Love Strike

Каждое утро начиналось одинаково: я просыпался и несколько минут просто лежал, не в силах пошевелить даже пальцем. Тело превратилось в одну сплошную гематому. Мышцы забились так, что обычный подъем по лестнице казался восхождением на Эверест. Но я вставал. Сцепив зубы, шел в зал, потому что страх остаться прежним был сильнее физической боли. На тренировках Юрий Валентинович не давал спуску. — Ваня, ноги! Не стой на прямых! Двигайся, или из тебя сделают отбивную! — его голос эхом разносился по залу. Я задыхался, пот заливал глаза, а майка «Дельта» уже через двадцать минут становилась тяжелой и мокрой. В моменты, когда хотелось просто упасть на ринг и не вставать, я невольно искал взглядом Никиту. Он был в старшей группе, и наблюдать за его работой было своего рода терапией. Никита двигался легко, почти изящно, несмотря на свои габариты. Его удары по тяжелому мешку звучали как выстрелы. Но дело было не только в технике. Когда он снимал перчатки, чтобы вытереть лицо полотенцем, или откидывал назад мокрые от пота волосы, я ловил себя на том, что смотрю слишком долго. В груди что-то странно сжималось — не та боль, к которой я привык, а колючий, непривычный трепет. Это пугало. Я никогда раньше не чувствовал ничего подобного к парню. Но рядом с ним, даже на расстоянии, мне почему-то хотелось стараться в два раза сильнее. Однажды, когда я в очередной раз пытался отработать серию ударов, ко мне подошла Вера. — Всё пыжишься? — она скрестила руки на груди, глядя на мои неуклюжие движения. — Знаешь, бокс — это для мужчин, Вань. А ты тут как мокрая соль. Тебя даже пацаны в упор не видят. Её слова жалили, но я продолжал бить. Левый, правый, уклон. Я не смотрел на нее. — Оставь его, Вер, — раздался спокойный голос за спиной. Я вздрогнул. Рядом стоял Никита. Он только что закончил спарринг, его кожа лоснилась от пота, а дыхание всё еще было тяжелым. Вера надула губы, что-то фыркнула и отошла к своим подругам. Никита повернулся ко мне. Наши взгляды встретились, и я почувствовал, как лицо заливает краска — гораздо сильнее, чем от физической нагрузки. — Не слушай её. Главное — не бросай. Завтра будет легче, — он коротко кивнул и, похлопав меня по плечу, ушел в сторону раздевалки. Место, куда он прикоснулся, будто обожгло. Я остался стоять посреди зала с занесенным кулаком, чувствуя, как бешено колотится сердце. Я не знал, что это — благодарность или что-то намного более глубокое, но одно я знал точно: завтра я снова приду сюда. Ради себя. И, возможно, ради этого мимолетного взгляда.