"BTS... зарисовки."

***

Пар от кипятка застилал кафель, превращая душевую в липкую, горячую сауну. Служба выжимала досуха, но только не эту похоть, что клокотала между ними. Под шум воды в душевой, пока они были одни, разгоралось то, что месяцами прятали под формой и дисциплиной. Чимин уже стоял на коленях на холодном, противном кафеле, голый, мокрый. Его глаза, снизу вверх, ловили взгляд Чонгука. Ни слов. Только вызов. Член Чонгука, толстый и вздувшийся от вен, уже стоял в сантиметре от его губ. Вода капала с головки… Воздух был густым от дешёвого мыла и их общего тяжёлого дыхания. Чимин, не моргая, подался вперёд. Его пухлые, влажные губы облизнули головку. Длинным, плоским языком он провёл от самого основания яичек вверх, по всей длине напряжённой вены на члене, до самой сочащейся щели уретры на головке. Звук был влажным, причмокивающим. — Ммм… — выдохнул Чимин. Чонгук вздрогнул, его пальцы впились в мокрые волосы Чимина, притягивая его лицо ближе. — В рот, — хрипло приказал он. — Бери в рот. Ну же, не могу больше ждать. Чимин послушался. Он обхватил губами только головку, задержался, играя языком по самой чувствительной её части, заставляя Чонгука скрипеть зубами. Потом, медленно, погрузил его глубже, пока тот не упёрся в нёбо. Его щёки втянулись. Раздался низкий, мокрый, сосательный звук… Он отстранился, оставив член блестящим от слюны, и тут же снова взял его, уже глубже, до самого горла. Его глаза слезились, но он не останавливался. Рука Чимина обхватила яйца Чонгука, нежно помассировала, а потом один палец скользнул ниже, к его собственной промежности. Чонгук, охваченный диким возбуждением, наблюдал, как этот палец исчезает между ягодиц Чимина. Он видел, как тот нащупывает свою собственную дырочку, уже влажную и податливую. Это зрелище — его член во рту у Чимина и палец Чимина в его собственной заднице — было настолько развратным, что Чонгук застонал. — А-ах… Ты… сам с собой там пальчиками играешь?.. Чимин-а… — он едва выговаривал слова. Чимин ненадолго отпустил его член, с громким «чпок». Его губы блестели и припухли. Он поднялся, повернувшись попой. Пальцы Чонгука вцепились в ягодицы Чимина, растягивая их, чтобы лучше видеть, как тот входит в себя. — Готовишь свою дырку для моего члена? Говори. — Она… она уже готова, — ответил тот хрипло. — Она пульсирует и хочет твоего члена. Полностью. Почувствуй. Он взял руку Чонгука и прижал её к своему заднему проходу. Чонгук сразу ввёл два пальца без усилия. Он был там не просто влажным — он был горячим, тугим, и его внутренние стенки сжимались вокруг пальцев в поисках большего. Чонгук нащупал маленькую, плотную шишечку — простату и надавил. Чимин взвыл, его тело дёрнулось, а член резко подпрыгнул, выбросив струйку смазки. — Да! Вот там! Боже, вот именно там, Чонгук!.. Это было последней каплей. Чон выдернул пальцы и грубо прижал Чимина лицом и грудью к ледяному кафелю стены. Его попа, розовая, мокрая и призывно открытая, дрожала в ожидании. — Проси, — прошипел Чонгук, прижимая головку своего члена к колечку мышц. — Войди в меня! — заскулил Чимин, отчаянно подаваясь назад. — Трахни эту дырку! Наполни её! Чонгук вошёл одним мощным, глубоким толчком, разрывая сопротивление мышц, которые тут же сомкнулись вокруг него, обжигающе тесные. Они оба закричали. Не стон, а именно крик — от боли, от облегчения, от дикого наслаждения. Наконец-то… Чонгук начал трахать сразу по-зверски, жёстко. Каждый толчок бил точно в ту самую точку, в простату Чимина. Звук был непристойно громким. Шлепки мокрой кожи, перемежающиеся хриплыми рыками Чонгука и звонкими стонами Чимина. Он трахал его со всем отчаянием, как будто это действительно был последний раз. Как будто завтра их разлучат, отправят в разные части, и они больше никогда не увидятся. Его пальцы впивались в бедра Чимина, оставляя красные отметины на бледной коже. Чимин повернул голову, их губы встретились в жгучем, соленом от пота и воды поцелуе. Пухлые губы Чимина, такие мягкие и нежные, контрастировали с резкостью происходящего. Он стонал прямо в рот Чонгуку, и каждый звук приближал их обоих к краю. Чонгук чувствовал, как нарастает волна, неудержимая, всепоглощающая. Его движения стали хаотичными, глубокими, он прижал Чимина к стене всем телом, его дыхание было горячим и прерывистым у самого уха Чимина. — Да!.. М-мм… Кончаю! — Чимин бешено дрочил свой член, его пальцы скользили по мокрому кафелю. — Кончай! Кончай и представь что ты кончаешь на мои яйца, а не на стену! В следующий раз ты трахнешь меня и обкончаешь всего… — рычал Чонгук, чувствуя, как его собственные яйца сжимаются от близкого оргазма. Тело Чимина напряглось, изогнулось. С громким стоном он кончил и белые струи спермы хлестнули на кафель. Спазмы его внутренностей сжали член Чонгука как тисками. — А-а-ах, сука… твоя дырка меня выжимает! — зарычал Чон и, вогнав в него свой член до предела, взорвался. Горячая сперма пульсирующими потоками заполнила анальное отверстие Чимина. Он трахал его ещё несколько секунд, выплескивая всё до последней капли глубоко внутрь. Когда он вышел, густая, белая жидкость тут же потекла по внутренней стороне бёдер. Вид был грязный, пошлый, невероятно возбуждающий. Чимин, обмякнув, сполз по стене на пол согнув ноги в коленях и развёл их широко. Чонгук прислонился напротив, глядя, как его сперма медленно вытекает из использованной, покрасневшей дырочки партнёра.

***

Потом они мылись молча. Горячая вода смывала с тел Чимина следы его собственной и чужой спермы. Он подошёл к Чонгуку, положил ладонь ему на грудь, где бешено стучало сердце. — Завтра, — только и сказал Чимин, и в его взгляде не было ни капли сожаления, только обещание. — В пять подъём, — кивнул Чонгук, но его рука потянулась и легонько шлёпнула по влажной задницы Чимы. В тёмной казарме, лёжа на своих койках, они оба знали — это не последний раз. Это только начало их самой грязной, самой сладкой и самой опасной тайны. И Чимин, засыпая, думал не о том, что это был лучший секс в его жизни. Он думал о том, что завтра он снова будет на коленях. Или прижатым к стене. И снова будет чувствовать, как его дырка растягивается, а внутри разливается жар. И это было слаще любой усталости, страшнее любого наряда и желаннее любого приказа. «Ммм… секс, что здесь может быть лучше…» Где-то в темноте, с другой стороны комнаты, Чонгук тихо повернулся на бок и улыбнулся в подушку, будто услышав эти несказанные вслух слова. Завтра будет тяжелый день. Завтра будет муштра, усталость и дисциплина. Ничего нового. Но сейчас, в этой тишине, между ними лежала память о паре, влажности, стонах и той невероятной близости, которая навсегда останется их тайной, спрятанной под казенной формой и армейской выправкой.

***