Из боли и пепла

Я простояла у мрачного здания участка ещё долго, куря одну сигарету за другой, пока не стемнело окончательно. Ноги стали ватными, мысли — густыми и тягучими, как смола. Идти домой не хотелось отчаянно. Там ждала только пустота и тяжёлое молчание, которое теперь будет напоминать о нём.   Я побрела по пустым, освещённым редкими фонарями улицам Мистик Фоллз. Слова Криса отдавались в голове глухим, болезненным эхом: «Не жди меня». Как он мог это говорить? Как он себе это представляет — что я просто махну рукой, скажу «окей, удачи в тюрьме» и пойду строить свою счастливую жизнь? Без него? Голова гудела от бессильной ярости, боли и полного непонимания, что делать дальше.   Уже почти у своего покосившегося забора, в глухой тени старого дуба, меня окликнули: — Эй! Голос был низким, знакомым. Я обернулась и застыла. Посреди пустынной дороги стоял Кол. В его руках болтались те самые пакеты с одеждой, которые я купила тогда, как будто в другой жизни. — Ничего не забыла, маленькая стерва? — спросил он, и в его голосе звучала лёгкая, почти шутливая издевка. Я опешила. Как он меня нашёл? Зачем он меня нашёл? — Как ты... — начала я, но не закончила. В мгновение ока, быстрее, чем я могла моргнуть, он оказался прямо передо мной. Ни вспышки, ни звука — просто был там, а теперь здесь. — Привет, красавица, — сказал он, и его карие глаза в полумраке казались почти чёрными. Я смотрела на него, как на привидение, не в силах пошевелиться. Кол склонил голову набок, и на его губах играла та же ухмылка, что и в лавке. — Ты что, боишься меня? — поинтересовался он, будто это было забавно. — А разве не должна? — выдавила я, пытаясь звучать твёрдо, но голос предательски дрогнул. Кол усмехнулся. — Ну, это как тебе хочется. На, — он протянул пакеты. — Забирай своё барахло. Не люблю хранить чужое. Я ведь не ты, верно? Эти слова, сказанные спокойно, без злобы, вонзились мне прямо в сердце, острее любого ножа. Я молча взяла пакеты из его холодных рук. — Спасибо... что отдал, — пробормотала я, ненавидя себя за эту вымученную благодарность. Кол махнул рукой, как отмахиваются от назойливой мухи. — Зато теперь мы квиты. И больше не обязаны контактировать.  Но я не выдержала. Голод по ответам, по какому-то пониманию хаоса, в который превратилась моя жизнь, пересилил страх. — Как ты узнал, что я в участке? — спросила я прямо. — И почему... почему меня выпустили? Это ты что-то сделал? Кол скрестил руки на груди, его лицо стало непроницаемым. — Что, хочешь, чтобы я вернул тебя назад? — парировал он. Я сузила глаза, не отводя взгляда, ожидая ответа. Он закатил глаза с преувеличенным раздражением. — Не всё тебе надо знать, красавица. Я сделал это не ради твоих прекрасных глаз. А ради того, чтобы ты на свободе могла отдать мне кулон. Всё. Деловое соглашение. — Почему тогда я вообще жива? — не унималась я. — После той лавки. Ты мог... ты мог сделать со мной что угодно. Кол рассмеялся, и его смех звучал искренне весело, что было пугающе. — Ты за кого меня принимаешь? За кровожадного монстра из сказок? — Ты ведь вампир, — тихо сказала я. — Вы... наверное, питаетесь кровью. Его, видимо, забавляла моя собственная наивность и его реакция на неё. — Твоя маленькая подружка-ведьма рассказала? — уточнил он, и в его взгляде мелькнул интерес. — Знаешь, не в моих принципах убивать глупых человеческих девочек, которые просто оказались не в том месте. Особенно если они могут быть полезны. Если у тебя закончился допрос, то я пошёл. У меня есть дела поважнее. Он театрально поклонился, а потом... растворился. Буквально. Не было ни вспышки, ни дыма — просто его фигура дрогнула, словно мираж, и исчезла, оставив после себя лишь внезапное дуновение холодного ветра, взметнувшее пыль с дороги. Я стояла как вкопанная, сжимая в руках эти дурацкие пакеты, и смотрела на пустую темноту. Что только что произошло? Он нашёл меня, чтобы отдать одежду? Это было так... абсурдно. И так страшно. Дома я забросила пакеты в угол и рухнула на диван. Надо было готовить еду, убираться, делать уроки... Но мысли были где-то далеко. Они метались между холодной камерой Криса, насмешливой ухмылкой Кола и пугающей серьёзностью Бонни. Моя жизнь менялась так стремительно, что я уже не успевала осознавать перемены.