Её цвет

«-Как объяснить сиянье звезд тому, кто слеп? Свет?

-Какой бессмысленный вопрос, и мой ответ: нет»

Высокий девичий голос срывается до крика, звонко визжа буквы о и а на конце: Коломбине сложно воспринимать свое имя иначе из её уст. Губы изгибаются в легкой отстраненной улыбке, и девушка не без интереса гадает, чем успела разозлить Сандроне на этот раз. Сандроне издает много звуков: вздохи и ахи, крики и возмущения, голос, громче, чем ему стоит быть, скрежет металла Пулонии и скрип её собственного резного винта на спине. Иногда Коломбине казалось, что Сандроне - один сплошной звук, высокий и никогда не кончающийся.  У Сандроне было много запахов. Руки пахли машинным маслом и металлической стружкой, пальцы - чернилами ручки, затасканными несвежими листами чертежей и трухой страниц старых книг. В её чепчик въелись запахи кофе и фонтейнского чая - того, который любила пить Арлекино, - а рукава носили еле ощутимый аромат выпечки. Коломбина не могла не заметить, что промышленный, железный и технологичный Нашгород пах как Сандроне — или Сандроне порой пахла, как Нашгород. Коломбина почти уверена, что если бы она сказала это вслух, её эксцентричная подруга непременно одарила её возмущенными визгами. «Разве можно говорить леди, что она пахнет, словно дрянной унылый городишко в забытом богами Нод-крае?!» Она никогда не была теплой. Механизмы в грудине качали искусственную кровь, отчего-то красную, как у живого человека, но теплой она не была. Ален Гильотен опрометчиво не предусмотрел этот момент, создав ей мягкую упругую кожу, длинные волосы, чуть вьющиеся у концов, но руки в тонкой ткани перчаток не грели, а объятия не оставляли теплый след на груди. «Я буду скучать по тебе, Сандроне», - сказала Богиня Луны, шеей ощущая жесткость её воротничка, руками - основание металлического винта на спине. «Я тоже буду скучать, Коломбина», - еле слышно, совсем ей несвойственно сказала Сандроне в ответ.  Коломбина знает, что её волосы цвета песка на набережной острова Хийси - не под стать блондину-путешественнику, её кожа чуть менее бледная, чем ее собственная, манжеты рукавов цвета крыши тележки торговца Лимпу в центре Нашгорода.  Коломбина сидит на крыше космического корабля Путешественника, смотря на сочетания синих и зеленых цветов, образующих собой весь Тейват. — Итэр, скажи… Какого цвета были ее глаза? Путешественник отвечает не сразу, очевидно сбитый с толку тем, почему Коломбина не знает такой простой вещи.  — Голубые. У неё были яркие голубые глаза. Они были голубые, такие, как воды, омывающие Тейват? Как небо, обремененное диском фальшивой Луны? Как плоды ягод лакка, а может их синева была такой же пыльной, как цвет одежд Лаумы, такой же темной, как ледяная галька? Все эти вопросы крутятся на языке неземной девушки, и они остаются не высказаны. Коломбина держит корпус мертвой Сандроне на руках, придерживает кукольно-подвижную шею. Ее грудина изуродована черной паутиной шрама, оставленным Дотторе, и эта чернота сродни темноте самого космоса - глубокая и окончательная. Богиня Луны долго держит тело куклы на руках, ощупывает неподвижный металлический винт, смотрит на воротничок, который оказался темно-серым с красным камнем посередине, смотрит на тонкие брови и сомкнутую полоску рта, навсегда закрытую для возгласа и крика.    Несомненно, Коломбина помнит о Сандроне очень многое: помнит тон ее визгливого голоса, помнит запах её одежд и тонкую ткань перчаток. Но девушка никогда не сможет вспомнить, как изгибался её рот в попытке как можно громче прокричать её имя, как поднимались брови от удивления, как потоки искусственной крови приливали к щекам, выдавая её смущение, которое она так отчаянно пыталась скрыть.  Коломбина отдает тело подруги Арлекино, чтобы Предвестница смогла исполнить её волю и перевезти останки в Фонтейн. Она долго смотрит вслед отдаляющейся Слуге, смотрит на деревянный гроб, уезжающий вместе с ней на повозке. Слова, сказанные ей на прощание, услышали только лунный свет и холодная земля Нод-края.  — Сандроне… когда мы встретимся вновь, я смогу посмотреть прямо в твои глаза. И тогда обязательно скажу, на какой из цветов они похожи. И я больше чем уверена, Сандроне, - синеву твоих глаз нельзя будет сравнить ни с чем, потому что у них твой цвет.