Безучастный незнакомец

Капли пота медленно и противно скатывались со лба, заставляя каждый раз жмуриться. Воздуха остро не хватало. Курт Кабейн старательно орал мне в уши, но я его почти не слышал из-за гула толпы вокруг меня. Правая рука, которая сжимала металлический поручень над головой, стала настолько склизкой, что вот-вот при очередном резком повороте точно отцепится и обязательно прилетит кому-нибудь в голову прямой наводкой. Случайно, конечно же, знаете ли, я не садист. Вторая рука протирала дыру на ручке моего портфеля, который сейчас был зажат вместе со мной в этот час пик. Двери открывались и закрывались, а людей становилось всё больше. Вот женщина залезла мне на ботинок. А кто-то маленький при резких движениях цеплялся мне за штанины сзади. От парня сбоку сильно пахло парфюмом, и этот запах врезался мне в голову, от чего та шла кругом. Двери опять открылись, и вместо облегчения я почувствовал, как в вагон ввалилась новая толпа, раскачивая своими «волнами» всех вокруг. 《Осторожно, двери закрываются》 Воздух словно выбили из груди, в ушах зазвенело, а в горле уже стоял горьковатый ком. Руки ватные и вот-вот шмякнутся кому-то на голову. Ноги предательски задрожали. Перед глазами стала накрывать чёрная пелена. — Нууу вооот те нааа, — протянулась досадная мысль в голове, — уже год здесь, а к этому привыкнуть никак не могу… сейчас потеряю сознание… — и на этой мысли зажмурил глаза. С губ сорвался предательский последний тихий стон, и сознание начало меня покидать… Стремительно нарастающую тишину в моей голове разорвал звук шлепка. Я резко распахнул глаза и быстро задышал, словно до этого момента утратил это элементарное умение. Люди вокруг вернулись на свои места, по-прежнему кто-то висел на моей штанине, а девушка сбоку топталась на моих лакерках, которые я так усердно драил этим утром. На смену Курту Кобейну в ушах теперь звенел трек неизвестной исполнительницы. Изменилась лишь одна деталь: чья-то тонкая рука упрямо упёрлась мне в локоть так, что даже у моей склизкой ладони теперь не было и шанса соскользнуть с поручня. Аккуратно проследив, «откуда она растёт», наткнулся на чёрные глаза предо мной, которые всё это время сверлили меня взглядом. В них читались страх и волнение и что-то до боли знакомое в последнее время. — Словно я обезьянка в клетке, — поморщился интуитивно. …И всё-таки без него я бы сейчас не стоял тут. Разговаривать было бесполезно — всё равно не услышит в таком-то гуле. Лёгким кивком я поблагодарил парня, как бы намекая ему, что «опасность» осталась на прошлой станции и можно было отпустить. — Не из понятливых, видимо, — решил сам для себя и отвернулся в сторону, желая побыстрее стереть из памяти чуть было не случившийся конфуз «шлёпнулся в метро». Одна остановка… вторая… третья… четвёртая… — Чёрт… кажется, капель на лбу стало больше. Парень не отпускал руку, а я краем глаза заметил, что тот сейчас прожжёт во мне дырку. — Хочешь гляделки? Будут тебе гляделки, — эта мысль придала мне смелость. Вернув голову в нормальное положение, уставился на этого черноглазого коротышку сверху вниз. И тут началась битва титанов, в которой, кажется, я проигрывал. Пока «спаситель» внимательно разглядывал моё лицо, изучая подолгу каждую деталь, совершенно ничего не стесняясь, мои глаза бегали по его физиономии, не зная, за что и зацепиться. — Крепкий орешек попался, — выдохнул я через ноздри, непроизвольно затеребив сильнее ручку портфеля. От его горячей руки стало невыносимо жарко. Я бы и рад её убрать, но свобода движений в этом «железном ящике» очень ограничена. Вся причёска сошла на нет, и мокрые волосы, как шарлотка в духовке, осели и прилипли ко лбу. Хотелось расстегнуть хотя бы пару пуговиц рубашки и нормально выдохнуть полной грудью, но вместо этого я дышал через раз, переживая, что Он догадается — я курю. Глаза, губы, лоб, щёки, подбородок, брови, опять губы. Нос, уши, глаза, губы… На его лице повисла лёгкая улыбка, а у меня, кажется, только что вся бывалая бравада провалилась под землю… Белая рубашка прилипла к груди, и… о чёрт, он это заметил… Его наглый взгляд скользнул мне по шее, пробежав по выступившим мурашкам, и уже, видимо, отсчитывал пуговицы от горла до брюк. А я только и мог протестовать слабым взглядом. Горячий воздух забил лёгкие, и выдыхать стало невыносимо больно. Этот пацан, — прошипело у меня в голове, — медленно очерчивал глазами область вокруг моих сосков, очертания которых сейчас было отлично видно. Попытки остановить этот беспредел взглядом не увеличились успехом. Хотелось крикнуть ему, толкнуть в грудь, порвать, но почему-то… язык пламени в груди перекинулся ниже, и тут меня окатило холодным потом. — Оно жиивооое, — простонал, когда душа окончательно покинула тело и в ногах закололо. Его взгляд дрогнул, и этот «изверг» медленно, по ка-ж-дой пу-го-в-ке продолжил съезжать вниз. — Сука, стой, не надо, — зажмурился, чувствуя, как краска приливает к лицу сильнее уже от стыда. Мне хотелось прикинуться мёртвым, перестать существовать и просто исчезнуть… Еле ощутимо его рука сжала сильнее мой локоть, который он всё ещё подпирал, и нехотя, чисто из спортивного интереса, я приоткрыл глаза. Это было фатальной ошибкой. У меня в штанах было теснее, чем с той рыженкой на прошлой неделе, а в душе — пусто. «Это» уже нельзя было назвать как «лёгкая улыбка». Сволочь, без преувеличений, потешалась надо мной. Глаза светились, губа закушена, и эта ехидная улыбочка, в которой он расплылся. — Тварь ты последняя… прекрати, — мой внутренний голос уже сорвался на мольбу. Кровь в области паха начала приливать сильнее, и вернулось чувство — я сейчас упаду. С каждой секундой его губы всё шире расползались кончиками вверх. Вот-вот, и он превзойдёт самого Пеннивайза… А я… словно Анастейша Стил, закусил губу с такой силой, что, наверное, они побелели. Метровый садист, кажись, сейчас гладил меня взглядом. — Хуже ведь быть не может?.. Может, — ответил я сам себе. От этого пристального взора пробежали мурашки, а виски сдавила невидимая рука. И в ту же секунду я почувствовал, как из глубин моего вулкана что-то вырывается наружу. Быстро зажмурил глаза и попытался предотвратить это. Член напрягся, раздулся, как рыбка фугу, и ритмично пульсировал. — Нееет… Нет! Нет, нет, нет… — прошептал я уже, кажется, вслух, быстро моргая. Тонкая струйка «магмы» ударила ключом и вышла наружу, вначале охлаждая головку, а затем покрывая её липкой и жидкой лавой. В голове опять зазвенело, я перестал дышать, а пустота в груди переместилась в низ живота. Такого позора даже в пятом классе не было. Наши взгляды столкнулись. Мой — бегающий по его лицу, и его улыбчивое рыло всё сияло от счастья. Двери открылись, и толпа людей вывалилась из вагона на «центральном». Жар от его руки исчез в мгновение, и его чёрных глаз я больше не видел в толпе. — Чёрт… а что это только что было? — пустым голосом спросил я вслух самого себя, стоя посреди уже значимо опустевшего вагона с мокрым пятном на брюках. — Вот так «удачное собеседование». Даже не добрался, — краснея от осознания и прикрывая свой срам портфелем.