...I love you so
19 января 2026 г., 00:28
Всё происходит у вас на глазах, но вам и в голову не приходит задаться вопросом — а что же, собственно, происходит?
«Остаток дня» Кадзуо Исигуро
Дом был непривычно пуст, лишён любого намёка на существование жизни. Диван, который когда-то пах им, теперь казался слишком неудобным, на нём невозможно было сидеть. Окна, ранее наполнявшие комнату первыми солнечными лучами, сейчас были плотно занавешены. Макс медленно сходил с ума, каждый предмет в комнате кричал о нём. Несколько лет нельзя так просто вычеркнуть из жизни. Он не мог. Джордж ушёл бесследно, забрав каждую вещь из квартиры, где они жили вместе, единственное, что осталось — воспоминания. Их забрать могла только смерть. Только у неё была наивысшая власть над жалкими людьми, которые до последнего цепляются за причину своего существования. Было ощущение, что диван прогнулся под чьим-то весом. Может, это и была она? Бесшумно и безжалостно заменила присутствие родного человека.
— Заткнись, Макс, я чертовски устал! — кричал Джордж, смотря на Макса, стоящего перед ним.
— Джордж, мы должны поговорить нормально, я тебя прошу… — голос Макса непривычно дрожал, а глаза медленно наполнялись влагой.
— Я больше так не могу, Макс.
Воспоминания болью отразились в сердце, голова снова закружилась. Он не приходил сюда с того дня, сразу же съехав в другую квартиру. Что привело его сюда сегодня? Боль? Надежда? Ответа на этот вопрос не было. Сегодня день их седьмой годовщины. Два года пролетели слишком незаметно, забрав вместе с собой любые эмоции. Их пятая годовщина должна была стать праздником, началом чего-то нового, но оказалась концом всего. Казалось, в этот день не только закончились их отношения, но и жизнь будто поставили на паузу, не давая шанса на возражения. Макс медленно встал с дивана и прошёлся по комнате. Их совместные фотографии всё так же висят на стенах, но теперь на них лежит слой пыли. Он взял одну в руку, протёр её рукавом своей кофты. На ней Джордж целует Макса в щёку, так нежно и аккуратно. Щека ощутимо начала гореть, будто этот поцелуй был оставлен сейчас, а не больше двух лет назад. Сейчас действия Макса можно приравнять к саморазрушению. Он не смог полюбить снова, не смог сдвинуться с мёртвой точки, и вот он здесь, продолжает закапывать себя всё глубже. Что у него осталось? Друзья? Нет, с ними он не общается последние полгода. Не может, они всё ещё в прекрасных отношениях с Джорджем, но тот Макса видеть и слышать не хочет, а Макс не хочет причинять ему большую боль. Сейчас его взгляд упал на кухонный стол. Когда-то на нём каждое утро сидел Джордж, ожидая, когда Макс закончит готовить завтрак. Он по-детски болтал ногами и просто говорил обо всём.
— Макс, — протянул Джордж. — Обещай, что в будущем ты наденешь на этот палец кольцо, — говорил он, вытянув вперёд правую руку и указывая на безымянный палец.
— Конечно, принцесса, — ответил Макс, улыбнувшись и нежно поцеловав Расселла.
Нет, этого не произошло, палец Джорджа так и остался без кольца. Но коробка всё ещё стоит у Макса дома, а в ней то самое кольцо, которое он хотел подарить ему на их пятую годовщину. Не успел. Сейчас этот шкаф закрыт на замок, в нём лежат их совместные фотографии и памятные вещи. Каждый раз, когда Макс пытается открыть этот шкаф, его руки начинают трястись — ключ падает на пол, разрушая тишину его комнаты.
Он снова вернулся на диван и, прикрыв глаза, откинул голову назад. Воспоминания сокрушающей волной сносят всё в его голове, напрочь лишая здравого смысла. Его палец не раз оказывался на кнопке вызова, он хотел позвонить, спросить, как он, где живёт, что радует его сейчас. Но не мог, боясь, что услышит в трубке гробовую тишину. В глаза бросилась книга, лежащая на столе около дивана. Разве она тут раньше была? Макс помнил каждый угол наизусть, и книга действительно попалась ему на глаза впервые. Взяв её в руки, он провёл пальцами по обложке, убирая пыль. «Остаток дня», — гласила надпись сверху. По телу пробежал холод, он никогда не видел её здесь, может, Джордж тоже приходил? Он старался отогнать эти мысли от себя, но они вновь и вновь врезались в его голову. Открыв первую страницу, он прошёлся по ней пальцами, чувствуя каждую неровность. Её явно читали, и сделать это мог только один человек. Пролистывая каждую страницу, он произносил вслух названия: «День первый — вечер», «День второй — утро»… Название глав будто отсчитывали начало неизбежного. Наконец, дойдя до конца, он заметил небольшую записку, аккуратно вложенную между страницами. Развернув её, на секунду Макс перестал дышать. Почерк до боли знакомый. Почерк его любимого.
«Я пишу это здесь, сидя на нашем диване. Я приходил сюда каждый день после той ночи, каждый божий день, Макс. Я действительно был слишком наивен, думая, что ты поступишь так же. Я ждал, ждал и надеялся, что ты появишься здесь хотя бы в день нашей годовщины. Но сейчас почти полночь, и с завтрашнего дня я больше никогда сюда не вернусь».
Слёзы стали наворачиваться на глазах Макса. Он опоздал, опоздал на целый год.
«Я читал эту книгу, думая о тебе. Неужели у нас будет такой же конец? Я до последнего верил и верю до сих пор. Идиот, правда? Но ты знаешь, что я устал. И я знаю, как устал ты. Но, может, мы просто не подходим друг другу? Может, мы убиваем друг друга, выжигая всё живое».
Макс заметил, что почерк некогда спокойного и собранного Джорджа с каждым предложением становился менее ровным и разборчивым, а слова смазывались. Должно быть, он тоже плакал.
«Мы такие идиоты, Ферстаппен. Я хотел твою фамилию и до сих пор считаю её самой лучшей и подходящей для меня. Я ненавижу тебя, ненавижу, ненавижу, ненавижу… Если ты всё же прочитаешь это, попробуй найти меня, и ты сам прекрасно знаешь где, просто не хочешь этого признавать».
В конце письма была оставлена небольшая подпись:
«Пока ещё твой, Джордж».
Его руки дрожали, он продолжал перечитывать последние строчки раз за разом. Неужели ещё есть шанс? Неужели ещё не конец?
Накинув куртку, Макс выбежал из квартиры. Заведя машину, он направился в сад, который находится в руинах церкви Сент-Данстан. Когда-то это было полностью забытое место, но теперь здесь бывают люди. Сейчас церковь хоть и осталась руинами, она всё ещё цветёт, заманивая людей своей атмосферой. Макс и Джордж наткнулись на это место абсолютно случайно во время очередной прогулки по Лондону.
— Макс, смотри, выглядит интересно, зайдём? — с восхищением спрашивал Джордж, смотря на части церкви, скрытые под листвой деревьев. Место притягивало неизвестностью.
— Хмм, думаю, можно, — отвечал Макс, он никогда не отказывал Джорджу.
Место казалось особенным: здесь было тихо, привычная суета Лондона за секунду испарялась, а в воздухе витал лишь запах деревьев.
— Сфотографируй меня, Макс, смотри, как красиво!
С того дня это место стало для них особенным. Они любили приходить сюда по вечерам, когда там не было никого и они могли побыть наедине вдали от городской суеты. Они долго целовались на одной из скамеек, и никто не мог помешать им. Это место хранило каждый их секрет, каждое слово, которое было сказано там.
Наконец добравшись, Макс быстро вышел из машины и направился в сторону их любимой скамейки. Она находилась в самой глубине сада, скрытая от чужих глаз. С каждым шагом сердце Макса ускоряло свой ритм, а голова кружилась сильнее. Кажется, ком подступил к горлу. Тошнит. В тишине сада послышались голоса, он остановился.
— Это было нашим любимым местом, — говорил Джордж, смотря на своего собеседника. — Здесь, на этой скамейке, он целовал меня.
Макс подумал, что у него галлюцинации. Он не слышал голос Джорджа целых два года. Но сейчас он был там не один.
— Зачем ты привёл меня сюда, Джордж? — спросил незнакомец. Его голос был не знаком Ферстаппену.
— Ты хотел, чтобы я больше рассказывал про прошлые отношения. Но мне трудно говорить, я могу показать…
— Хорошо, любимый, главное, чтобы тебе было легче, — ответил наполненный нежностью голос.
В мире Макса прогремел взрыв. Что-то оборвалось. «Хорошо, любимый». Слова звучали у него в голове, заполняя всё пространство. Он привёл сюда другого человека? Своего нового парня, в их любимое место. Слёз не осталось, он стоял тихо, уставившись в два силуэта. Внутри разгорался огонь обиды. Он винил во всём себя. В том, что не успел, не позвонил, не написал. Сейчас это всё не имеет смысла. Набравшись смелости, он всё-таки подошёл ближе, ведомый глупой надеждой. Как только он появился в их поле зрения, силуэты резко приобрели очертания. Джордж, его Джордж, и незнакомец стояли вместе, держась за руки. В их месте. Выражение лица Джорджа мгновенно сменилось и стало нечитаемым, незнакомец сильнее сжал его руку в своей, защищая от Макса. Когда-то это был он.
— Я… извините, — прохрипел Макс, голос был абсолютно безжизненным. — Я не хотел…
— Макс?! — с удивлением спросил Джордж, всё ещё не веря своим глазам.
— Я нашёл записку, — руки Макса дрожали, он медленно достал из кармана смятый листок. — Но я, кажется, опять опоздал. Вот, возвращаю, — он подошёл ближе, протягивая Джорджу листок.
— Макс… — только и мог вымолвить Джордж, смотря на него пустыми глазами.
— О, и я забрал ту книгу, прочитаю когда-нибудь, наверное, если мне хватит сил, — его голос всё ещё дрожал, каждое слово звучало отдельно. В мёртвой тишине сада его голос был единственным живым звуком. Незнакомец внимательно наблюдал за ситуацией, не говоря ни слова. На фоне Макса он выглядел просто потрясающе. Ухоженные волосы, уверенная поза. У Макса же на голове было непонятно что, он сильно похудел и сейчас походил на душевнобольного, хотя, может, так и было.
— Прости, принце… Джордж, — он оборвал себя на полуслове, избегая милого прозвища. — Я как всегда всё порчу. Будь счастлив, хорошо? — не посмотрев Джорджу в глаза, он развернулся и быстрым шагом направился к машине.
Идиот, идиот, идиот.
На что он вообще надеялся? Он не заслуживает быть рядом с Джорджем, ему нужен кто-то уверенный в себе, кто-то идеальный, под стать ему самому. Не Макс, ему не нужен Макс. Он тянет его на дно.
Никчёмный, никчёмный, никчёмный.
Макс не помнит, как добрался до машины, не помнит, как доехал до дома, чудом не разбившись по дороге. Но отчётливо помнит боль от битого стекла. Трясущимися руками он пытался налить себе стакан воды, но тот выпал из его дрожащих пальцев. Он стал собирать стекло руками, абсолютно забыв, что на них сейчас ничего нет. Маленькие осколки впивались ему в ладони, пуская по телу нервные импульсы. Руки полностью стали красными, слёзы наконец брызнули у него из глаз. Он пытался стереть их, но лишь испачкал своё лицо в крови. Больно, но он заслужил.
Заслужил, заслужил, заслужил.
Гори в аду за свои поступки, Ферстаппен. Забудь о нормальной жизни. Но разве она была? Разве она была последние два года? Он сорвался на крик, говоря неразборчиво. Беспорядочно запускал руки в свои волосы, пытаясь оттянуть их назад. Если соседи услышат, наверное, вызовут полицию, ну и к лучшему, может, они чем-то помогут.
Дальше была тьма, тёмная и непроглядная. Он не помнил, как отключился, должно быть, боль взяла своё, но очнулся он уже в кровати.
***
Джордж смотрел вслед Максу. В руках у него была та самая записка. До него наконец дошло, что произошло. Дышать стало трудно, волна паники полностью захватила его. Алекс, человек, которого он считал своим новым парнем. Новым Максом. Джордж отчаянно пытался забыть, полюбить другого, но ничего не выходило. Даже сейчас Алекс не помогал ему забыться. Он использует его, чтобы исцелиться, ему мерзко от самого себя. Он медленно повернул голову, смотря Алексу прямо в глаза, но не сумев вымолвить и одного слова. — Я всё понимаю, Джордж. Я не смогу заменить тебе его, а ты не можешь его забыть. Давай отпустим друг друга, — сказал Алекс, без тени обиды смотря Джорджу прямо в глаза. Он изначально понимал, что построить нормальные отношения не получится. Не сейчас, когда Джордж всё ещё помнит его. — Мы сможем остаться друзьями? Я смогу тебе написать? — спросил Джордж, Алекс за это время стал для него хорошим другом, пусть и не смог заменить Макса. — Конечно, но мне нужно время, Джордж, — сказал он, мягко поглаживая Джорджа по спине. — Пойдём, я отвезу тебя домой. — Не домой, мне нужно к Максу. Только я без понятия, где он сейчас живёт, что мне делать, Алекс? — мозг отказывался соображать, Джордж отчаянно пытался придумать, как найти Макса. Он знал его слишком хорошо и прекрасно знал, что Макс сейчас мог сделать. — Общие друзья? Ты же рассказывал мне, — пытался помочь Алекс. — Он не общался с ними почти два года, я напишу его маме. Она должна знать, — протараторил Джордж, быстро найдя нужный номер телефона. — Хорошо, пойдём к машине. Мама Макса ответила сразу. Они с Джорджем были в хороших отношениях. Она была в курсе их расставания, но после того, как услышала голос Джорджа в звонке, лишних вопросов задавать не стала. Добравшись до квартиры Макса, Джордж ещё раз спешно поблагодарил Алекса. Софи прислала в сообщениях код от двери, так что проблем с входом не возникло. Квартира была окована тишиной, и на секунду Джордж подумал, что Макса здесь нет. Но через пару шагов вглубь комнат его взгляд упал на кухонный стол, рядом с которым лежал Макс. Его руки истекали кровью, а рядом были разбросаны осколки стакана. В глазах Джорджа застыл страх, он не думая подошёл ближе, оттащив Макса от осколков. — Макс! Очнись, ну же, — он без остановки хлопал Макса по лицу, чтобы тот пришёл в себя. Тот медленно очнулся, но абсолютно не понимал, кто находится перед ним. — Вставай, нужно отвести тебя в спальню, — Джордж даже не заметил, как по его лицу стали течь слёзы, он всхлипывал на каждом слове. Доведя Макса до кровати, он тут же уложил его и отправился на поиски аптечки, чтобы перевязать ему руки. Когда аптечка была найдена, Джордж сел рядом с Максом на край кровати и принялся обрабатывать ему руки, аккуратно перевязывая их. — Как знал, господи, если бы я не пришёл… — тревожные мысли на секунду заполнили голову Джорджа, он говорил вслух, чтобы успокоить себя. — Какой же ты идиот, Ферстаппен, редкостный идиот. Но и я не лучше. Ты никуда от меня не денешься. Когда с перевязкой было покончено, Джордж укрыл Макса одеялом, проверив, нет ли у него жара, и отправился на кухню убирать осколки с пола.***
Полностью придя в себя, Макс стал оглядываться по сторонам. Он в кровати, в своей квартире. Не мог же он сам сюда добраться? Точно нет. Руки были перевязаны и больше не кровоточили, лишь бинты напоминали о событиях прошлой ночи. Кто-то точно помог ему добраться до кровати. Воспоминания медленно стали всплывать в голове, беспокойный голос, который пытался привести его в чувства. Джордж, это был Джордж. Осознание накрыло его с головой, он резко встал с кровати, голова закружилась, но ноги сами несли его. Он должен, должен быть здесь. Как только он добрался до гостиной, в нос сразу же ударил запах свежесваренного кофе. Максу на секунду показалось, что он всё ещё спит. За кухонным столом сидел Джордж, его руки были сложены, он положил свою голову на них. Его волосы спадали на лицо, закрывая глаза. Точно, сколько сейчас времени? Джордж, должно быть, здесь с ночи и жутко устал. Макс медленно подошёл к нему, боясь, что тот испарится. Он застыл, рассматривая лицо Джорджа. Как же он скучал. Лицо Джорджа выглядело умиротворённым во сне, сейчас на нём не было и толики тревоги прошлой ночи. Он здесь, дома у Макса. Эмоции переполняли Ферстаппена, он опустился на пол рядом с Джорджем. Ком слёз подступил к горлу, он не стал их сдерживать, не сейчас. Он негромко всхлипнул, сразу закрыв рот рукой, чтобы не издавать лишних звуков. Не тревожить сон любимого. Но у Расселла всегда был чуткий сон, и он почти сразу проснулся. Несколько секунд он смотрел по сторонам, пытаясь сфокусировать взгляд. Когда он увидел Макса перед собой, не думая, сгрёб его в свои объятия. Макс продолжал плакать, но теперь в руках любимого человека. — Джорджи, прости меня, прости, — шептал Ферстаппен без остановки. Получалось плохо, слёзы не давали ему нормально говорить. — Ты меня напугал, Ферстаппен. Я думал, потеряю тебя навсегда, — отвечал Джордж, по его щекам также катились слёзы. Сил смотреть Максу в глаза не было. Они чувствовали друг друга без слов. Одних лишь прикосновений было достаточно. Я здесь. Я рядом с тобой. Не отпускай меня, прошу. Их души вели свой диалог, переплетаясь между собой. Казалось, будто они не расставались на два года. Сейчас, в объятиях друг друга, хотелось забыть обо всём, что когда-то волновало. Придя в себя, они переместились за стол. Сваренный кофе уже почти остыл, но всё ещё источал вкусный и такой родной запах. Джордж всегда готовил им кофе по утрам. После расставания Макс не мог терпеть этот запах, но сейчас он медленно заполнял всё пространство и впервые не душил. — Я не знаю, с чего начать, — сказал Джордж, его руки немного дрожали. Они сидели напротив и впервые за два года смотрели друг другу в глаза. — Прости, Джордж, — ещё раз извинился Ферстаппен. — Я не должен был допустить этого. — Мы не должны были допустить этого, не ты один, Макс. Он прав, отношения всегда строятся вместе, не в одиночку. — В этом и есть наша проблема, Макс. Я не понимаю тебя, не вижу твоих эмоций, не знаю, о чём ты думаешь, — продолжал Джордж, Макс молча на него смотрел. — Ты всегда делал всё, как я скажу, всё для меня. И да, мне безумно это нравится, но я начал замечать, как это убивает тебя, ты полностью терял себя, а я не мог этого допустить. Я дурак, потому что подумал, что расставание тебе поможет, думал, что проведём несколько ночей порознь и снова сойдёмся. Я сорвался в первую же ночь, но тебя там уже не было. И ты не пришёл ни на следующий день, ни через месяц, — Джордж тяжело выдохнул, собирая слова в кучу. — Я думал, что сойду с ума. Казалось, я принял самое отвратительное решение в своей жизни. Вычеркнуть самые лучшие для себя отношения. Я не был идеальным, у меня были и ещё есть проблемы. Но я начал работу с терапевтом, и это действительно помогает. Я написал эту записку и ждал весь этот год, каждый день приходил туда, и уже потеряв надежду, я хотел двигаться дальше. Нашёл Алекса, — при звуке имени другого сердце Макса сжалось. Он продолжал слушать. — Но он не ты, Макс, я так и не смог забыть тебя и никогда не смогу. — Я думал, что тебе нравится. Нравится, когда я делаю всё, что ты хочешь. Но ты прав, я стал забывать себя. Но ты вытащил меня когда-то из ужасного состояния и стал всем моим миром. Ты помог мне справиться с моей тревожностью, и вот когда я потерял тебя… — он сделал небольшую паузу, проведя ладонью по лицу. Джордж мягко взял руку Макса в свою. — Я не могу успокоиться, я пытался, правда, но я не могу без тебя. Я знаю и понимаю, что это ненормально — дышать только тобой. Но вместе мы сможем всё исправить, правда? Я не прошу тебя начать всё с чистого листа, давай просто попробуем вместе снова? — Макс смотрел Джорджу прямо в глаза. «Дай нам шанс», — кричал его взгляд. — Хорошо, но, Макс, я прошу тебя, говори мне всё, что у тебя на уме, я не хрустальный и смогу принять неприятную правду, по крайней мере, сейчас точно, — Джордж улыбнулся, дышать стало легче. Они обязательно преодолеют всё вместе. На лице Макса также возникла улыбка, он выдохнул с облегчением. Два года кошмара закончились, и вот сейчас Джордж прямо перед ним держит его за руку. В глазах собиралась влага, впервые ему не хотелось держать это в себе, не быть «сильным». Он наконец-то дал волю своим эмоциям. Джордж, заметив слёзы на лице любимого, без раздумий обошёл стол и заключил его в свои крепкие объятия. — Именно так, я люблю тебя, Макс. Безумно люблю, — шептал Джордж, заняв место у Макса на коленях. Он оставлял на лице Ферстаппена поцелуи-бабочки, сцеловывая слезы с его лица. Макс отвечал ему тем же, запустив свои руки в волосы Джорджа, нежно поглаживая его. — Никогда не оставляй меня, Принцесса. Никогда, слышишь? — Никогда, Макси, никогда.
