Пятница бешеной псины

«Вся беда — от разума; дьявол разжёг его злой собакой, дразнит, и собака лает на всё зря»

М.Горький — Дело Артамоновых

      Темнота компьютерного клуба была уже привычной. Сонджэ лениво перебирал клавишами, с презрительной ухмылкой глядя на экран. Даже сейчас ему никто не мог дать отпор. Очередная катка оказалась выиграна в два счета. Гым откинулся в кресле, чуть покачиваясь, и цокнул языком. «Сегодня четверг» — пронеслось в голове, заставляя живот скрутиться от предвкушения.       — Хён, наши опять продули Ынчану — послышался голос справа и Сонджэ безэмоционально взглянул на парня, имени которого и не знал — у них сильные баскетболисты, хотя сейчас они и без этого...Баку Парень недовольно цокнул, разворачивая экран к Сонджэ. Обычные баскетболисты, все как на подбор.       — Знаете их? — заинтересованно спросил тот Губы непроизвольно растянулись в хищной улыбке. О, Сонджэ знал. Хорошо знал. Особенно этого мальчишку в голубой толстовке, с едкими комментариями и грубыми фразами. Мальчишку, которого он трахал каждую чертову пятницу. В какой момент Хёнтак перестал быть «лузер-сломанное колено» — Сонджэ не знал. Да и в какой момент Гым перестал быть «конченыйублюдокненавижу» — Готак тоже припомнить не мог. Всё было спонтанно: поговорили, обменялись едкими подколами, подрались. А затем, Сонджэ уже тащит Хёнтака в свое логово и больше не отпускает. Теперь стабильно, каждую пятницу, Гым ждёт короткое смс и сразу срывается к дому, адрес которого выучил досконально. Сонджэ ведет даже сейчас. Ведёт от фантомного ощущения ершика коротких волос под пальцами, от наглости и грубости, которую получит, как только преодолеет порог квартиры Хёнтака — ему просто сносит крышу от предвкушения. Завтра. Сонджэ ждёт. Ждёт как послушная псина треклятого смс, которое, по своевольным расчетам, должно было прийти еще два часа назад. Телефон пиликает, на мгновение озаряя темную комнату вспышкой, и тут же гаснет. Сонджэ хватает мобильник за долю секунды. «Мама уехала» — сухо и по делу, но Гыму хватает. Он самостоятельно отдает Готаку поводок, мол, «держи бешеную псину в узде, только на обочине не оставь». Хёнтак и не думает оставлять, правда, Сонджэ об этом знать необязательно. Он добегает до многоэтажки за рекордное время, взлетая по ступеням на третий этаж. Стучит в квартиру не церемонясь, зная, что получит за это — плевать. Дверь распахивается, едва не врезаясь в самодовольное лицо Сонджэ.       — Ты че, уебище — тут же вспыхивает Хёнтак. Ну да, какие тут нежности. Готак стоит в идиотских тапках, с кружкой в руке и растянутых спортивках — Сонджэ пиздец как хочет его даже таким. Он сразу запахивает за собой дверь и жмется, врывается в рот Хёнтака под недовольное мычание. Сжимает крупными ладонями талию, цепляется пальцами за край штанов.       — Псина — фыркает Хёнтак и отрывает от себя парня. Сонджэ скалится. Он бы ударил любого за такое поведение, но Готака нельзя. Готака только к себе прижимать и лелеять, вгрызаясь в шею и шепча на ухо мерзкие фразочки. Хёнтак отходит на кухню поставить кружку и тут же чувствует сзади горячее тело, вжимающее его в столешницу. Кончики ушей краснеют, особенно когда Сонджэ хрипло шепчет излюбленное «Так-а» куда-то в загривок. Готака ведёт. Он понимает, что Сонджэ хотел его. Ходил всю неделю, прокручивая в голове их последнюю встречу, и давился слюнями. Хёнтак соврет, если скажет, что ему это не лестно. Чужое возбуждение вжимается в задницу сквозь штаны, и у Готака от этого подкашиваются ноги. Он тоже хотел, сильно. Сильные руки не дают упасть, по-хозяйски держа за талию. Псина ждет, насмешливо щурясь и наблюдая за покрасневшей шеей перед ним. Взгрызается в плечо, вызывая у Хёнтака рваный вздох, и чувствует слабый пинок в колено. Его тащит от Готака похлеще чем от любого наркотика. Сонджэ пробовал, он знает, о чём говорит. Гым резко хватает за предплечье, тащит в сторону спальни. Бросает на кровать, бесцеременно падая сверху. Готак не слабак, выдержит. Срывает блядскую голубую толстовку, вновь припадая губами к светлой коже на шее. Хёнтак запускает ладонь в волосы Сонджэ, требовательно сжимая. Он не боится перейти границы, ведь у псины их нет.       — Так-а, я скучал — хрипло выдаёт Гым, на мгновение отрываясь от тела Готака Хёнтак поджимает губы. Не отвечает, молча целует. Он тоже скучал. Может не так сильно, но всё же. И вообще, они не должны скучать. Их связывает лишь пятничный секс и драки меж Ынчаном и Союзом. Сонджэ ловко стягивает с Готака штаны и теперь по-настоящему любуется — еще немного и слюни потекут. Или как работает бешенство у собак? Хёнтак не знает, да ему и не особо интересно. Он порывисто отвечает на грубые ласки Сонджэ, поддаваясь на встречу. Гым снимает последнюю преграду — белье. Отбрасывает куда-то в сторону белые боксеры, слыша возмущенный голос Готака       — Ублюдок, сам раздеться не хочешь? — бурчит Хёнтак, принципиально не называя Сонджэ по имени. На удивление, Гым слушается. Снимает потрепанную жизнью оранжевую олимпийку и отбрасывает на пол. Она у него дорогая, брендовая. Готак никогда не горел желанием узнать, как она появилась у Сонджэ. Стягивает идиотскую красную футболку, а затем и штаны. Сонджэ грубо раздвигает ноги Хёнтака, сразу закидывая их себе на плечи. Они у Хёнтака длинные, красивые, с россыпью засосов на внутренней стороне бедер и блядским широким рубцом под коленом. Этот шрам Сонджэ целует каждый раз. Каждую пятницу. Он сплевывает на пальцы, вставляет сразу два. На растяжку много времени не тратит — незачем, переживут. Придерживает член у основания и входит одним слитным движением. Хёнтак давится воздухом и выгибается дугой словно кошка. Ну а Сонджэ не кошка, Сонджэ — бешеная псина, которая ждет команды. Когда боль слегка утихает, Готак едва заметно кивает головой. Гым скалится, получая наконец долгожданный сигнал. Вбивается резко, жестко, выходя почти до конца и тут же вгоняя член по основание. Не переживает, видит, что Хёнтаку тоже сносит крышу. Тот стонет, жмется ближе, царапает спину Сонджэ. Дышит рвано, отсчитывая на вдохе «раз-два», а на выдохе «сука-мразь». Гым — псина, крушащая всё, до чего может дотянуться. Он кусает Хёнтака под коленом, в опасной близости от рубца, за что тут же получает неслабый пинок пяткой в плечо. Ловит эту самую пятку, сгибая ногу Готака и прижимая к его груди. Ритм бешеный, рваный, заставляющий задыхаться и активно двигать бедрами навстречу толчкам. Хёнтак кончает первым, запрокидывая голову с протяжным стоном и изливаясь себе на живот. Сонджэ делает пару мощных толчков и заполняет Готака. Знает, что тот это ненавидит, но все равно делает.       — Уебок, — шипит Хёнтак, когда Сонджэ резко выходит из него и падает рядом — мойся и вали. Он знает, что Гым не пойдет ни мыться, ни валить, но всё равно ворчит. Ради приличия, конечно. Сонджэ подминает уставшее тело Готака под себя, сжимая в стальных обьятиях. Им сейчас просто хо-ро-шо. Бешеная псина довольна, а это главное. Все хорошее рано или поздно заканчивается. Вот и очередная пятница подходит к концу. Однако, Сонджэ знает — она далеко не последняя, ведь поводок на бешеной псине затянут уже слишком сильно.