Когда я рядом

Лето в Хейвенпорте всегда умирало красиво. В конце августа город наполнялся запахом разогретого асфальта, горьковатой морской солью и тяжелым духом барной пены — странный коктейль, который я за три года учебы научилась любить. Я стояла у окна нашей с Лили квартиры, прижавшись лбом к прохладному стеклу. В руках была старая кружка с остывшим чаем, на дне которой плавали чаинки, похожие на обломки кораблекрушения. — Новый курс. Новые лица. И никакой драмы, Джейми, — прошептала я своему отражению. Мое отражение ответило мне скептическим взглядом. Я не была похожа на героинь из инстаграма. Огромный свитер даже в такую жару служил мне броней, скрывая всё то, что я считала «лишним». Мои планы на год были просты и надежны: библиотека, эссе по английской литературе и редкие прогулки до залива. Но у Лили — моей лучшей подруги и по совместительству стихийного бедствия — были другие планы. — Социальная реабилитация начинается через сорок минут! — Лили влетела в комнату, пахнущая новыми духами и предвкушением. — И не смей тянуться к своему кардигану, Байерс. Сегодня мы идем к «Волкам». *** Вечеринка хоккеистов была именно такой, какой я её представляла: оглушительной, душной и пропитанной тестостероном. Я старалась слиться со стеной в темном углу гостиной, пока не поняла, что задыхаюсь. Выход на балкон стал моим спасением. Там, в относительной тишине, я и встретила его. Майк Бауман не был просто «красавчиком из команды». Когда он заговорил, я не услышала привычных шуток про матчи или выпивку. Он цитировал Кубрика. Он говорил о Стивене Кинге так, словно тот был его старым соседом. Его голос, низкий и немного хриплый, пробирался под кожу, минуя все мои защитные барьеры. — Ты выглядишь так, будто оцениваешь этот вечер по десятибалльной шкале и пока мы на двойке, — сказал он, прислонившись к перилам. Его светлые волосы были растрепаны, а в глазах плясали чертики. — На полтора, — поправила я, неожиданно для себя улыбнувшись. — Балл за вид на залив, и полбалла за то, что здесь нет караоке. *** Мы проговорили несколько часов. Оказалось, что за фасадом «золотого мальчика» скрывается человек, который боится тишины и читает классику по ночам. А потом… потом музыка в доме стала тише, а воздух между нами — гуще. Я помню тепло его рук на своей талии. Помню, как мои пальцы, вопреки всей моей осторожности, запутались в его волосах. В ту ночь я забыла о своих правилах. Я забыла о том, что такие парни, как Майк, никогда не остаются в жизнях таких девушек, как я. Честно? Я даже не думала, что такие разговоры возможны с кем-то вроде него. И уж точно не думала, что это закончится так… интимно и правильно. Но когда в пять утра серое небо Хейвенпорта начало светлеть, паника, дремавшая внутри, проснулась. Я посмотрела на его спящее лицо — спокойное, беззащитное — и поняла, что совершила самую прекрасную ошибку в своей жизни. Я ушла тихо, не обуваясь. На тумбочке осталась короткая записка: «Это было красиво. Пусть это останется здесь». Я была уверена, что это финал. Но Хейвенпорт — слишком маленький город, чтобы прятаться от призраков собственного сердца.