Криофобия

      Когда-то давно, когда древо волшебной пыльцы было ещё юным, сердце Эльвины ещё не было покрыто шрамами от многочисленных потерь. Она была королевой на обучении с железной волей и огромными планами. И хотя порой ей было трудно и непонятно,а будущая отвественность давила на плечи, внутри Эльвины никогда не было ни грамма страха.       Из-за её решимости магия давалась ей легко, её звёздный свет горел ярко, а амбиции текли через край.       Королева Моргана считала её слишком бестрашной для своего же блага, однако доверяла юной фее достаточно, чтобы давать ей учиться на собственных ошибках.       Эльвина всегда воспринимала эти уроки с благодарностью.       К её пятнадцати годам все три тёплых сезона были исследованы вдоль и поперёк, несмотря на то, что долина феей была достаточно обширной. Эльвина верила, что во время её правления царство станет ещё больше и прекраснее, хотя глубокие царапины на её ногах всё ещё побаливали после попытки навести порядок на колючем лугу и выгнать чертополохи. Изучение зимы было лишь вопросом времени.       Моргана мало что говорила про этот сезон, лишь рассказывала ей один и тот же миф и про Титанию и первого зимнего стража, каждый раз путаясь в деталях, и вспоминала свои холодные знакомства с новыми зимними министрами.       Иногда бессонными ночами Эльвина пыталась представить себе зиму, но в голове всплывали лишь мысли о вечерней прохладе, бесконечных снежных просторах и запахе еловой смолы. Она чувствовала, что ошибалась, но решилась проверить это только после очередного прочтения истории долины фей.       Каштановые волосы были собраны в низкий хвост, тяжёлая ткань плаща закрывала плечи и крылья, а сама молодая фея стояла на границе. Отсюда зима с блестящим, как сахар, снегом, и маленькими кристаллами, что сыпались с неба и танцевали на ветру, выглядела как самая красивая картина в мире. И Эльвина, очарованная видом, сделала храбрый шаг вперёд.       Мороз щипал лицо, падающий снег царапал кожу и оставлял вместо себя ледяную воду, попадал прямо в глаза, заставляя часто моргать, а дыхание отчего-то сперло. Паника быстро поднялась к горлу, однако Эльвина запретила себе бояться, даже когда холод обволакивал её взмокшие от волнения руки.       Красивый вид вокруг быстро пропал, она видела лишь скелетные деревья, раскинувшиеся свои ветви, напоминавшие когтистые лапы монстра, бесплодную землю, угрожающий силуэт гор вдалеке и пустоту. Тишина была настолько оглушительной, что Эльвина слышала своё собственное быстрое дыхание выходившее вместе с облачком пара. Здесь не было ни пения птиц, ни журчания воды, ни привычного жужжания насекомых, словно весь мир навсегда уснул.       Стараясь разглядеть хоть что-то хорошее среди промозглой пустоши, она заметила огромный сугроб. Он был похож на мягкий хлопок, и Эльвина бездумно подошла ближе, сжимая снежок в руках. Тот отвратительно хрустнул. Кристаллы льда впились в нежную кожу, ладонь обожгло холодом, и фея в невероятной панике одернула руку и вернулась обратно в безопасное тепло, тяжело дыша.       Растаявший снег на ладони ощущался мерзко, чувство жгучего холода не прошло, как бы Эльвина не пыталась согреть руки своим слишком частым дыханием, и словно впечаталось в кожу. Её хотелось содрать, лишь бы избавиться от этого чувства.       Она не испытывала такого страха никогда раньше. Знала лишь, что зима оказалась кошмаром, а не тем чистым и красивым местом, которым казалось со стороны.       Той ночью Эльвина не могла уснуть. Она лежала в кровати, царапая ногтями подушки пальцев, стараясь думать о чем угодно, лишь бы забыть то самое чувство. И в голову лезли мысли о бедных зимних феях, что были вынуждены страдать в этом белом аду. Интересно, как эти бедолаги справлялись. Наверняка они завидовали тёплым феям.       Позже Моргана рассказала ей о кошмарах, заточенных подо льдом в зиме. Картинка в голове юной феи навсегда сложилась.       Эльвина остерегалась любого упоминания зимы, холода или снега. Её пробивала дрожь, а ладони предательски потели; стоило лишь снова заглянуть в злосчастную главу книги.       К счастью, чем старше она становилась, тем меньше паники приносили холодные мысли. Страх плавно перерос в ненависть, сочувствие переродилось в жалость и отвращение, а Эльвина для себя навсегда ответила на вопрос, что же произошло между Титанией и первым стражем. Естественно, зимний министр был недоволен своей участью. Правление бесплодной белой пустошью, отравленной кошмарами, ей казалось наказанием.       Время шло. Долина фей росла и менялась, менялась и Эльвина. За свою долгую жизнь она успела потерять множество дорогих сердцу фей и полюбить столько же. Однако никто из ее новых подданных не мог заменить тех, кто уже покинул ее. Эльвина вспомнила их каждый день и видела их лица в пелене сна каждую ночь.       Особенно часто ей вспоминался Хейзел. Прекрасный, очаровательный министр осени. Он относился к своей работе серьёзнее всех, но при этом всегда одаривал Эльвину самыми тёплыми улыбками и самыми весёлыми шутками. Других таких фей Эльвина никогда не видела, ни до, ни после. Она навсегда запомнила, как Хейзел покинул этот мир на её глазах. Как он улыбался ей до последнего, прежде чем рассыпаться золотой пыльцой и превратиться в красный кленовый лист прямо за своим столом.       Роун так и не смог заменить его.       В конце концов она научилась держаться в стороне. Формальность и строгость защищали её от очередной привязанности и будущей боли.       Долгие годы так и было, но потом небеса подарили ей чудесную звездочку Клэрион.       Честно говоря, Эльвина была растеряна. Она хотела всё сделать правильно: подарить малютке такую же сладкую свободу, как и в своём детстве; привить ей любовь к долине, но при этом защитить от болезненного опыта. Поэтому запрещала ей близко подходить к колючему лугу, строго учила не привязываться к подданным и пресекала любые вопросы о зимнем лесе.       Сама мысль о том, что Клэрион может испытать такой же ужас как и она, или даже пострадать, приводили Эльвину в панику.       А когда после вестей о кошмарах она увидела испуганную Артемиду и не смогла найти Клэрион, её словно окатило снегом. Леденящий ужас сломал её маску стойкости, и Эльвина почувствовала, что забыла, как дышать, как много сотен лет назад у той проклятой границы.       С того момента вся её жизнь окончательно пошла на спад. Магия слабела, звёздный свет угосал, а страх за юную королеву рос. Маленькая звёздочка Клэрион была слишком дорога ей. Ради неё Эльвина была готова пересечь зимнюю границу, встретиться с худшим кошмаром в лицо, снова коснуться колючего снега. Она была готова самолично убить стража холодного сезона, что посмел вскружить голову её маленькой звездочке.       Вот только Клэрион нужно было совсем другое.