Из боли и пепла

На следующий день в школе я была... совершенно потерянной. Мои мысли всё ещё крутились вокруг того черного пятна в памяти. Я мысленно проваливалась в него снова и снова, пытаясь нащупать хоть что-то, хоть обрывок звука, изображения... Но там была лишь плотная, непроглядная тьма и смутное ощущение холода на коже. Это сводило с ума.   За обедом Кэролайн, тыкая вилкой в свой салат, озабоченно посмотрела на мой нетронутый поднос. — Ты вообще не ешь. Всё хорошо? — спросила она. Я проморгалась, вынырнув из своих мыслей. — А? Да... я просто не хочу. Сегодня что-то нет аппетита. Я заметила, что Бонни тоже была необычно молчаливой, словно погружённой в себя. Чтобы переключиться с моих проблем, я повернулась к ней: — Бон, а с тобой всё в порядке? Ты какая-то тихая. Бонни вздохнула, отодвинула стакан сока и сказала тихо, почти шёпотом: — Сегодня мне снился кошмар... странный. Там была ты, Вики. Мы с Кэролайн переглянулись. Интерес пересилил мою апатию. — Ого, — прошептала Кэролайн, наклоняясь ближе. — И что там было? Бонни подняла на нас свой тёмный, серьёзный взгляд. В нём читалась неподдельная тревога. — Ты умерла, — прямо сказала она, глядя на меня. — В моём сне кто-то... убил тебя. От этих слов по моей спине пробежали мурашки. Я почувствовала, как внутри всё сжалось в холодный комок. Почему это меня так пугает? Это же просто сон... Кэролайн фыркнула, пытаясь разрядить обстановку: — Ой! Да ладно вам! Это просто сон, глупости. Тем более, моя мама всегда говорит, что если снится чья-то смерть, то этот человек, наоборот, будет долго жить! Но Бонни лишь мрачно покачала головой, её пальцы нервно перебирали край стола. — Я бы не переживала... если бы все мои сны не имели привычку сбываться... Меня это пугает, девочки. В прошлом месяце мне снилось, что произошла авария на перекрёстке около школы. И что случилось? Мэтт Донован попал в неё. Благо, отделался лёгким испугом... Моя бабушка говорит... я... Чёрт. Даже не знаю, как это сказать. Она замолчала, не решаясь произнести это вслух. Но её колебания были красноречивее любых слов. И в этот момент в моей голове гулко, как колокол, отозвалось вчерашнее: «На кого ты работаешь? На ведьму?» Меня будто прошибло током. Взгляд стал остекленевшим, дыхание перехватило. Бонни заметила резкую перемену в моём выражении лица. — Вики? Ты в порядке? Ты побледнела. Я, не отрываясь от неё, наклонилась через стол ближе и прошептала так тихо, что едва слышно: — Ведьма? Прям... настоящая? Кэролайн смотрела на нас, как на идиоток, ожидая разоблачения шутки. Но Бонни не смеялась. Она обвела взглядом столовую, убедившись, что никто не обращает на нас внимания. — Посмотрите, чтобы никто не смотрел, — тихо велела она. Мы с Кэролайн инстинктивно сделали вид, что увлечены разговором, но боковым зрением следили за Бонни. Она положила перед собой толстый учебник по истории, раскрытый посередине. Затем её пальцы, изящные и ловкие, начали совершать в воздухе над страницами лёгкие, волнообразные движения, будто она дирижировала невидимым оркестром. И страницы книги начали шевелиться. Сначала одна. Потом ещё одна. А потом они плавно, сами по себе, начали переворачиваться, одна за другой, с тихим шелестом. Мы с Кэролайн застыли. Я чувствовала, как у меня перехватывает дыхание. Кэролайн тихо ахнула, её глаза стали размером с блюдца. — Я... я думала, ты шутишь, — прошептала она, не в силах отвести взгляд от «живой» книги. Бонни опустила руку, и страницы тут же замерли. Она пожала плечами, но в её глазах читалась та же растерянность, что и у нас. — Бабушка говорит, что это у нас передаётся по наследству. Я сама ещё до конца не верю в это... но, похоже, это правда.   В этот самый момент, словно сговорившись, к нашему столу подошли Адам и Крис. Их появление было таким резким и обыденным, что магия в воздухе мгновенно рассеялась, сменившись школьной реальностью. Адам с привычной небрежной ухмылкой плюхнулся на скамейку напротив нас. — Приветствую, дамы! — провозгласил он. Кэролайн сразу же вспыхнула, как маков цвет, и залепетала: «Привет, мальчики!». Мы с Бонни переглянулись и улыбнулись — нам уже давно было известно, что Кэролайн тайно (а может, и не очень) влюблена в Адама. Крис же, стоя рядом, обратился ко мне: — Вики, можно тебя на минутку? Я кивнула, извинилась перед девочками и отошла с ним в сторону, к высокому окну в коридоре. Адам остался развлекать (или, что более вероятно, отвлекать) Кэролайн и Бонни своими дурацкими шутками. Крис, понизив голос, сказал: — Вчера вечером пытался сбагрить первую партию тому... любителю антиквариата, что у старой аптеки. Но он отказался. Я удивилась: — Почему? Он же всегда брал. Крис пожал плечами, его голубые глаза были слегка нахмурены: — Не знаю. Сказал, что «вещи с плохой энергетикой». Чушь какая-то. Вообще, я вчера перебирал эти кулоны и... — он замялся, что для уверенного Криса было редкостью, — решил, что этот тебе понравится. Взял его для тебя. И он достал из кармана джинсов тот самый кулон. Тот самый, вишнёвый, в резной серебряной оправе. От которого вчера меня будто ударило током. После которого моя память стёрлась. Я смотрела на него, лежащий на его ладони, как дурочка, не в силах вымолвить ни слова. Сердце застучало где-то в висках. — Откуда... откуда ты его взял? — наконец выдавила я. Крис удивлённо поднял бровь: — Ты прикалываешься, ведьмочка? Из твоей же сумки, которую ты мне вчера отдала у дома. Я же сказал. Тебе не нравится? Он выглядел немного разочарованным. Я, преодолевая странный внутренний барьер, дотронулась до кулона кончиками пальцев. Ничего. Ни удара, ни жара. Просто холодное серебро и гладкий камень. Я взяла его в руки. Он был на удивление тёплым, будто впитал тепло тела Криса. — Нравится... — честно сказала я. — Спасибо, Крис. Правда. Лицо его просветлело. — Давай надену, — предложил он. Я молча кивнула и повернулась, откинув волосы. Он ловко застегнул тонкую цепочку на моей шее. Замок щёлкнул, и кулон лёг холодным пятнышком на кожу у ключицы. Я почувствовала его лёгкую тяжесть. Я притянула Криса за рукав ближе и прошептала ему на ухо: — Не боишься, что это плохая идея — носить то, что мы... ну, взяли вчера? Крис наклонился и шепнул мне в ответ, его губы почти касались моего уха: — А кто узнает? Уверен, таких кулонов — куча. Это же просто серебро и какой-то полудрагоценный камень. Он был прав. Это параноидальное мышление преступника — думать, что весь мир следит за каждой украденной безделушкой. Я кивнула, пытаясь убедить себя в этом.   Мы вернулись к столу. Парни поднялись. — Ну что? Мы пошли на физру, а вы догоняйте, — сказал Адам, бросив многозначительный взгляд на Кэролайн, от чего та покраснела ещё сильнее. Когда они ушли, Кэролайн тут же уставилась на кулон у меня на шее. — Ух ты, — протянула она с нескрываемой завистью. — Крис подарил? Это же так мило! Бонни же не сказала ни слова. Она просто внимательно смотрела на кулон, а потом, медленно, как будто боясь обжечься, протянула руку и дотронулась до вишнёвого камня кончиком пальца. И это случилось снова! Меня будто пронзила слабая, но отчётливая электрическая искра. Мы с Бонни одновременно вскрикнули и отпрянули друг от друга, как ошпаренные. Я схватилась за кулон, а Бонни засунула палец в рот, широко раскрыв глаза. — Что это было? — ахнула Кэролайн. Бонни вытащила палец и уставилась на меня. — Где он это взял? — спросила она строго, без предисловий. Я, всё ещё чувствуя лёгкое покалывание на коже, пожала плечами, стараясь выглядеть непринуждённо: — Не знаю, он не сказал. Просто подарил. А что такое? Бонни не отвела пристального взгляда от кулона. Её голос звучал серьёзно и без тени сомнения: — Он... заряжен магией. Очень старой и... неоднозначной. Ты почувствовала?   В этот момент прозвенел спасительный звонок, прерывая наш напряжённый разговор. Мы молча, каждая со своими мыслями, собрали вещи и потопали в сторону класса.   До конца учебного дня я почти ничего не слышала. Слова Бонни гудели у меня в голове, накладываясь на обрывки вчерашних событий. «Заряжен магией». «На ведьму?». «Ты умерла». Может ли этот кулон навредить мне? Откуда он вообще взялся в той лавке?    Но, странное дело, несмотря на страх и предостережения, сам кулон мне правда нравился. И не только как украшение. Когда я украдкой трогала его, мои щёки отчего-то начинали гореть от осознания простой мысли: Крис выбрал его для меня. Пусть мы оба его и украли. Он заметил его среди прочей добычи и подумал обо мне. Адам как-то, когда мы выпивали, проболтался, что Крис ко мне «неравнодушен». Я тогда лишь хихикала в ответ — мы же с ними дружим чуть ли не с десяти лет, это казалось таким... странным. Но теперь это знание согревало изнутри, смешиваясь с тревогой.   Я проводила пальцем по гладкой поверхности камня, но внутри, под теплом от мыслей о Крисе, клубилось неприятное, тяжёлое предчувствие. Сон Бонни. Её слова о магии. Провал в памяти. Всё это не просто так. Но я отчаянно хотела верить, что мне просто кажется. Что я накручиваю себя из-за усталости и стресса. Ведь иначе пришлось бы признать, что мир, в котором я научилась выживать воровством, оказался ещё более странным и опасным, чем я могла представить. А к такому я была не готова.