, который перестал смотреть на Рико буквально секунду назад, то он покатился бы по полу от смеха), но он держал марку, не позволяя эмоциям вырваться наружу. — Какая самонадеянность, — Рико усмехнулся, его губы растянулись в тонкую, ядовитую линию. — А ты, Жан? Тебе тоже так кажется? Неужели ты забыл, что бывает с теми, кто думает, что может быть свободным? — Его голос стал ниже, почти шепот, но от этого звучал только угрожающе. Он пытался вбить клин между ними, напомнить Жану об их общем прошлом и о тех правилах, которые Морияма устанавливал. Жан вздрогнул от прямого обращения, его улыбка мгновенно исчезла. На его лице промелькнула тень старых, болезненных воспоминаний, но он быстро взял себя в руки. Он прекрасно знал, что Рико говорил о правде, но не мог предать друга. — Нил не игрушка, — тихо, но твердо произнес Жан, делая шаг чуть ближе к Нилу, будто демонстрируя свою солидарность. Его взгляд был серьезным, лишенным прежней насмешки. — И он не один. — Это был тонкий, но ясный вызов Рико, и тот, кажется, его понял. — В отличие от тех, кто привык видеть в людях лишь собственную выгоду и игрушки, Жан давно вырос из погремушек, Рико. До сих пор боишься, что кто-то может быть по-настоящему свободен. — Он остановился, следя за движениями Морияма. — Это, наверное, самое большое твое поражение. Челюсть Рико напряглась. Легкая улыбка окончательно сползла с его лица, сменившись чем-то холодным и жестким. Его глаза, прежде лишь слегка провокационные, теперь сверкали неподдельным гневом. — Думаешь, вы свободны? — Рико рассмеялся, этот смех был больше похож на хрип, полный едкой злобы. — Жан, быстро забываешь, кому обязан всем, что у тебя есть. Всей этой твоей новой жизнью. Думаешь, ты можешь просто так выбросить прошлое из головы? Оно будет преследовать тебя. Вас обоих. На корте, в раздевалке, в каждом вздохе. Я не позволю тебе забыть, кто здесь хозяин, Моро. — Его Напряжение в коридоре возросло до предела. Некоторые ученики, проходившие мимо, ускорили шаг, чувствуя нарастающую враждебность, витающую в воздухе. — О, никто ничего не забывает, — Нил произнес низким голосом, от которого Жан невольно поежился, несмотря на всю свою поддержку. — Ты даешь нам повод бороться. И мы буду бороться. На корте, Рико, мы докажем тебе, что твои правила не работают. Что есть команды, которые не сломаются под твоим давлением. Что есть люди, которые могут выиграть, не становясь такими, как ты. — Нил сделал шаг вперед, сокращая расстояние между ними. Теперь они стояли почти лицом к лицу. Рико не отступил, но его лицо потемнело еще больше. — У нас будет много времени, чтобы это выяснить, Джостен, — Рико прошипел, его голос звучал как ледяной шепот. — И не забывай, что твои друзья — это твоя самая большая слабость. И если ты не будешь осторожен, я покажу тебе, насколько легко они ломаются. — Его взгляд задержался на Жане. Тот инстинктивно напрягся, сжав кулаки. Нил лишь покачал головой, в его глазах читалось усталое, но непоколебимое презрение. — Твоя проблема, Рико, — Нил ответил, — в том, что ты не понимаешь. Ты, как всегда, одинок. И это твой вечный проеб. Звонок прозвенел, резко разрывая напряженную тишину, которая окутала их после этих слов. Ученики вокруг начали активнее двигаться, спеша на уроки. Рико, бросив последний, полный яда взгляд на Нила и Жана, наконец, убрал руки с груди и отступил в сторону, уступая проход. Нил и Жан двинулись вперед, оставляя Рико стоять посреди бурлящего коридора, его лицо было искажено гримасой невысказанной злости. — Надеюсь, ты хорошо проведешь время, дроча на свои планы, Рико, — Нил бросил через плечо, не оборачиваясь. Жан слабо, но довольно улыбнулся.

***

Полная, почти осязаемая темнота поглотила его, лишь изредка прорезаемая тусклыми, неверными отблесками далеких фонарей или вывесок, которые не могли пробиться сквозь плотную завесу теней. Нил лежал, свернувшись в неестественной позе на холодном, шершавом асфальте, сквозь который проступала влага и запах сырости, смешанный с едким духом городской свалки. Щебень и мелкий мусор впивались в кожу, но эти ощущения терялись на фоне куда более мощной, всеобъемлющей боли. Собственная кровь была везде. Сквозь ткань рубашки она пропитала спину и грудь, превратив ткань в липкую, тяжелую массу. Тонкая струйка стекала с виска, застывая липкой дорожкой на щеке и спускаясь к уголку рта, оставляя горький, металлический привкус. Он чувствовал, как под ним медленно расширяется влажное пятно – нечто теплое, а затем неприятно холодное и густое, пропитывающее одежду, кожу, проникающее, казалось, до самых костей. Каждый вдох отзывался жгучей болью в ребрах, словно внутри что-то острое разрывало плоть. Дыхание было прерывистым, поверхностным, каждый раз угрожая оборваться. Веки были тяжелыми, слипались, и мир вокруг расплывался в багровых пятнах, сквозь которые пробивались лишь неясные контуры чего-то высокого и равнодушного. Звуки доносились словно сквозь толщу воды, глухие и искаженные: отдаленные гудки машин, шорох ветра, играющего с мусором, чей-то неразборчивый смех, который казался насмешкой. Нил слышал стук собственного сердца – он был слабым, но упрямым, бьющимся где-то глубоко в груди, отказываясь умолкать. Голова раскалывалась. Пульсирующая боль заглушала любые попытки собрать мысли в единое целое. Образы мелькали перед глазами, обрывки воспоминаний, лица, крики. Он не мог вспомнить, сколько времени прошло с того момента, как последнее сознание покинуло его, или сколько еще ему осталось лежать здесь. Холод проникал под одежду, смешиваясь с внутренней дрожью, вызванной не только холодом, но и шоком, и изнеможением. Его руки были раскинуты в стороны, пальцы скрючены, ногти сломаны. Одно колено было согнуто под неправильным углом, и малейшее движение вызывало резкий, пронзительный спазм. Он прикрыл веки, не в силах пошевелиться. И снова провалился в забытие.