Anabel

      СССР откидывается на спинку офисного кресла и запрокидывает голову, с тяжёлым вздохом устремляя свой взгляд в потолок. Ещё одна республика, ещё один ребёнок изъявил желание отделиться и стать самостоятельной страной. Всё разваливается. Постепенно, основательно. То, к чему Союз так упорно стремился, шёл напролом не смотря ни на что, игнорируя возникающие проблемы со здоровьем, уделяя внимание лишь своим целям. Возможно и детям он уделял чуть меньше необходимого внимания, и просто не донёс им необходимость держаться вместе, быть едиными, быть семьёй. Он вновь тяжело вздыхает и прикрывает глаза. Больше Союз не может отрицать очевидного. Его время постепенно подходит к концу. Ещё немного, и свои дела он передаст старшему сыну. Стоит подготовить его к этому, и приступить нужно в ближайшее время. Ещё одна проблема, ещё одна забота. Как же он устал от этого.       На плечо опускается прохладная ладонь и слабо сжимает. Тихо, без слов. СССР даже не услышал шагов приближения. Он снова вздыхает, опуская голову. Рейх обходит Союза и встаёт перед ним, а после садится к нему на колени лицом к лицу и всматривается в синяки под глазами, как будто увеличившиеся за последнюю ночь. СССР слабо улыбается, наконец открыв глаза и взглянув на свою пассию. С усталой, вымученной улыбкой он обнимает девушку за талию, притягивая ближе к своему телу. Рейх обнимает Союза за шею и тянется к чужим губам за поцелуем. СССР целует. Тепло, нежно, благодарно.       После войны многое произошло, и судьбу Рейх готовили незавидную. Однако, не смотря на споры, СССР всё же забрал девушку к себе. Долго за ними наблюдали ответственные, но в итоге оставили пару в покое.       Теплая ладонь опускается на бедро и скользит под короткую чёрную юбку, останавливается на ягодице и сжимает. Рейх отзывается сладким, провоцирующим стоном, и слегка выгибается в спине. Союз углубляет поцелуй и сплетает языки в медленном танце, пальцами забираясь под чужое бельё. Рейх чуть приподнимается, позволяя избавить себя от ненужной вещи, и с вновь провоцирующим, дразнящим стоном усаживается обратно. СССР за это больно сжимает чужую ягодицу, а после ощущает как Рейх впервые за этот вечер улыбается. Он отстраняется и пересаживает девушку на стол. Пока СССР избавляется от ненужной одежды, Рейх скучающе наблюдает за ним. Когда же Союз вновь возвращает своё внимание девушке, Рейх мягко отталкивает его к креслу, а когда СССР выполняет безмолвную просьбу сесть обратно, вновь усаживается к нему на колени. Теперь уже Рейх перехватывает инициативу и целует, усаживаясь поверх чужого возбуждения. Обнимая за шею, она прикрывает глаза и медленно опускается на чужой член, углубляя поцелуй. СССР придерживает девушку за бедра и слабо сжимает, ощущая чужое обволакивающее тепло. Поцелуй становится жадным, а Союз ловит губами каждый стон, которым одаривает его Рейх. Сжимая чужие бедра, СССР перехватывает инициативу, и Рейх разрывает поцелуй. Теперь он не заглушает сладких, ласкающих слух Союза стонов.       В процессии Союз забывает о насущных проблемах. Всё его внимание сейчас сосредоточено на удовольствии, своём и чужом. Даже если он и отпустит всех своих детей в свободное плавание, позволит им самостоятельно вести дела, стать отдельными странами, Рейх всё равно останется с ним. В порыве нежности он целует чужую шею короткими поцелуями. Рейх отзывается улыбкой.       Ощущая приближение кульминации, СССР сжимает чужие бедра и хочет отстранить девушку, но Рейх не позволяет, перехватывая инициативу и возобновляя поцелуй. Не имея желания пытаться снова отстранить девушку, Союз сжимает чужие ягодицы и изливается в тёплое нутро. Рейх одаривает его последним на сегодня сладким стоном, и обнимает, прикрывая глаза, и укладывая голову на чужом плече. СССР благодарно наблюдает за ней и прижимает любимое, желанное тело к себе теснее.