Папочка, но не папа

— Чонгук, ты... не шутишь? — парень в шоке, такого быстрого предложения он точно не ожидал. Мужчина подходит к парню, что стоял около столешницы спиной к нему. — Да или нет? Я не слышу ответа, моё очарование, — шипит мужчина на ухо парню. Тэхён чувствует, как мужчина прижимает его. Чон вжимается пахом в мягкую задницу юноши. — Чонгук, прекрати так делать, — скрывать Тэхён не будет, он начинает возбуждаться от такого тесного контакта с мужчиной. — Прекратить что? Не понимаю, о чем ты, Тэхён, — мужчина надавливает рукой на спину, давая понять парню, что стоит опуститься на столешницу. — Я буду твоим, да, Чонгук, — парень встаёт на носочки, потираясь задницей о достоинство Чона. Хоть и со стороны мужчина кажется идеалом в отношениях, в реальности совсем наоборот. Чонгук не был идеальным партнёром. Его собственнический характер и неспособность делить близкого человека часто приводили к конфликтам. Эти черты, возможно, сформировались из-за недостатка внимания и любви в детстве. В детские годы Чон мог чувствовать себя одиноко, а виной всему его отец. Он уделял слишком много времени другим, всем, кроме собственного сына. Из-за этого старший не собирается делить время того, в кого влюблен по уши. Собственничество Чонгука не ограничивалось словами. Он ревновал без повода, устраивал сцены и ограничивал свободу партнёра. Это создавало напряжение и приводило к ссорам. Кроме того, Чон не всегда умел открыто выражать свои чувства. Он мог быть замкнутым и отстранённым, что осложняло взаимопонимание. В результате отношения становились запутанными и сложными, некоторые вообще приводили к расставанию. Однако, помимо своих недостатков, Чонгук был способен на глубокие чувства и заботу. Но его собственничество и неумение выражать эмоции часто мешали созданию здоровых и гармоничных отношений. Чтобы изменить ситуацию, Чонгуку нужно было научиться доверять партнёру, открыто говорить о своих чувствах и принимать, что у человека могут быть интересы и друзья. Изменить характер непросто, особенно если корни проблем уходят в детство, но мужчина был готов меняться. А причиной стал этот хрупкий мальчик. — Ты понимаешь, что теперь только мой? Никто кроме меня не имеет на тебя права, понимаешь, — мужчина обхватывает рукой горло юноши, заставляя того прогнуться. — Я только твой, Чонгук. Только ты имеешь на меня право, — мужчина победно улыбается. Эта мягкость младшего заставляла закатывать глаза от ощущений. — Повтори ещё раз. Кому принадлежишь? — Я принадлежу Чонгуку, я принадлежу тебе, — чуть постанывая от тесности между ними, говорил Тэхён. Юноша прекрасно ощущал член мужчины, который упирался ему в поясницу. — Я заставлю тебя кричать, моё очарование, — Чон без церемоний поддевает край домашних штанов, и в тот же миг они летят прямо на пол. Юноша совсем не пугается таких резких действий Чонгука, лишь прикрывает глаза, расставляя ноги шире. Тэхёна заводит и то, как именно он стоит перед мужчиной. Тэ уверен, старший сейчас стоит и съедает задницу взглядом. Как же он был прав. Чон правда стоит и любуется, безумно облизывается сытым котом. Понимает, что этот идеальный мальчик его. Про этого парня нельзя сказать, что он отличается спокойным характером. Тэхён был ещё той истеричкой. Но в постели юноша был мягче пластилина. Парня хотелось везде, особенно хотелось видеть его губы на своём члене. — Как же я буду трахать тебя без смазки, мой очаровательный? Правильно, никак, будь хорошим мальчиком, подожди пару минут, — горячо и громко шлёпая парня, прошептал мужчина. Он правда ушёл за смазкой, что лежала в ящичке у кровати. — Чонгук, почему так долго? Прикоснись же ко мне, — парень ещё шире расставляет ноги, прогинаясь дугой. Чонгука несло от этого мальца, хотелось его везде и всегда. Много хотелось. Открывая тюбик с лубрикантом, мужчина обильно смазывает промежность Тэхёна, который недовольно мычал. Входя в отверстие сразу двумя пальцами, слух старшего улавливает громкий стон удовольствия. Парень сам насаживается на пальцы, закатывая глазки. Нежностей сегодня не хотелось никому. Страсть окутала обоих с головой. Добавляя третий палец, Чон уже представляет, как будет натягивать юношу на этой идеально чёрной столешнице. — Я хочу тебя, Чонгук. — Старший прекрасно понимает, о чём идёт речь. У самого стоит на парня, словно он девственник. Стягивая свои шорты вместе с боксерами, мужчина победно вздыхает. Чон младший безумно хотел оказаться внутри, старший его в этом только поддержал. Снова открывая смазку, мужчина распределяет её по всему основанию члена, предвкушая узость Тэ. Подставляя головку к отверстию, Чон хотел начать входить, но его опережает Тэхён. Младший снова встаёт на носочки, обхватывая член рукой. Пытается сам насаживается на орган, сладко постанывая от ощущения наполненности. И мужчина не выдерживает, вставляет полностью, резко. От такого напора Тэхён вскрикивает, издавая гортанный стон. Глаза сами закрываются, руки цепляются за край столешницы. Бедра Чона крупные, огромные. Идеальное сочетание сочных форм и накаченных бёдер. Казалось, звук шлепков можно было услышать в соседнем доме. Чонгук буквально натягивал парня, не желая останавливатся и быть нежнее. — Тебе хорошо, мой очаровательный? Не слышу, будь громче, — Чонгук точно издевается, ведь от настолько бешеного темпа Тэ не стонет, он уже срывает голос напрочь. — Ещё, ещё хочу. Мне мало, ты слишком растянул меня, — специально до боли начинает сжимать член мужчины. А Чонгук не из слабых, он, не останавливаясь, входит двумя пальцами в Тэхёна. То, насколько узко стало из-за пальцев и члена в дырочке, говорить не нужно. От резкой узости и приятной боли парень обильно кончает прямо на дверцу кухонной гарнитуры, чуть соскальзывая с органа. — Гука-а, боже. Как же это было хорошо, — сил не остаётся совсем, он чувствует ещё несколько грубых толчков и приятное чувство наполненности. Мужчина наваливается сверху, совершенно не могу желая выходить. Тэхён поворачивает голову на мужчину, требуя поцелуй, и Чонгук целует. Поцелуй горячий, со вкусом страсти. Юноша кусается, льнёт ближе, забывая обо всем. После секса он совсем ослаб, чувствуя, как родные и тёплые руки крепко прижимают его к себе. — Ты только мой, уже навсегда, Тэхён. — Я только твой, навсегда, Чонгук.