Сопляк

Это начинает раздражать, — подумал Сасори, сидя за письменным столом и подпирая кулаком щеку. Он постарался придать лицу максимально скучающее выражение, но если бы Сакура сейчас удосужилась посмотреть на него, точно бы заметила, как в нем разгорается раздражение. Сакура продолжала ласково гладить по рыжим волосам маленького мальчика. Она даже не подозревала, что ее муж закипает всего в нескольких метрах от них. Мать и сын сидели на полу, прямо на дорогом персидском ковре, который они с Сакурой когда-то выбрали для новой квартиры вместе, и читали книгу. Она была на английском. Малыш увлеченно зачитывал вслух предложение за предложением, а его жена, независимо от того, получались у ребенка прочитать полностью правильно или же он делал ошибки, радовалась и бурно хвалила его. — Шин, ты такой молодец! Ты так прекрасно читаешь и очень красиво звучишь! Пфф, это всего лишь английский, — думал Сасори. Он тоже знал английский и уже очень неплохо читал в его возрасте на этом языке. Мужчина просто не понимал, почему Сакура раздувает из мухи слона. Разумеется, Шин более развит, чем его сверстники. В конце концов, он сын Сасори. Неужели это настолько ее удивляет? Да и сама Сакура очень талантливая, откуда столько восторга? Ребенок не делает ничего особенного, что заслуживало бы столько нежности и ласки. Когда он был в его возрасте, никто не хвалил его и не носился с ним, будто он сделан из золота. К шести годам родители уже погибли, и он жил с бабкой. Кажется, она и сегодня не самого высокого мнения о нем, а в шесть лет это было особенно видно. Она никогда не говорила ему, что он «молодец и прекрасно читает», но ему это не помешало вырасти в умного и сильного мужчину. Иногда ему казалось, что такая чрезмерная опека может нанести сыну вред, а он очень не хотел, чтобы тот пострадал от чего бы то ни было. Мужчина тяжело вздохнул, пробежавшись хмурым взглядом по фигуре жены. Сейчас Сасори знал целую кучу языков, это было нужно для работы в университете. Однако Сакура как будто воспринимала это как должное. Он с досадой отметил, что его она так никогда не хвалила. Сасори нервно постучал ногой по полу. Сакура была хорошей матерью. Шину безусловно повезло. Он тоже старался быть хорошим отцом, однако иногда, совсем редко, убеждал себя Сасори, ему было… не очень приятно видеть перед собой точную копию себя в его возрасте. Те же волосы, глаза, фигура. Бабка при каждом удобном случае говорила Шину, как сильно он похож на своего папу. Раньше он немного переживал, что Сакуре могло быть обидно, что сын совсем не напоминает ее внешне. Однако со временем он понял, что ее любовь к Сасори, похоже, настолько вскружила ей голову, что она не могла мыслить ясно. Его жена утверждала, что их с сыном сходство «просто очаровательно». Видеть, как ее заботливая рука нежно касается рыжих прядей, как она мило болтает с сыном перед сном, спрашивая, что ему понравилось сегодня больше всего, как будто каждый день Шина — это праздник; как вела его за руку через толпу, а малыш знал, что он под защитой, уверенно сжимая ее руку в ответ; как примеряла на него новую одежду и говорила о том, какой он красивый мальчик, как поила его лекарством от температуры и сидела с ним всю ночь, чтобы тому не было страшно… Это было больно. Ведь Шин — в точности как Сасори. Перед его глазами как будто проходила жизнь, которая могла бы быть его, будь он более удачлив, не останься он совсем один в столь юном возрасте. Сасори опустил потерянный взгляд на книгу перед собой, а затем, не удержавшись, снова поднял его на Сакуру. Он проследил за изящной рукой жены, когда она после очередного правильно прочитанного предложения Шина не только погладила того по спине, но и поцеловала ребенка в щеку. Сасори фыркнул и раздраженно закатил глаза. Сакура, к счастью, этого не заметила. Он был почти уверен, что она бы не оценила хода его мыслей. Она слишком носилась с ним! Сопляк даже не понимал, как ему повезло! В свое время Сасори потребовалось приложить немало усилий, прежде чем он смог добиться расположения этой невероятной женщины. А этот мелкий… ребенок просто читает по-английски, и Сакура уже целует его, обнимает и говорит… — Милый, ты в порядке? Сасори не заметил, что, пока злился, Сакура уже подошла к его столу. От нее пахло розовым мылом, и он еле сдержался, чтобы не вдохнуть в себя запах слишком шумно. Она обеспокоенно осматривала его лицо, а затем положила руку на лоб, чтобы, судя по всему, проверить его температуру. — Не приболел? Ты какой-то красный, — спросила она озабоченно. Сасори тут же выпрямился и убрал от себя руку Сакуры. К его стыду, он до сих пор не научился скрывать свой румянец от нее. Даже если это был гневный румянец. — Я не ребенок, Сакура. Не нужно меня опекать, — проговорил он настолько сурово, насколько смог. Его жена, казалось, пропустила напряжение в его голосе мимо ушей. Она всегда так делала. За это он был ей благодарен. — Скажи мне, если станет хуже. Никто тут не хочет, чтобы ты заболел, — сказала она, а затем ласково погладила по волосам, наклонилась и нежно поцеловала в уголок губ. Сердце Сасори пропустило удар. Кровь прилила к щекам, и он сглотнул непонятно откуда взявшуюся слюну. Он настолько растерялся, что не нашелся, что ответить, путаясь в собственных мыслях и эмоциях, а она уже ушла к их сыну, который сейчас внимательно смотрел прямо на него. Сасори поднял бровь, как бы спрашивая: что? Шин встретил его взгляд, хитро улыбаясь, и мужчина готов был поклясться, что тот смеялся над ним. Они слишком избаловали этого сопляка!