Из боли и пепла

Всю ночь я не могла уснуть на жёсткой лавке. Голова гудела от мыслей, которые метались по кругу, как крысы в ловушке. Адам сдал нас. Эти три слова отдавались в висках тупой, невыносимой болью. Как его задержали? На чём попался? Тот мужик Джон сдал его, когда понял, что товар горячий? Или кто-то из его «клиентов»? Ответов не было, и эта неизвестность сводила с ума.   Меня успокаивала (если это слово тут вообще уместно) лишь одна мысль: Крис не сломался. Он сказал то же самое, что и я. Он не стал предавать меня, чтобы выгородить себя или получить сделку со следствием. Он, не моргнув глазом, соврал про тот вечер. По факту, это была правда... просто случилось всё на день позже. Но это не имело значения. Меня грызло чувство вины за то, что втянула его в это, и одновременно бешеная благодарность за то, что он остался рядом даже здесь, в этой яме.   Я боялась, что будет дальше. Моя и так шаткая жизнь, которую я с таким трудом выстраивала из обломков, рухнула в одночасье. Начнётся следствие, поднимут базы, найдут свидетелей... Всё всплывёт. И тогда — прощай, университет, общежитие, любая надежда на нормальное будущее. Я представляла, как смотрю в глаза Адаму в зале суда, и внутри всё сжималось от холодной ярости. Урод.   Рано утром, когда в камеру через маленькое окошко начал пробиваться серый свет, зашёл полицейский. — Маршалл, пойдем. — Куда? — спросила я, с трудом поднимаясь. Всё тело ныло от неудобной позы и стресса. — На очную ставку. Что-то у нас не сходится в показаниях. Внутри всё оборвалось и упало в бездну. Сейчас. Сейчас они точно поймают нас на лжи.   Меня завели в другую комнату, больше и светлее предыдущей. За столом уже сидели Адам и Крис. Они сидели, отворачиваясь друг от друга, будто между ними была невидимая стена. В углу, прислонившись к шкафу с папками, стояла Лиз Форбс. Её лицо было серьёзным, усталым. — Ваши показания не сходятся, — прямо сказала она, глядя поочерёдно на каждого из нас. — У нас есть несостыковки. Мне было мучительно стыдно под её взглядом. Лиз всегда была ко мне добра, почти по-матерински. Кэролайн была моей лучшей подругой, а я... я была воровкой, сидящей в участке. Я опустила глаза. Адам усмехнулся, лёгкая, циничная ухмылка тронула его губы. — Ну что? Расскажете правду, или это сделать мне? Я не выдержала, прошипела, не глядя на него: — Да что ты вообще знаешь о правде... — Молчать! — резко оборвал нас офицер, сидевший рядом с Лиз. — Начнём сначала. Адам Фирс утверждает, что вы оба были его сообщниками в вечер ограбления лавки «Магистериум». Вы же с Кристианом утверждаете, что были в это время дома. Объясните нестыковку. Адам фыркнул: — Легко. Они врут. Лишь бы свои жопы выгородить. Крис, не поворачивая к нему головы, тихо ответил: — Кто бы говорил. — Офицер, они были со мной, — настаивал Адам, его голос стал назидательным, будто он читал доклад. — Все втроём. В частности, Вики. Это она проникла внутрь и собирала всё, что было ценно. В том числе и этот кулон, который сейчас на ней висит. Я инстинктивно прикрыла кулон ладонью, чувствуя, как он, будто в ответ, отдаёт едва уловимым теплом. — Это подарок! — выпалила я. Крис прошипел, наконец повернувшись к Адаму, и в его глазах полыхнула такая ненависть, что мне стало страшно: — Заткнись. Или, клянусь, я тебя ударю, даже в наручниках. Адам с наигранным безразличием поднял скованные руки: — Ты в таком же положении, брат, боюсь, не выйдет. Кстати, офицер, почему её не заковали? Создаёте особые условия? Офицер откашлялся. — Что касается вещественных доказательств. Так как прямых свидетелей нет, мы сняли отпечатки пальцев с места преступления. И, увы, Виктория... мы нашли ваши отпечатки. А также ещё одни — неопознанные. Их нет в наших базах. Можете это прокомментировать?   Всё. Мысль была пустой и окончательной. Мне пиздец. Паника, холодная и липкая, обволокла мозг. Но вместе с ней пришло и острое, яростное желание бороться до конца. Я решила пойти в атаку. — Адам продавал всё это! Он и только он сбывал краденое! Крис может подтвердить! Мы не получали от этого почти ничего! Адам улыбнулся, и в этой улыбке было что-то гадкое, торжествующее. — Да уж... стрелки переводить ты мастер, Викс. Слушай, а вы неплохо так спелись, — его взгляд скользнул между мной и Крисом. — Видимо, надо было просто лечь под него, чтобы он тебя прикрывал? Я вцепилась в край стола, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. Ещё секунда — и я бы бросилась на него.   Нас снова, грубо и быстро, развели по камерам. Но, прежде чем меня увели, Лиз подошла ко мне и тихо, так, чтобы не слышали другие, сказала: — Я не верю, что это могла быть ты, Вики. Ты умная девочка. Ты не могла так рисковать своим будущим. Я молчала, уставившись в трещину на линолеуме. Мне хотелось провалиться сквозь землю от её доброты, которой я так недостойна. — Я разберусь с этим, — твёрдо добавила она. — Уверена, это какое-то недоразумение. Я лишь кивнула, не в силах вымолвить ни слова.   И, о чудо, часа в четыре та же дверь моей камеры снова открылась. На пороге стояла Лиз. — Говорю же, какая-то ошибка в процедуре. Выходи, за тобой приехали. Я удивлённо подняла голову. — Кто? — Молодой человек. Сказал, что он твой друг. Настоял на том, чтобы тебя отпустили под его ответственность, пока идёт проверка показаний. Повезло тебе с такими знакомыми. Я не понимала, кто в здравом уме мог за меня поручиться. Но отказываться не стала. Любая возможность выбраться отсюда казалась манной небесной.   У выхода из участка, в серых сумерках наступающего вечера, меня ждал незнакомец. Высокий, в тёмной куртке, он прислонялся к дорогой, чёрной машине. Его русые волосы спадали на лоб, а карие глаза смотрели на меня с лёгкой усмешкой. — А вы... — начала я, подходя ближе. Он усмехнулся, и в этой усмешке было что-то до боли знакомое, что заставило ёкнуть сердце. — Мы знакомы, красавица. Просто ты забыла. И тут меня будто ударило током. Не физически, а внутри, в памяти. Стена темноты дала трещину, и сквозь неё прорвались обрывки: тёмная лавка, бархатная подушечка, холодные пальцы на подбородке... Его лицо, склонённое над моим. Я ахнула, отшатнувшись. — Это ты... Ты был в той лавке. Тот вечер... Парень раскинул руки в театральном жесте. — В яблочко. А мне, как ты помнишь, очень нужен был один кулон. Который ты, в итоге, всё равно стащила. Упрямая. — Кто ты такой? — прошептала я, чувствуя, как по спине бегут мурашки. — Я... я плохо помню. Как это вообще возможно? — Воу, спокойнее, — он сделал шаг вперёд, и его движения были неестественно плавными. — Не в твоём положении задавать мне вопросы. Садись в машину. Я скрестила руки на груди, пытаясь казаться увереннее, чем была. — Я даже не знаю твоего имени. И тебя тоже не знаю. Он закатил глаза с преувеличенным раздражением. — Хочешь, я верну тебя обратно, к твоему малолетнему преступнику-дружку? Посмотрим, как быстро вас посадят. — Не говори так про него, — буркнула я, но защита прозвучала слабо. — Меня зовут Кол, — отрезал он. — И это всё, что тебе нужно знать, маленькая стерва. А теперь — в машину. — И теперь я должна просто поехать с тобой? Без объяснений? Кол усмехнулся, и в его улыбке не было ничего доброго. — У тебя, по факту, нет выбора. Даже если не захочешь — всё равно поедешь. Мне плевать как: в салоне или в багажнике. Выбирай. От его слов, произнесённых тихим, ровным тоном, внутри всё сжалось в ледяной комок. В его голосе не было угрозы — только констатация факта, от которой стало ещё страшнее. Выбора, как всегда в моей жизни, не было. — Где мои вещи? Те, что я оставила в участке? Кол раздражённо махнул рукой в сторону багажника. — Там. Всё там. Садись уже, тороплюсь. Я молча кивнула и протиснулась на пассажирское сиденье. После двух дней в душной камере, запах кожи и дорогого ароматизатора в салоне его машины казался чуждым и подавляющим. Мы тронулись. — Куда мы едем? — спросила я, глядя в тёмное окно. — О, тебе не понравится, — ответил Кол, не сводя глаз с дороги. — Ко мне. Надо решить один вопрос.   Мы приехали к большому, старому, но ухоженному дому на самой окраине города, почти в лесу. Место было безлюдным и тихим в зловещем смысле. Я вышла из машины, дрожа от холода и нервов. — Чего ты хочешь от меня? — прямо спросила я, повернувшись к нему. Кол указал пальцем прямо на мою ключицу. — Кулон. Это кулон моей матери. И ты должна вернуть его. Он не должен болтаться на шее у какой-то воришки. Облегчение, смешанное с раздражением, волной накатило на меня. — И ради этого надо было тащить меня сюда? Чёрт с ним, забирай! От него одни проблемы с самого начала! Я схватилась за цепочку, чтобы расстегнуть замок. Но он не поддавался. Я потянула сильнее, почувствовав, как металл впивается в кожу. Замок будто намертво спаялся. Я дернула ещё раз, уже с паникой. — Какого хрена? Он не открывается! Кол скрестил руки на груди и наблюдал за моими тщетными попытками с выражением саркастического интереса. — Ты хоть представляешь, что нацепила себе на шею, глупышка? — произнёс он, и в его голосе звучало почти что удовольствие от моего неведения. — Мне его подарили! — огрызнулась я, всё ещё пытаясь справиться с проклятым замочком. — Тебя ударила его магия в лавке, помнишь? Тот самый «шок». Он активировался на тебе и теперь ты не сможешь его просто так снять. В этом-то и вся проблема. Я фыркнула, опустив руки. — Ну так помоги раз уж ты такой всезнайка! Кол покачал головой, и в его глазах мелькнула тень чего-то сложного — досады? Сожаления? — А я не могу. Только ведьма. Только её сила может разорвать эту связь. — Он пристально посмотрел на меня. — Может, у тебя есть знакомая? Та, что умеет переворачивать страницы без рук? Мысль о Бонни пронзила меня, как молния. Я невольно вздрогнула. Как он мог знать?.. Кол уловил мою реакцию и улыбнулся, на этот раз без сарказма, а с деловым удовлетворением. — Правильный ответ. Ну что, тогда поехали к ней. Меньше времени потратим. — Да кто ты такой, в конце концов?! — взорвалась я, усталость, страх и злость наконец прорвались наружу. — Почему ты знаешь о Бонни? Почему ты вообще меня нашёл?! В мгновение ока Кол оказался прямо передо мной. Я даже не успела моргнуть. Его рука с силой сжала мой подбородок, заставляя смотреть в его холодные карие глаза. В них не было ни злобы, ни злорадства — только абсолютная, ледяная властность. — Не стоит задавать лишних вопросов, красавица. Ответ тебя всё равно не устроит и не заставит чувствовать себя в большей безопасности. Поняла? Я сузила глаза, пытаясь скрыть дрожь, которую вызвало его прикосновение и эта сверхъестественная скорость. — Чёрт с тобой, мистер Загадка, — прошипела я. — Поехали.   Мы доехали до уютного дома семьи Беннет. Бонни открыла дверь, и её лицо, озабоченное и усталое, сразу же прояснилось, а потом снова помрачнело, когда она увидела, кто стоит за моей спиной. — Вики! Боже, мы так переживали! Кэролайн звонила в участок, ей сказали, что тебя отпустили, но ты не выходила на связь! Что случилось? — Адама задержали за кражу, — быстро, без лишних эмоций, выпалила я. — И он попытался повесить всё на меня и Криса. Нас тоже забрали. Меня только что отпустили. Бонни сжала губы, её глаза вспыхнули гневом. — Вот урод... Благо, тебя отпустили. А Крис? — Он ещё там, — тихо сказала я, и комок подкатил к горлу. Только тогда Бонни перевела взгляд на Кола, стоявшего чуть позади в тени крыльца. — И это... кто? Кол вежливо помахал рукой, но его улыбка была слишком широкой, чтобы быть искренней. — Меня зовут Кол. А ты, должно быть, ведьма Беннет. Мне нужна твоя помощь. Срочно. Бонни настороженно сузила глаза, её поза изменилась — стала собранной, готовой к обороне. — Какая помощь? Кол указал пальцем на мой кулон. — Сними его с неё. Он не даёт себя снять обычным способом. Бонни медленно протянула руку и кончиками пальцев коснулась вишнёвого камня. Она тут же дёрнулась, будто её ударило слабым током, и отдернула руку. — Что с ним не так? — спросила она, уже глядя не на меня, а прямо на Кола. — Почему она не может его снять? Кол скрестил руки, и его лицо стало напоминать кошачью морду, наблюдающую за мышкой. — Бинго, маленькая ведьма! А мы без тебя не догадались! Магия, детка. Старая и привязчивая. — Кто ты такой? — спросила Бонни, и в её голосе зазвучала не просто настороженность, а... знание. Она протянула руку, как бы чтобы отстранить его, и едва коснулась его запястья. И тут же вскрикнула, отпрянув назад, будто обжегшись о раскалённый металл. Она схватилась за пальцы, широко раскрыв глаза, полные ужаса и понимания. Кол улыбнулся во все зубы, и в этой улыбке внезапно обнажилось что-то древнее и хищное. — Вот теперь ты знаешь, кто я. И ты поможешь мне. Хочешь ты того или нет. И лучше побыстрее. Я, затаив дыхание, прошептала Бонни: — Всё в порядке? Кол, не поворачивая головы, ответил за неё, и мурашки побежали по моей коже — как он мог услышать мой шёпот? — В полном порядке, красавица. Давайте, меньше слов, больше дела. У меня мало времени. Бонни, всё ещё бледная, кивнула. Она выглядела напуганной, но решительной. — Я не приглашу тебя в дом. Думаю, ты понимаешь почему. Кол поднял руки в жесте показного миролюбия. — Конечно, конечно. Я буду ждать у машины. Но недолго. Мы с Бонни прошли внутрь. Как только дверь закрылась, она схватила меня за руку и оттащила подальше от входа, в гостиную. — Вики, это... это вампир, — выдохнула она, и её пальцы дрожали. Я застыла, не в силах осознать. — Чего? Бонни, о чём ты? Это же... — Я уверена, — перебила она меня, и в её глазах не было и тени сомнения. — Ведьмы чувствуют таких. Он древний. И очень сильный. Я помогу ему, потому что он может сделать тебе хуже, если откажем. Но, Вики, ты должна пообещать мне... больше никогда, слышишь, НИКОГДА не вступать с ним в контакт. Не разговаривать, не смотреть в глаза, ничего. Как только снимешь кулон — беги. Я лишь кивнула, онемев. Вампиры. Существуют. И ведьмы — не просто Бонни с её трюками со страницами. Всё это было реально. Мир, который я знала, треснул по швам.   Бонни быстро собрала какие-то свечи, травы, соль. Она усадила меня на стул в центре комнаты, очертила круг солью (серьёзно? соль?) и начала бормотать слова на незнакомом языке. Воздух в комнате стал густым, пахнущим озоном и сухими травами. Я чувствовала, как кулон на моей шее начинает вибрировать, нагреваться, а потом — резко холодать, будто кусок льда. Больно дернуло в области ключицы, раздался тихий щелчок, будто лопнула невидимая нить. Цепочка ослабла, и кулон упал мне на колени. Я ахнула, потирая шею, на которой осталось красное, будто ожоговое, пятно. Бонни, тяжело дыша, подняла кулон. Она держала его осторожно, как живую змею. — Вот, — сказала она, протягивая его мне. — Отдай ему сама. И сделай так, как я сказала. Будь осторожна. Позвони мне, когда будешь дома, ладно? Не иди пешком, лучше возьми такси. Я кивнула, всё ещё в шоке. — Спасибо, Бон... я... я даже не знаю, что сказать. Я в полном шоке. — Я тоже, — призналась она с грустной улыбкой. — Но сейчас не время. Иди. И помни — беги.   Я вышла на улицу. Кол ждал, прислонившись к машине. Он выпрямился, увидев кулон в моей руке. — На, — я протянула ему его, не подходя близко. — Надеюсь, теперь я тебе больше не нужна. Кол поймал кулон на лету, его пальцы сомкнулись на нём с почти жаждущим выражением. Он посмотрел на меня, и его усмешка вернулась. — Я тоже на это надеюсь. Ты какая-то слишком проблемная, знаешь ли. Он молча сел в машину, завёл двигатель и уехал прочь, не оглядываясь, оставив меня стоять одной в наступающей темноте перед домом Бонни.   И тут до меня дошло. Чёрт. Мои новые вещи, купленные вчера, остались в багажнике его машины. Благо, я хоть сумочку с собой в участок взяла, а в ней — ключи от дома, телефон и немного налички. Ну и чёрт с этими вещами. Платить за них пришлось бы слишком дорого.   Я побрела домой, чувствуя себя выжатой, опустошённой и совершенно потерянной. Первым делом написала Бонни, что добралась (на такси, как она и велела), и поблагодарила ещё раз. Потом залезла в душ, пытаясь смыть с себя запах участка, страха и этой... сверхъестественной грязи. Под струями горячей воды я просто стояла, уставившись в кафельную стену. Вампиры. Ведьмы. Ожившие амулеты. Провалы в памяти. «Какого чёрта? — думала я, и мысль звучала как бесконечное эхо. — В каком вообще мире я живу?»   И самый страшный вопрос, который пришёл уже потом, когда я пыталась заснуть в своей одинокой кровати: если всё это реально... то сон Бонни, в котором я умираю... он тоже может оказаться правдой?