Я покажу тебе свет

Помни попыталась разлепить тяжелые веки. Пронизывающая до костей боль сковывала. Любое движение давалось с невыносимым усилием. Каждый участок её тела ломило, будто сверху придавило каменной плитой. К горлу подступала тошнота и асфиксия. Девушка осознала, что не может сделать полноценный вдох. Легкие словно не впускали кислород. Помни сдавленно хрипела, не в силах помочь себе.  Всё еще находясь в полусознании, девушка смогла приоткрыть глаза. Она не сразу поняла, где находится. Свет, пробивающийся в помещение, слепил роговицу. Помни щурилась, пытаясь хоть как-то осмотреться. Виднелся белый потолок. Чуть опустив голову, она провела взглядом по светлым, сероватым стенам. Слева стояла темно-серая длинная тумба, а на ней приставка и телевизор. Девушка поняла, что лежит на полу, и наконец почувствовала прохладу, исходящую от паркета, пробивающуюся сквозь одежду и копну волос. Недалеко от неё, где-то ближе к ногам, под темно-синим журнальным столом, на котором было разбросано несколько бумаг, лежал VR шлем. Помни постепенно начала приходить в себя. Боль отступала, но до сих пор не позволяла полноценно функционировать. До девушки дошло, что она больше не в цирке. Она у себя дома. Лежит, пытаясь справиться с недомоганием, в своей небольшой квартирке. Теперь нет приключений, нет Кейна, нет нпс, нет ничего, что связано с этим местом. Нет ребят…  Помни почувствовала, как по лицу что-то течет. С трудом перевернувшись, периодически шипя сквозь зубы от боли, она сумела оторвать тяжелую, будто чугунную голову от паркета. Девушка увидела несколько капель крови, плавно стекающих на пол и уже превращающихся в небольшую лужицу. Судя по всему, кровь уже шла из носа какое-то время. Голова болела и кружилась; тошнота не уходила, а лишь нарастала. 

***

Через разливающуюся по венам боль девушка приподнялась, издавая сдавленные стоны. Нужно было остановить кровотечение, умыться, привести себя в порядок, выпить лекарства и поесть. Для начала Помни аккуратно присела на полу. Справа от нее стоял неоднородно-серый диван, под ним постелился мягкий белый ковер. У левой стены покоился  книжный стеллаж глубокого серого цвета, уставленный комнатными растениями. Справа от него выход на заваленный хламом балкон, куда девушка обычно выходила подышать или покурить(привычка студенческих лет), а слева от стеллажа располагалась дверь на кухню. Гостиная была небольшой, объединенной с прихожей. Правее телевизора вход в спальню. Интерьер был оформлен в достаточно светлых тонах, преобладали серые цвета, но также встречался темно-синий. На стенах висело большое количество плакатов, искусственные лианы с маркетплейса, на поверхностях шкафов и полок лежали различные скетчбуки, блокноты, книги, а также фигурки и множество светильников и гирлянд. Её место уединения было достаточно уютным, несмотря на то, что квартиру она снимала. Панельный дом был расположен в спальном районе на окраине города, рядом с колледжем, который окончила сама Помни. Небольшой дворик со старой детской площадкой, местный магазинчик у дома, неподалеку лесной парк, где девушка гуляла в поисках умиротворения.  Наконец она обратила внимание на диван. На нем лежал смятый плед, а сверху ноутбук. Рядом брошенный телефон. Девушка потянулась к нему и включила.  Странно… до сих пор работает… не разряжен, заряд даже не ниже половины – подумалось Помни. Она взглянула на дату и время: 18 ноября, 11:46, а год… тот же.  Я провела там… ДЕНЬ?! – глаза девушки округлились. Она была уверена, что надела на себя шлем в пятницу вечером после работы – 16 ноября. Проверив почту, Помни убедилась, что письмо пришло меньше двух недель назад, в таком случае, если она не ошибалась во временных рамках, виар очки были доставлены как раз 15-ого поздно вечером. В тот день она решила оставить занятие на выходные.  Но этого не может быть. – девушка устало выдохнула, зарыв лицо в ладони – такие теплые и реальные. По ощущениям она провела в цифровом заточении около полугода, а на деле всего день с лишним. Как это могло произойти, Помни не знала. В прочем, сейчас ей нужно было заняться другими вещами. 

***

Решив, что оставит все загадки на потом, она поднялась и, шатаясь и преодолевая режущую боль, стиснув зубы, поплелась в ванную. Девушка вышла из комнаты, попутно держась за стены, дабы не рухнуть на месте. Перед ней открылась спальня: тусклые стены с обшарпаными обоями; у одной из них, слева в углу стояла одноместная белая кровать с уютным светлым бельем; не до конца завешенное темно-серыми шторами окно прямо над ней пропускало неяркие солнечные лучи; также возле койки стояла синяя тумба с ночником, по передней стене расположился стол и стеллаж с вещами. Кругом разбросаны различные вещи: как одежда, так и бумаги, письменные пренадлежности, блокноты, сигареты, косметика и прочая мелочь. Справа от входа дверь в ванную.  Войдя внутрь, глазам девушки предстала обыкновенная крохотная ванная комнатка с унитазом; батареей, на которой висели полотенца и сохнувшее белье; зеркалом со шкафчиками, раковиной – на ней стояли щетка, паста и мыло для рук –, старой стиральной машиной, уже местами поржавевшим душем и кафельной плиткой, холод которой обжигал босые ноги. Помни оперлась на раковину, включила теплую воду и взглянула в зеркало. Отражение было будто чужим: она настолько привыкла к своему виртуальному облику, что не узнала настоящую себя. На неё смотрела худая девушка с аккуратными чертами лица, усыпанного мелкими родинками и в данный момент измазанного кровью; милым носиком, большими глазами с секторной карие-голубой гетерохромией, пухлыми небольшими губами. Темно-русые волосы едва доходили до плеч, слипшаяся от нервного пота челка лезла в глаза.  Она выглядела бледно и устало, а синяки под глазами полностью отражали то, через что ей пришлось пройти за последнее время.  – Сука… – обреченно пробормотала Помни, опустив голову, но, услышав свой голос, резко подняла её (о чем сразу пожалела, голова отдала резкой болью в висках и затылке), с удивлением глядя в зеркало. Она не ожидала услышать мат из собственного рта без цензуры. – Блять… Пиздец. ЕПТВОЮ МАТЬ НАХУЙ – будто наслаждаясь своеобразной свободой, сказала девушка, особенно эмоционально выделив последние слова. В жизни она частенько употребляла нецензурную брань в речи, ей было плевать на мнение других, мол, «её это не красит», для Помни это был достаточно рабочий способ выражать эмоции.  Отставив минуту «радости», девушка остановила кровотечение и осторожно смыла с лица темно-красные подтеки. Затем сняла с себя домашнюю одежду: свободную черную футболку и штаны в клетку и бросила в стиральную машину. Она осмотрела тело с выпирающими в нескольких местах костями, шрамами, оставшимися от юношеского максимализма, и сняла с рук все резинки, что вечно таскала на запястьях. Поместившись в душ, Помни включила горячую воду и начала постепенно приводить себя в чувства. 

Вымыв тело и голову в попытках очиститься от всего кошмара, девушка вышла, обмотавшись полотенцем. Она взяла новую одежду: на этот раз это была нежно-голубая футболка с котами и такие же клетчатые штаны, но другого цвета. Помни уже двигалась пободрее, однако до сих пор прихрамывала от периодических напоминаний организма о надобности полноценного восстановления. 

***

Помни вдруг вспомнила, что на самом деле уже не Помни. Нужно было выяснить, кто она такая, ведь наконец-то девушка имела такую возможность. Она начала рыться в хламе, что оставила после себя на время её «путешествия» и спустя минут 10 нашла паспорт.  – Кристин.. – негромко прочитала девушка. Так непривычно было слышать это имя и воспринимать его своим. Ей потребуется время, чтобы напомнить самой себе, кем она является в реальности. 

***

Кристин (теперь) поплелась к кухне. За ней закрылась старая, белая, потрепанная временем дверь со стеклянной вставкой и девушка оказалась на маленькой кухне. Обычный деревянный светлый стол, на котором облезала краска; сверху стояла пустая ваза, грязная чашка испод чая и четыре черных стула по бокам, на сиденьях лежали синие подушки; торчащая ржавая батарея советских времен, черно-серые столешницы, грязная духовка, небольшой холодильник. В кухне практически негде было развернуться, но это создавало определенный вайб. Помни приоткрыла жалюзи и глянула в окно. По улице бегали дети, играли в догонялки или прятки, их родители смиренно сидели на лавочках, с нежностью наблюдая за своими чадами. Почти все листья уже опали, покрывая землю неоднородно-коричневым выцветшим ковром. Кое-где на оголенных ветвях проглядывались остатки листвы. Серость поздней осени одновременно не нравилась Кристин своей мрачностью, неприятной прохладностью и сыростью, и привлекала определенной атмосферой, будто весь мир замирал в этот период.  Поставив чайник, она выпила нимесил и открыла холодильник в поисках чего-то съестного. Спустя какое-то время поисков более-менее адекватных продуктов, Помни нашла куриное филе, которое требовалось поскорее съесть во избежании истечения срока годности. В шкафу лежали макароны фузилли. На удивление, в холодильнике остались свежие сливки. С другой стороны, девушка часто готовила сливочную пасту с курицей, поэтому почти всегда в её доме можно было найти подобный набор ингредиентов.  Было принято очевидное решение приготовить именно эту пасту, тем более, Кристин на опыте быстро её делала. Она поставила кастрюлю на газовую плиту. Ожидая закипания воды, девушка заварила чай. Слегка разбавила и добавила две ложки сахара, а затем принялась пить. Обволакивающее изнутри тепло разлилось по телу.  Пока Помни готовила, волосы уже высохли, и она заплела их в высокий пучок, из которого выбивалась челка и мелкие пряди. Наконец, Кристин села есть. По всей видимости она не делала этого уже день с небольшим, но как такового голода не ощущала. Наверное, «перенос» в другую реальность влиял на такие вещи. Тем не менее, девушка с удовольствием уплетала еду, думая про себя «А руки-то еще помнят».

***

И вот, настал момент, когда убегать от мыслей, от которых лопалась голова, больше было нельзя. Лекарство подействовало, и Помни стало полегче, поэтому следовало заняться глобальными проблемами. Нужно было принять решение о дальнейших действиях, чего она хочет, какую информацию собирается искать и собирается ли. Кристин начала рассуждать про себя: Ну.. во-первых, я не знаю, как мы вообще оттуда выбрались.. мир просто… схлопнулся? Исчез?.. И вообще, выбрались ли мы? Что, если ребята еще там?.. а что, если это всё приключение? И я снова повелась на уловку Кейна… Так, ладно, об этом думать точно не надо. Мне нужно найти ребят.. а еще понять бы, о чем говорил Королер и что это за компания. Наверное, эта информация сможет мне помочь.. как её.. C&A? Там еще Авель, видимо, был какой-то, может, по нему получится найти…  И еще.. как течет время? Что вообще происходило? Я типа без сознания была или как.. по ощущениям это длилось минимум несколько месяцев, а на деле.. день-полтора. Это странно. И имя свое я не вспомнила, а посмотрела в паспорте. Память не восстанавливается? И почему мне было так плохо? Из-за чего? Может, я лежала слишком долго? Ну это странно…  Девушка издала протяжный усталый стон, напоминающий что-то вроде «ыыа», опустив лицо в ладони. Ей порядком надоело всё, что с ней происходило. Она поднялась, дошла до спальни, забрала сигареты и вышла на балкон. Достав из пачки одну, Кристин подожгла её и затянулась. Теплый дым разливался по внутренностям, поглощая легкие вредной пеленой. Когда она была студенткой, её первый и единственный бывший молодой человек привил Помни эту привычку. Она выдыхала бледно-серые густые клубы в холодный осенний воздух. Девушка облокотилась на балконный выступ, высовываясь на улицу и сбрасывая вниз пепел. Кристин жила на третьем этаже, поэтому могла хорошо рассматривать дворик, уже погруженный в сумерки. Скамеечки, на которых обычно сидели парочки в обнимку летними вечерами, обсуждая, возможно, нечто сокровенное; подружки, разговаривая о последних сплетнях; пожилые люди, уставшие от похода в магазин или просто решившие выйти подышать свежим воздухом. Сейчас они были пусты: на улице слишком холодно, чтобы выходить в такое позднее время. Фонари освещали небольшие тротуары и детскую площадку, которые также пустовали. Девушка, тем временем, скурила сигарету почти до фильтра и порядком замерзла: она все-таки вышла в одной футболке.  – Кажется, нужно будет учиться жить заново… – услышал почти погруженный в сон тихий двор перед тем, как Кристин скрылась за дверью.