Техническое обслуживание

— Болтолог, что ты тут сидишь? — устало промямлил Сенку, зайдя в обсерваторию. Чертежи системы передачи мощности для «Паровой гориллы» наконец-то были завершены. За окном уже давно ночь, а, точнее, внутренние часы ученого отсчитывали пол второго. Спать хотелось нещадно — весь день туда-сюда: проинструктировать Касеки и Хрома, раздать всем задачи и самому не забыть про химикаты, что могут в любой момент взорваться. — Сенку-чан, — отозвался Ген, сидящий на полу в одних лишь штанах и безрукавке. — помолчи и без тебя голова болит. Асагири пустым взглядом смотрел на ночной небосвод, иногда прикрывая веки и томно вздыхая. Весь день его разрывало на части, чуть ли не до тошноты. Еще и Касеки, завидев любимого раба, потянул его что-то выплавлять. Менталист даже не пытался понять что именно, просто механически выполнял требование ремесленника и морщился от каждого восхищенного выкрика старика. Сенку, вместо того чтобы огрызнуться, тяжело вздохнул. Он подошел и опустился рядом на прохладный пол, прислонившись спиной к стене. — Голова болит от усталости, — наконец сказал ученый, глядя в ту же темноту. — Ты сегодня, кажется, переработал свой лимит болтовни и физического труда. Касеки снова заставил тебя быть человеческим подъёмным краном? — Не только, — хрипло усмехнулся Ген, с гримасой мученика на лице. — Ещё и человеческим вентилятором, пока он раскалённый металл остужал. А потом человеческим грузчиком. А потом… в общем, да. Я сегодня больше человек-функция, чем человек. — Неправда, — возразил Сенку, пихнув легонько менталиста плечем, — Ты сегодня был человеком-помощником. Без твоей «функции» мы бы не успели подготовить половину брони для «Гориллы». И Касеки один бы с ума сошёл от восторга, не с кем делиться. Ген повернул голову, уставшись в профиль Сенку. При тусклом свете звёзд лицо учёного казалось высеченным из камня — резкие тени под глазами, напряжённая линия губ. Но в его словах не было обычной сухой констатации фактов. Слова звучали странно тёплыми. — А у тебя-то что? — спросил Ген, меняя тему. — Выглядишь так, будто только что в одиночку проиграл войну Цукасе в уме. Все схемы готовы? — Десять миллиардов процентов готовы, — кивнул Сенку, подтягивая одну ногу к груди, — Но это не отменяет того, что через 5 дней нам предстоит реальное вторжение в Империю Силы. И что у Цукасы есть план против нас. И что Хёга где-то там бродит с копьём. Он говорил ровно, но Ген слышал под текстом тончайшую трещину — не страх, а тяжёлую, давящую ответственность. Ту самую, что заставляет Сенку работать по полтора дня без сна. — Знаешь, — протянул Ген, откидываясь назад и упираясь затылком в стену. — Когда-то я думал, что самое страшное — это быть шпионом между двумя сумасшедшими царствами. А оказалось, самое страшное — это сидеть в безопасности и ждать, пока твой… пока Сенку-чан взвалит на себя весь этот груз. И я ничего не могу сделать, кроме как таскать железки. — Ты делаешь больше, чем таскаешь железки, — Сенку тоже откинул голову, поймав глазами взгляд менталиста, — Ты держишь всех в тонусе. Даже Касеки. Без твоих язвительных комментариев он бы уже построил не танк, а позолоченную статую паровой гориллы в натуральную величину. И мы бы проиграли войну из-за эстетических разногласий. Ген фыркнул, и этот звук наконец разбил ледяную скорлупу усталости. Он почувствовал, как мышцы понемногу расслабляются. — Ладно, ладно, признаю. — укладываясь на чужое плечо, согласился Асагири, — Моя болтовня — стратегический ресурс царства. Но сейчас ресурс исчерпан. Остался только пустой сосуд, который хочет спать. — Тогда иди спать, — сказал Сенку, аккуратно подтягивая Гена к себе ближе, и прижался щекой к макушке болтолога. — Не могу. — прошептал менталист, закрывая глаза и позволяя себе впервые за день расслабиться, — Спина затекла, ноги не слушаются. Я тут, наверное, окаменею во второй раз. Найдут потом статую прекрасного юноши. Ген почувствовал, как по его спине медленно, от плеча к пояснице, прошлась рука Сенку — тяжелая, теплая, успокаивающе-настойчивая. Это просто контакт, якорь, возвращающий к реальности, которая здесь, в этой тишине, была мягкой и безопасной. — Ты не окаменеешь, — тихо, почти в самую макушку, сказал Сенку. Его голос потерял всякие оттенки учёного командира, став просто усталым и тёплым. — Потому что я не позволю. Мне ещё нужен мой стратегический ресурс. И мой менталист. Ген лишь глубже уткнулся в чужое плечо, вдыхая привычный запах дыма, металла и чего-то неуловимо своего, сенкушного. Дрожь в перегруженных мышцах постепенно стихала, сменяясь приятной тяжестью. Даже пульсирующая боль в висках отступила, отодвинутая этим простым касанием. Они сидели так, кажется, целую вечность, в мерцающем свете звёзд. Война, Цукаса, «Горилла» — всё это съёжилось до размеров далёкого, почти нереального шума. Здесь же было только тихое биение двух сердец, синхронизирующихся в усталом покое. — Ладно, — наконец выдохнул Сенку, слегка шевельнувшись. — Если ноги не слушаются, придётся применять науку. — Он мягко высвободился, встал на колени перед Геном и взял его за лодыжки. — Э-эй! — слабо запротестовал менталист, но протест был чисто формальным. — Молчи. Демонстрация принципа рычага и распределения нагрузки, — невозмутимо заявил ученый, начиная осторожно разминать затекшие икры. Его пальцы, привыкшие к тончайшим манипуляциям с пробирками, были удивительно сильными и точными. Ген застонал — на этот раз от облегчения. Напряжение будто стекало с него, как вода. Он снова откинул голову на стену, наблюдая, как Ишигами, хмурясь от сосредоточенности, колдует над его уставшими ногами. Это было так нелепо и так бесконечно мило, что в груди распустился тёплый, сонный комок. — Вот видишь, — пробормотал Сенку, переводя внимание на вторую ногу. — Не окаменел. Просто нуждался в техническом обслуживании. Как и я, — он добавил уже тише, почти себе под нос. Когда ученый закончил, Ген действительно почувствовал, что может двигаться. Но не было никакого желания нарушать этот хрупкий, тёплый пузырь тишины. Вместо этого он потянулся и обвил руками шею учёного, притягивая его обратно, в своё пространство. — Спасибо, — прошептал он прямо в губы, которые были так близко. — За обслуживание. Сенку замер на секунду, его каменное лицо дрогнуло, растворившись в чём-то беззащитном и устало-нежном. Он не ответил, лишь закрыл глаза и позволил лбу упереться в лоб Гена. Завтра снова будет Касеки, металл, чертежи и призрак войны. Но этот маленький, звёздный перерыв принадлежал только им. И этого было достаточно, чтобы всё остальное стало чуточку легче.