Игра престолов Одноглазий волк

Глава 14. Ночные маневры и женская логика как оружие массового поражения Тишина в гостинице «На перекрестке» всегда была такой же иллюзорной, как честность наемника. Она состояла из храпа, доносящегося из общих спален, скрипа половиц и жужжания жирных мух, которые, казалось, были единственными существами, способными переварить местную стряпню. Я сидел в углу, надвинув капюшон пониже, и чувствовал, как в воздухе сгущается нечто гораздо более неприятное, чем запах немытых тел и кислого эля. За соседним столом люди лорда Тайвина — те самые ребята с оспой и плохими манерами — поглощали чесночную похлебку с таким шумом, будто пытались перекричать надвигающуюся бурю. Я же медленно цедил остатки своего напитка, напоминавшего по вкусу воду из кузнечного корыта, и ждал. Ждал, когда этот длинный и на редкость паршивый день решит наконец закончиться. И тут всё пошло не по плану. Хотя, честно говоря, в моей жизни «план» — это просто список вещей, которые обязательно испортятся. Дверь одной из комнат на втором этаже открылась, и на балкон вышла женщина. Даже в тусклом свете догорающего очага я узнал эту осанку. Леди Кейтилин Старк. Она выглядела так, будто несла на плечах весь груз северного неба, и это небо явно собиралось рухнуть кому-то на голову. Она обвела зал взглядом, и этот взгляд остановился на человеке, который как раз заходил в трактир. Невысокий, с разноцветными глазами и манерами, которые кричали о его происхождении громче, чем золотой лев на плаще. Тирион Ланнистер. Бес собственной персоной. — Халл, просыпайся, — шепнул я наемнику, который дремал рядом, привалившись к стене. — Шоу начинается, и я боюсь, что входной билет будет стоить нам головы. — А? Что? Пиво принесли? — Халл встрепенулся, пытаясь нащупать меч, но вместо этого схватил ложку. — Хуже. Леди Кейтилин решила поиграть в правосудие, — я кивнул на балкон. Кейтилин Старк заговорила. Ее голос был холодным и чистым, как лед на пруду Винтерфелла. Она начала называть имена рыцарей и лордов, присутствующих в зале, взывая к их верности ее отцу, лорду Хостеру Талли. — Этот человек, — она указала пальцем на Тириона, который застыл с недоуменным выражением лица, — пришел в мой дом как гость и пытался убить моего сына! Во имя короля Роберта и вашего долга перед моим отцом — схватите его! В зале воцарилась тишина. Такая тишина обычно предшествует обвалу в горах. Гвардейцы Ланнистеров, те самые фуражиры, мгновенно вскочили, опрокидывая скамьи. Мечи покинули ножны с противным скрежетом. — О, седьмое пекло, — пробормотал я. — Женская логика: если хочешь отомстить за сына, сделай это максимально громко в трактире, полном врагов, находясь в сотнях миль от защиты. Гениально. Тирион Ланнистер попытался что-то сказать, его голос звучал почти жалобно: — Леди Старк, уверяю вас, произошла прискорбная ошибка... Но его уже никто не слушал. Зал взорвался. Рыцари Талли, подогреваемые элем и внезапным приступом чести, бросились на Ланнистеров. Началась свалка, в которой было трудно разобрать, кто кого бьет. — Пакет, быстро вниз! — я схватил Брана за шиворот, когда он высунулся из-за перил лестницы, привлеченный шумом. — Мы уходим. Сейчас. — Но там мама! Она схватила того маленького человека! — глаза Брана были размером с блюдца. — Твоя мама — взрослая женщина с армией рыцарей-идиотов под рукой, — я потащил его к черному ходу. — А у нас есть Халл, мой плохой характер и очень мало времени, пока кто-нибудь из этих доблестных воинов не сообразит, что рядом с нами бегает живой кусок выкупа в виде наследника Старков. Мы пробирались сквозь кухонные помещения, где повара и слуги жались по углам, дрожа от страха. Запах жареного мяса здесь смешивался с запахом паники. — Халл, к лошадям. Если на пути встанет кто-то в красном — бей в колено, потом в горло. Разговоры оставим для мейстеров, — приказал я. Мы выскочили во внутренний двор. Ночь была душной, пахло навозом и мокрой травой. У конюшен уже копошились какие-то тени. — Эй, вы куда это собрались? — из темноты выступили двое гвардейцев Ланнистеров. Один из них был тем самым парнем с оспой. В руках у него был тяжелый арбалет. — Никто не покидает гостиницу, пока мы не разберемся, чьи это люди решили напасть на сына лорда Тайвина. — Слушай, Оспа, — я остановился, заслоняя Брана собой. — У меня сегодня была изжога от вашей похлебки, и я очень не хочу добавлять к ней дырку в груди от твоего арбалета. Мы просто проезжие торговцы... э-э... очень качественным северным мхом. Пропусти нас, и я не буду объяснять тебе, почему твой шлем сидит на тебе так криво. Гвардеец оскалился. — Шутник, значит? Сдавай оружие и веди пацана сюда. Лорд Тайвин любит шутников. Обычно он приказывает им шутить, пока у них не кончится воздух. — Халл, — вздохнул я. — Он не хочет по-хорошему. Халл, который до этого момента успешно прикидывался мешком с картошкой, внезапно проявил прыть, достойную молодого жеребца. Он выхватил короткий меч и бросился на второго гвардейца, который как раз пытался вытащить свой клинок. Первый — тот, что с арбалетом — начал поднимать оружие. У меня было ровно столько времени, сколько требуется мухе, чтобы осознать, что она попала в паутину. Волчий Коготь покинул ножны. Я не делал широких замахов — в тесном дворе это верный способ зацепиться за балку или собственную лошадь. Сталь блеснула в лунном свете. Кончик моего двуручного меча прочертил аккуратную линию на предплечье гвардейца, заставив его выронить арбалет. Тот щелкнул, и болт ушел куда-то в крышу конюшни, распугав голубей. — Мои руки! — закричал он, но я уже был рядом. Удар эфесом в челюсть заставил его замолчать и прилечь отдохнуть в грязи. Халл к этому времени закончил со своим противником — тот сидел у стены, прижимая руки к распоротому животу и пытаясь вспомнить молитвы Семи. — Бран, на лошадь! — скомандовал я. Мальчик, бледный и сосредоточенный, взобрался на Плясуна. Его руки дрожали, но он не издал ни звука. Молодец, парень. Если выживешь — будешь самым спокойным Старком в истории. Мы вывели лошадей из конюшни. Из гостиницы всё еще доносились крики, звон посуды и тяжелые удары — видимо, леди Кейтилин как раз заканчивала упаковку Тириона Ланнистера для долгой прогулки в горы. — Сир Эймонд, мы должны поехать за ней! Посмотрите, они уезжают! — Бран указал на группу всадников, которые под покровом темноты начали покидать двор с другой стороны, направляясь к Лунной дороге. Я посмотрел на удаляющиеся силуэты. Кейтилин Старк везла свою добычу прямо в пасть к безумию своей сестры Лизы. Это был путь, усыпанный трупами и политическими катастрофами. — Нет, Бран. Мы поедем другой дорогой, — я развернул мерина. — Твоя мать сделала свой выбор. Она выбрала войну. Если мы поедем с ней, мы станем просто еще тремя мишенями. Наша цель — добраться до столицы или найти твоего отца. — Но она моя мать! — в голосе Брана послышались слезы. — И именно поэтому я спасаю тебя, — я посмотрел на него со всей серьезностью, на которую был способен человек с моим лицом. — Если она попадет в беду, она будет знать, что ты в безопасности. Это лучшая помощь, которую ты можешь ей оказать. Халл, вперед. Уходим лесами, пока основной отряд Ланнистеров не понял, что их фуражиров слегка подсократили. Мы поскакали прочь от гостиницы. Дорога под копытами была скользкой и темной. За спиной осталось побоище, которое станет искрой для пожара, охватившего все Семь Королевств. Кейтилин Старк поймала льва за хвост, не подумав о том, что у льва есть зубы и очень злой отец. — Медленнее, — скомандовал я через милю. — Лошади не железные. Нам нужно беречь силы. Мы углубились в густой лес, где ветки деревьев царапали лица, а земля под ногами превращалась в вязкую жижу. Это были Речные земли во всей их красе — край, где вода всегда была ближе, чем суша, а предательство — ближе, чем верность. — Сир Эймонд, — позвал Бран после долгого молчания. — А Тирион Ланнистер... он правда плохой? — Он Ланнистер, Бран. Этого достаточно, чтобы считать его опасным. Но "плохой"? — я хмыкнул. — Мир не делится на хороших и плохих. Он делится на тех, кто ест, и тех, кого едят. Тирион умеет очень хорошо пользоваться своими мозгами, потому что природа обделила его всем остальным. И это делает его опаснее, чем десять рыцарей в полных доспехах. Твоя мать думает, что поймала преступника. Я же думаю, что она поймала ядовитую змею и положила ее себе за пазуху, надеясь, что та не укусит. Халл ехал впереди, постоянно оглядываясь. Его нос дергался — старая привычка наемника, который чует опасность раньше, чем видит ее. — Слышите? — он поднял руку. Я остановил мерина. Из лесной чащи доносился странный звук. Это не было ржание коней или крики людей. Это был треск костра. Но не уютного домашнего очага, а жадного, пожирающего пламени. Мы осторожно выехали на прогалину. Перед нами догорала небольшая ферма. Дом, конюшня, пара сараев — всё превратилось в угли. В воздухе висел тяжелый запах гари и чего-то еще, от чего Бран прикрыл рот рукой. — Тайвин начал действовать, — констатировал я, глядя на пепелище. — Это не просто набег. Это тактика выжженной земли. Он хочет, чтобы у Талли не осталось ни хлеба, ни людей, ни желания воевать. На заборе, который чудом уцелел, висел человек. На его груди была грубо вырезана буква "L". Ланнистеры оставляли свои подписи. — Не смотри туда, Бран, — я загородил ему обзор. — Это то, что происходит, когда великие лорды начинают спорить. Страдают всегда те, у кого нет меча. — Но почему они убили его? Он же просто фермер! — в голосе Брана была ярость. — Потому что он жил на земле, которую Тайвин Ланнистер решил сделать необитаемой, — я пришпорил коня. — Поехали. Здесь нам делать нечего. Мертвым уже не поможешь, а живым нужно уходить как можно быстрее. Мы двигались остаток ночи, избегая главных дорог. Речные земли, которые днем казались цветущим краем, ночью превратились в лабиринт ужаса. Вдалеке то и дело вспыхивали огни — горели деревни, мельницы, одинокие усадьбы. Лорд Тайвин не терял времени даром. Его отряды, возглавляемые такими монстрами, как Григорий Клиган, превращали цветущий край в кладбище. — Халл, сколько у нас осталось вяленого мяса? — спросил я под утро, когда мы остановились у небольшого ручья. — На пару дней, если будем экономить и не кормить этим Брана до отвала, — Халл выглядел осунувшимся. — Нам нужно найти безопасное место. Но где оно? Везде огонь. — Безопасного места больше нет, — я спрыгнул с коня и подошел к ручью. Вода была холодной, она смывала пыль и кровь с моих рук, но она не могла смыть ощущение надвигающейся катастрофы. — Мы пойдем к Риверрану. Это крепость Талли. Там сейчас собираются силы. Может, встретим кого-то из людей Старка. Бран присел рядом со мной. Он выглядел так, будто за одну ночь повзрослел на десять лет. Его детская округлость лица исчезла, уступив место резким линиям. — Сир Эймонд, вы научите меня драться по-настоящему? — спросил он. — Не как на тренировке. А так, чтобы убивать тех, кто жжет дома. Я посмотрел на него. В его глазах не было больше любопытства. Там была холодная решимость Севера. Зима действительно пришла в его сердце, и это было прискорбно. — Убивать — это не наука, Бран. Это ремесло. Грязное, вонючее и лишающее сна. Но если ты настаиваешь... да. Я научу тебя. Но помни: как только ты возьмешь в руки меч с намерением убить, ты перестанешь быть тем мальчиком, который лазил по стенам Винтерфелла. Ты станешь частью этого безумия. Ты уверен, что хочешь этого? — Да, — твердо ответил он. — Ну что ж, — я усмехнулся, хотя в душе мне было тошно. — Тогда завтра начнем с того, как правильно бить в горло, если противник выше тебя на три головы. Это базовое умение для любого, кто хочет выжить в компании Ланнистеров. Мы перекусили сухарями, запивая их холодной водой. Юмор иссяк вместе с запасами эля. Мы сидели в тишине, слушая, как где-то далеко кричит сова, а за горизонтом медленно поднимается солнце, освещая своими первыми лучами дымы пожаров, которые теперь стали частью пейзажа Речных земель. Леди Кейтилин тащила Беса в горы. Нед Старк мучился с ногой в столице. Роберт Баратеон, вероятно, как раз собирался на свою роковую охоту. А мы — одноглазый рыцарь, наемник-пьяница и маленький лорд — пробирались сквозь ад, который только начинал разгораться. — По коням, — скомандовал я. — Нас ждет долгий путь. И постарайтесь не попадаться на глаза воронам. Они сейчас слишком хорошо питаются, и их карканье звучит слишком радостно. Мне это не нравится. Мы двинулись дальше. Впереди был Риверран, впереди была война, и где-то там, за завесой дыма и лжи, была наша судьба. Но пока у нас была дорога, и это было единственное, в чем я был уверен. — Сир Эймонд! — крикнул Бран, указывая вперед. На дороге показался отряд всадников. На их щитах был изображен прыгающий форель. Люди Талли. — Ну, по крайней мере, нас не убьют в ближайшие полчаса, — пробормотал я. — Хотя с этими речными парнями никогда нельзя быть уверенным до конца. Халл, спрячь свой нож. Попробуем изобразить благородных путешественников. Я выпрямился в седле, поправил плащ с серым волком и поехал навстречу всадникам. Игра продолжалась, и ставки в ней росли с каждой минутой.