Неопределённое будущее

Шестая стадия утраты: Рецидивы С тех пор как казнили Рудо, прошла примерно неделя. Люди не переставали перешёптываться, обсуждая случившееся. Все в один голос твердили, что так и должно было произойти. Он же сын убийцы, это у него в крови. Убивать и наслаждаться чужими страданиями — его наследственность. Рудо не пощадил даже приёмного отца, который вырастил его, надеясь вытравить гнилую кровь и воспитать нормального человека. Наконец-то они избавились от проклятия своего поселения и могут спокойно жить за городом, куда их сослали или где они родились. Чива была среди них, но чувствовала себя преданной. Предал тот самый хмурый мальчишка, к которому она относилась с теплотой, особенно после того, как он подарил ей плюшевую игрушку. Тогда перед ней стоял застенчивый и робкий мальчик, а не хладнокровный убийца, без колебаний расправившийся со своим опекуном. Звуки скрежета металла разносились по округе, когда люди сносили дом, где произошло убийство, словно пытаясь стереть из памяти само упоминание об этой семье. Чива наблюдала, как взрослые растаскивают уцелевшую мебель по своим домам, оправдывая жадность: «Эта вещь принесёт больше пользы в моём доме, чем в доме убийцы». Кровавый шифер сбрасывали на край земли, чтобы поскорее забыть об этом месте. Чива вспомнила дядюшку Регто, жившего в их поселении. Его сторонились, но не трогали, лишь упрекали за то, что взял в дом ребёнка, который однажды может его зарезать. Так и случилось. Но она помнила его доброе отношение к ней, особенно те редкие моменты, когда они говорили о Рудо, который часто убегал на городскую свалку в поисках чего-нибудь полезного. Ей было искренне жаль дядюшку, с которым так жестоко обошлась судьба. Внезапно её толкнул локтем мальчишка, с которым она играла в детстве. «Ну что, Чива, казнили твоего психа-вонючку. Соскучилась?» К ним подошёл ещё один парень. «Смотри, Чива, будешь и дальше его защищать — сама отправишься вслед за ним». Мальчик резко вскинул руки, растопырив пальцы: «Бу!» Чива вздрогнула и отступила назад, дети тут же разбежались. Она замотала головой: «Нет, я просто ошиблась. С кем не бывает». Девушка скрестила руки на груди, показывая, как ей неприятно это вспоминать. Её взгляд снова упал на полуразрушенный дом, и в памяти всплыл образ смущённого Рудо. Пятая стадия: Завершение Прошёл месяц после ужасного убийства. Жизнь вернулась в привычное русло. Преступников продолжали казнить. Чива старалась не обращать на это внимания, тоска и чувство предательства постепенно отступали. Сегодня за ужином девушка вяло ковырялась в тарелке. Одиночество и скука давили на неё, словно она просто существовала в этом поселении. Мать строго посмотрела на дочь: «Чива, не играй с едой. Я же старалась для тебя». Её взгляд смягчился: «Я знаю, тебе сейчас нелегко. Но я всегда говорила, что ты слишком доверчива. Наследственность серийного убийцы — это то, от чего не убежать». Чива кивнула, принимая ложку с едой. Отец, сидевший справа, тоже решил высказаться: «Послушай, если ты и дальше будешь якшаться со всяким сбродом, то окончательно испортишь и без того шаткое положение нашей семьи». Она промолчала, лишь кивнула, продолжая есть суп. Когда-то её отец жил в городе, но их выгнали оттуда, когда Чива была ещё совсем маленькой. Он брал деньги из бизнеса себе в карман, его поймали, осудили и сослали сюда. Молчание за столом нарушали лишь тиканье настенных часов. Отец сделал глоток воды и поставил стакан на стол слишком громко. «Чива, мы с матерью всё обсудили и решили, что тебе пора замуж. За того, кого мы выбрали». Глаза девушки расширились от удивления. Она переводила взгляд с отца на мать, которая одобрительно кивала. «Что? Вы не можете…» На её лице появилась нервная улыбка, словно она надеялась, что это всего лишь глупая шутка. Отец тяжело вздохнул и сложил руки вместе. «Чива, — он повысил голос, и улыбка девушки тут же исчезла, — мы с матерью убедились, что ты не умеешь выбирать людей и никого не слушаешь. У меня есть знакомый в городе, он старше меня, но он точно научит тебя жизни». Лицо девушки побледнело. Старше? Какой муж? Ей всего пятнадцать лет, что у неё может быть общего с пятидесятилетним мужчиной? Мать встала из-за стола, присела на корточки рядом с дочерью и взяла её за руку: «Доченька, послушай, это лучший выход для тебя. Здесь у тебя нет будущего, ты не сможешь спокойно жить, зная, что вокруг одни преступники, готовые на всё». Чиве ещё никогда не было так противно от прикосновений матери, но она не отстранилась. Женщина погладила её по щеке: «Ты красавица, ты наша надежда не только на своё будущее, но и на наше. В городе так красиво, если бы ты только знала…Когда ты выйдешь замуж и переедешь в город, я обязательно покажу тебе место, где мы с твоим отцом познакомились. Я познакомлю тебя с бабушкой, о которой ты так часто спрашивала, помнишь? Она не понимала, как долго продлится этот внутренний монолог, который пока не стихает, гудит в ушах, а сердце бешено колотится. Четвёртая стадия. Депрессия Прошло несколько дней после того разговора. Чива словно пребывала в тумане, всё ещё не могла оправиться от шока из-за будущего, которое выбрали для неё родители. Мать, казалось, расцвела, предвкушая возвращение в свою семью, в своё прошлое. И уверенность в том, что она покинет это проклятое место, только крепла. Отец тоже воспрянул духом после своего тяжёлого решения, уже строя планы о будущем бизнесе и деньгах зятя. Для Чивы родители стали чужими, они больше не казались теми заботливыми и добрыми людьми, которым она доверяла. Теперь они были для неё словно монстры с размытыми лицами, тем самым отребьем, которое они так ненавидели. Она стала чаще уходить из дома, лишь бы не видеть лица людей, которые за её счёт преодолели свои трудности. Девушка медленно брела по улицам, опустив взгляд. Старая боль предательства и тоски снова жгла ей сердце, словно раскалённым железом. Краем глаза Чива заметила белый мешочек, грязный и потрёпанный. Она подошла ближе и опустилась на колени, ей было всё равно, испачкается она или нет. Осторожно взяла в руки плюшевую игрушку, словно боялась, что та рассыплется. На её лице появилась слабая улыбка – она узнала ту самую собачку, которую Рудо подарил ей перед казнью. Видимо, после того как она её бросила, люди затоптали и забросили её в угол, как мусор. Рудо... Если бы он был рядом, он бы её защитил. Из глаз непроизвольно хлынули слёзы. Третья стадия. Период чередования «плохих» и «хороших» дней Девушка забрала игрушку домой. Она бережно постирала её и высушила на ярком солнце. Чива и сама не знала, зачем она это сделала. Но ей становилось немного легче, когда плюшевая собачка была рядом, словно могла ожить и защитить её, как настоящая. Когда она стала зашивать разошедшиеся швы, то заметила внутри сухие лепестки разных цветов. Наверное, Рудо наполнил её не только синтепоном, но и цветами, чтобы она приятно пахла. От этой мысли на её лице снова появилась улыбка. Чива сидела в своей комнате, заканчивая штопать игрушку, и вышила на ухе имя "Рудо" красными нитками. Ей хотелось как можно дольше вспоминать его имя, те общие моменты, которые согревали её душу, а не жгли, как раньше. Вдруг она услышала радостные голоса родителей – им принесли посылку. Они принялись рассматривать подарки от будущего зятя, которые он прислал в качестве приданного. Отец тут же надел новые часы, довольно улыбаясь своему решению выдать дочь замуж. Мать взяла новое платье и закружилась с ним, рассматривая фасон. Чива не обращала на них внимания и продолжала вышивать. Внезапно мать ворвалась в её комнату с коробками и поставила их на стол. "Иди сюда, посмотри, что твой будущий муж тебе подарил", – сказала она с приторной радостью. Чива лениво взглянула на стол, слегка нахмурившись. Мать подошла к ней, схватила игрушку и зашвырнула её в дальний угол, даже не взглянув. Затем взяла дочь за руку и подвела к столу. "Ну же, не стесняйся. Теперь это всё твоё". Женщина открыла коробку, в которой лежали белая тёплая накидка и платье на бретельках. Девушка поморщилась, увидев платье, и скептически взглянула на мать. "В нём будет холодно и неудобно". Мать тихонько засмеялась над дочерью. "Оно же не для постоянной носки. Его надевают, чтобы потом снять", – не подумав, ответила женщина, кладя руки на плечи дочери. "Ты у меня такая красивая и милая родилась. Прямо как я в молодости. Когда приедем в город, я покажу тебе фотографии. Они должны быть у твоей тёти", – сказала женщина. Чива побледнела, она не узнавала мать, словно перед ней был совершенно другой человек. "Дорогая, иди сюда. Тут ещё и колье принесли!" – женщина вся сияла от радости и тут же выбежала обратно в гостиную. Чива сжала кулаки, её переполняла ярость. "Я не выйду замуж", – твёрдо заявила она, и мать замерла на пороге, потрясённая этими словами. "Что ты сказала?" – медленно переспросила она. Девушка посмотрела на неё, как на врага. "Я сказала, что не выйду замуж за старика. Я сама распоряжусь своей жизнью, пусть даже останусь на этой помойке. Но я не ля-". Женщина подскочила к Чиве и влепила ей звонкую пощёчину, от которой девушку дёрнуло, а на щеке тут же проступил красный след. "Ты не смеешь так говорить! Мы столько сил в тебя вложили, столько натерпелись! А ты, неблагодарная, ещё и возражаешь!" Она схватила девушку за волосы и так сильно оттянула их назад, что смогла заглянуть ей в глаза. "Ты выйдешь замуж! Ради нас! А потом делай что хочешь. Но твой муж не потерпит твоих выходок и быстро покажет тебе твоё место". Женщина отпустила волосы девушки, и по её щекам потекли слёзы. "Приложи что-нибудь холодное. Твой муж выбрал тебя за красоту". С этими словами женщина вышла из комнаты, оставив дочь захлёбываться в слезах. Следующая стадия — острое горе. Девушка стала плакать по ночам, крепко сжимая игрушку. Дорогой подарок валялся на полу, брошенный и помятый. Глаза снова и снова наполнялись слезами, а руки дрожали, сжимая игрушку к сердцу. Она не могла представить, что собственные родители продали её, как вещь, в обмен на желанный статус. Щека всё ещё горела. Она хотела сбежать куда-нибудь подальше, хоть на край света, но родители быстро приняли меры, заперев двери и окна. Они оказались правы лишь в одном: отбросы есть везде, даже в семье. Начальная стадия горя. Следующие несколько дней Чива вела себя тише воды, ниже травы. Она ненавидела и презирала родителей до глубины души, это чёртово племя и людей, казнивших Рудо. Чива стала размышлять об инциденте, понимая, что его подставили. Он не мог убить отца, которого считал родным, несмотря на отсутствие кровных уз. Он даже улыбаться не мог, не то что кому-то навредить, как психопат. Сегодня утром мать стала суетливо собираться, одновременно прихорашивая дочь. Чива не сопротивлялась, лишь опустошённо следуя указаниям. Отец гордо курил дорогие сигареты и потягивал виски. Он краем глаза следил за происходящим, но алкоголь в крови притуплял его бдительность. Когда Чиве велели переодеться в новый наряд, а мать отошла к зеркалу, поправляя причёску, девушка встала в дверях, анализируя ситуацию. Сердце бешено колотилось, словно готово было вырваться из груди. Она крепче сжала плюшевую игрушку, понимая, что это её единственный шанс. Чива подбежала к столу, где сидел отец, схватила беспечно оставленные ключи и рванула к двери. Женщина закричала что-то мужу, мужчина медленно моргал, осознавая происходящее. Он резко встал, покачнулся и запнулся. Когда мать попыталась схватить её за волосы, Чива успела открыть дверь и выбежать на улицу. Она изо всех сил побежала к краю пропасти, словно у неё открылось второе дыхание. Игрушка болталась в руке, придавая сил. Чива не хотела жить ни ради кого, ни ради чего, она вообще не хотела жить. Рудо и Регто были правы. Всегда правы. Глаза наполнились слезами, когда она подбежала к краю земли. Не останавливаясь, она упала в пустоту. Ветер трепал волосы, а слёзы текли ручьём. Ею овладело не столько страх, сколько сожаление о собственной слабости, о том, что не смогла найти убийцу Регто, как просил Рудо. «Если ты видишь это... Прости, что я слабая, прости, пожалуйста, что не помогла. Прости, что не верила тебе», — прошептала она в пустоту, закрывая глаза. Она крепче обняла игрушку, тоскуя по доброму, милому и настоящему мальчику.Прошло несколько минут, она продолжала падать, понимая, что не выживет в этой бездне, если столкнётся с землёй... Если она вообще есть. Вдруг игрушка выпала из рук — даже она сбежала от её слабости. Через несколько секунд Чива почувствовала, как её кто-то обнял. Что-то очень мягкое и тёплое, а запах напомнил сухоцветы Рудо. Она улыбнулась, решив, что смерть не так уж и страшна. Тело содрогнулось от приземления на что-то мягкое. Она открыла глаза и огляделась. Вокруг горы мусора, ещё хуже, чем в племени. В десятки раз хуже. Она обернулась, ощущая мягкость, поддерживающую её. Глаза расширились от ужаса: перед ней стояло нечто, смутно напоминающее её игрушку — огромный плюшевый монстр с глазами-пуговицами и платком соответствующего размера. Девушка закричала и бросилась бежать, спотыкаясь о мусор. «Уйди! Уйди!» Плюшевый монстр непонимающе смотрел ей вслед, продолжая сидеть на груде мусора.