Тень Аристократки

Два месяца в поместье Розье отпечатались в сознании Гермионы. Каждый день Вивиан отсекала от неё куски Гермионы Грейнджер, заменяя Литой. Исчезла походка солдата, сменившись плавным, почти чувственным скольжением по паркету. Даже голос стал тише, обрёл новые, шёлковистые интонации, украденные у самой Вивиан. Но самое пугающее изменение произошло не в ней, а в её наставнице. Ледяная, неприступная маска Вивиан дала трещину. Вечер был ясным и холодным. Воздух в поместье, обычно пропитанный запахом воска и свежих цветов, казался промытым до хрустальной прозрачности. После ужина - лёгкого, как всегда, - Вивиан не отпустила её. - Пойдём в лабораторию, - сказала она, вставая. Голос звучал не как приказ, а как предложение. - Есть вещи, которым не учат в библиотеках и бальных залах. Они спустились по узкой винтовой лестнице в подвал, но не в сырое хранилище, а в просторное, высокое помещение. Стеклянные колбы и реторты причудливых, древних форм поблёскивали на полках как застывшие органы неведомых существ. Высокие окна в толстых стенах выходили на уровень земли, и в них струился лунный свет, смешиваясь с мягким свечением магических шаров. Воздух был густым - пахло сушёными травами, металлом и эфирными маслами. - Лаборатория Франсуа, - голос Вивиан прозвучал прямо за её ухом, заставив вздрогнуть. - Здесь он проводил больше времени, чем где-либо. Даже в последние годы. Гермиона смотрала вокруг с живым, неистребимым интересом. Устройства были старинными, многие - ручной работы. - Он был не просто зельеваром. Тёмный Лорд ценил его не только как солдата или советника. Франсуа создавал зелья, которые не просто лечили или калечили. Они искажали реальность. Меняли восприятие, волю, память. Он варил не жидкость - он варил сны и кошмары. Она подошла к запертому шкафу из тёмного дерева, провела пальцем по сложному замку, и он тихо щёлкнул. Внутри, на бархатных ложементах, стояли несколько склянок. Жидкость в них переливалась странными, неземными цветами. - Этих зелий больше не существует. Рецепты умерли с ним. Волан-де-Морт требовал всё больше. Зелья страха, зелья абсолютного подчинения, эликсиры, продлевающие жизнь за счёт высосанной души другого. Вивиан замолчала, её лицо исказила гримаса отвращения. - Франсуа умел отказывать. Находил причины. Он торговался с самим дьяволом, выигрывая время сохраняя свою душу. А потом… Она захлопнула шкаф. Звук гулко отозвался в тихой лаборатории, словно захлопнулась крышка гроба. - А потом появилась она. Наша дочь. Элоиза. Вивиан не смотрела на неё, её взгляд был прикован к пустой реторте, стоявшей на столе. - Она родилась в 1979-м. Здесь, в этом доме. Совершенно секретно. Франсуа часами мог сидеть у её колыбели, просто смотря, как она спит. Вивиан обернулась. Её глаза в полумраке казались бездонными колодцами, готовыми поглотить всё. Её голос, до этого звучавший ровно, надтреснул.

***

Воспоминания Вивиан Амикус Кэрроу стоял в гостиной поместья Розье. Его плащ был потрёпан, а в глазах светился тот же неподдельный, животный интерес. Франсуа, только что вернувшийся из лаборатории, ещё пах реагентами. - Лорд доволен твоей последней партией, - голос Амикуса был хриплым, резким. - Этот «Сон разума»... Он не просто ломает. Он заставляет их любить свой страх. Забавно. Мне нравится. - Благодарю, - отозвался Франсуа, но в его тоне не было благодарности. Была усталая осторожность, смешанная с брезгливостью. Он знал, что Кэрроу никогда не приезжал просто так. - Ингредиенты были редки. Процесс - деликатен. - Деликатен, - Амикус фыркнул, его взгляд, жадный и бесцеремонный, метнулся по комнате. Он задержался на дверце изящного шкафа, где обычно стояли хрустальные безделушки. Теперь там лежала единственная вещь - выточенная из бузины и серебра детская погремушка. - В доме чувствуется... перемена. Умиротворение. Не характерное для места, где рождаются кошмары. Вивиан, наблюдавшая из-за полуоткрытой двери в кабинет, почувствовала, как по спине побежали ледяные мурашки. Это был не намёк. Франсуа не дрогнул, но в его глазах вспыхнула холодная искра. - Война - это не только кошмары. Иногда нужна и ясность ума. Новый проект требует концентрации. - Конечно, - Кэрроу кивнул, словно соглашаясь с очевидным. Его губы растянулись в тонкой улыбке. - Концентрация. Семейная жизнь, как известно, её рассеивает. Отвлекает. Наполняет сердце... мягкостью. Он произнёс последнее слово с отвращением, словно выплёвывая яд. - Моя личная жизнь не твоя забота, Кэрроу. - Всё, что касается слуг Тёмного Лорда, - его забота. И моя. - Амикус сделал шаг вперёд, и свет из окна упал на его лицо, высвечивая в нём нечеловеческое любопытство. - Ребёнок, Франсуа. Она здесь, не так ли? Тишина, повисшая после этого вопроса, была громче любого крика. Вивиан впилась ногтями в косяк двери, чувствуя, как сердце ускоренно бьётся. - О чём ты говоришь? - голос Франсуа стал тихим и гладким, как лезвие, готовое войти в плоть. - Не играй в невинность. Это оскорбительно. Ты думал, можно скрыть жизнь в доме, где каждый камень пропитан смертью? Ты, лучший создатель ядов в нашем ряду, вдруг отказался от работы над эликсиром бессмертия, ссылаясь на этические противоречия. - Кэрроу фыркнул. - Ты стал уязвимым. И уязвимость - это роскошь, которую наш Лорд не терпит. Она заразительна. Он снова посмотрел на погремушку. В его взгляде не было ни злобы, ни жалости. - Она - твоя слабость. Живое, дышащее доказательство того, что ты больше не принадлежишь себе целиком. Что у тебя появилось нечто... дороже служения. Это делает тебя непредсказуемым. А наш Лорд ненавидит непредсказуемость. - Она не имеет к этому никакого отношения, - прошипел Франсуа. В его глазах вспыхнула ярость. - Тронь её, и... - И что? - Амикус перебил его, приподняв бровь. - Ты выступишь против нас? Против Него? Подумай, Франсуа. Я пришёл не как палач. Я предлагаю решение. Отдай её. На попечение. В надёжное место, под другое имя. Она будет жива, здорова. А ты сохранишь свой статус, свою лабораторию, свою полезность. Это милосердный вариант. Это была ложь. Они оба это знали. В предложении Амикуса сквозила такая изощрённая жестокость, что у Вивиан потемнело в глазах. Забрать ребёнка. Стереть его личность. Превратить в инструмент для шантажа на всю жизнь. - Убирайся. Сейчас же. - Франсуа выдохнул. Каждое слово было обточенным осколком льда. На лице Амикуса отразилось неподдельное, почти детское разочарование, как у мальчишки, у которого отняли новую игрушку для пыток. - Очень жаль. Ты выбрал сентиментальность вместо разума. - Он повернулся к выходу и ушел. А через неделю пришли они. Не Пожиратели в масках — их бы остановили защиты поместья. Пришли маглы с тёмной репутацией, нанятые через грубые, но эффективные каналы Кэрроу. Чтобы смерть была секретом. Они нашли няню на кухне. Перерезали горло. Быстро и эффективно. А потом поднялись в детскую. Крупный мужчина с лицом, изуродованным шрамами, замер над колыбелькой. Элоиза, разбуженная грохотом, не плакала. Она смотрела на незнакомца широкими, тёмными глазами. Мужчина на мгновение замешкался. Возможно, в пропитанном насилием сознании мелькнул призрак чего-то другого. Но это было лишь на мгновение. - Ничего личного, девочка, - пробормотал он чуть слышно. - Просто заказ. И он сделал то, за что ему заплатили. Быстро. Без магии. Тихим, тупым ударом в маленькое, хрупкое тело, завернутое в мягкое одеяло с вышитыми серебром розами. Чтобы не было шума. Чтобы не было вспышки света. Они ушли так же тихо, как и пришли. Оставив за собой тишину, в которой тонула всепоглощающая тишина из колыбели. И когда Вивиан с Франсуа ворвались в детскую... они нашли уже мертвую дочку. Именно тогда она поняла истинную природу того, чему они служили. Это была система, без содрогания отсекающая всё живое во имя мёртвой чистоты силы.

***

Поместье Розье - Они нашли её. Один из его ближайших… «коллег». Он пришёл сюда и увидел… игрушку. Детскую погремушку, которую Франсуа выточил сам, из бузины и серебра. А через неделю… в дом ворвались. Наёмники. Они убили няньку-магла. И… и её. В горле у Гермионы встал ком. Она физически ощутила тошнотворную пустоту внизу живота. Эта жестокость казалась в тысячу раз чудовищнее громких сражений. - Франсуа, - Вивиан выдохнула имя, словно испытывая острую, свежую боль. - Не рванулся мстить сломя голову. Он замолчал. Стал холоднее льда. Он нашёл их. И того, кто отдал приказ. Он вызвал его на дуэль. И убил. Холодно, расчётливо, впрыснув ему в кровь один из своих же зелий - тот, что вызывает остановку сердца, имитируя природную слабость. Смотрел, как тот синеет и хрипит, держась за грудь. Она сделала паузу, давая осознать изощрённый ужас этой мести. - Но Тёмный Лорд… он был параноиком. Слишком «удобная» смерть верного слуги вызвала подозрения. Франсуа стал проявлял слабость. Через несколько месяцев его не стало. Официально - несчастный случай при работе с нестабильным ингредиентом. Неофициально… мы все поняли. Вивиан закрыла глаза, будто перед ней снова вставали воспоминания. - Я осталась одна. С пустым домом, который кричал тишиной. Я сожгла все его заметки. Оставила только это, - она махнула рукой вокруг, - как напоминание. И я поклялась, что мир, который позволил этому случиться, не просто сгорит. Он должен быть разобран по молекулам теми, кто в нём же и родился. Теперь она смотрала прямо на Гермиону, и в её взгляде не было ничего, кроме обнажённой, жалящей правды. - Вот почему я согласилась. Когда Грюм нашёл меня. Она подошла ближе. От неё пахло холодным ароматом роз. - Завтра мы начнём изучать не только светскую беседу. Я покажу тебе основы его мира. Лита Розье, его дочь, должна знать эту изнанку на ощупь. Гермиона стояла, переполненная до краёв. Горечь, ярость, холодный ужас - всё это смешалось в ней. Вивиан потушила магические шары одним движением руки. Лабораторию заполнил лунный свет, превращая склянки и приборы в острые, стынущие тени. - Иди. Отдыхай. Гермиона кивнула. Слова застряли в горле. Она повернулась и пошла к выходу, её шаги глухо отдавались по каменному полу. - И, Лита?- голос Вивиан остановил её на пороге. Та обернулась. Вивиан стояла в луче лунного света, строгая и бесконечно одинокая фигура. - Спокойной ночи. - Спокойной ночи.