Из боли и пепла

Вечер. Особняк Майклсонов.   Гостиная напоминала штаб после тяжёлого, но безрезультатного дня. Воздух был густ от разочарования и скрытой тревоги. Девочки вернулись, и Фрея, вытирая пыль с рук о платье, первая нарушила тяжёлую тишину: — Ник, Тристана скрывает мощнейшее заклятье. Мы пытались пробить его, но... это работа не местной ведьмы. Сила древняя, замысловатая. Пока не получается. Клаус, стоя у камина, скрестил руки. Его лицо, освещённое пламенем, было мрачным. — Плохо. Очень плохо, когда враг может прятаться в тени, которую мы не можем развеять. Элайджа, что вы узнали? Элайджа, безупречный как всегда, поправил складку на пиджаке. — Мы навестили Люсьена, как ты и просил. Он... выразил полное неведение насчёт присутствия Тристана в городе. Уверял, что слышит об этом впервые. Клаус коротко, беззвучно рассмеялся. — Врёт. Этот гад знает всё, что происходит в его стае крыс. Ну ничего, завтра я нанесу ему визит лично. Более убедительный. Марсель? Марсель, прислонившись к косяку двери, покачал головой. — Тишина. Слишком тихо. Мы с Кэролайн обошли все притоны, все места сбора. Ни шёпота, ни взгляда. Никто ничего не видел, не слышал. Все вдруг стали глухонемыми. Клаус поджал губы, и в его глазах вспыхнул опасный огонёк. — Вот это меня и беспокоит. Тишина перед бурей. Слишком... чисто. Ладно, — он махнул рукой, — на сегодня хватит. Всем спасибо. Расходитесь по домам, отдыхайте. Завтра будет жаркий день.   Начались прощания. Давина молча взяла свою сумку и вышла, даже не взглянув на Кола, который наблюдал за ней с каменным лицом. Хейли обняла Клауса на прощание и ушла к своей семье. Мы с девочками поймали такси и поехали в общежитие, уставшие и подавленные.   Утро следующего дня.   Я проснулась с первыми лучами, раньше всех. Беспокойство сверлило меня изнутри, не давая спать. Решив не будить подруг, я надела джинсы и футболку и вышла на пустынные утренние улицы. Направляясь в нашу местную, уютную кофейню, я надеялась, что кофеин и тишина прояснят мысли.   Народу почти не было — большинство студентов приедет к концу недели. Я взяла большой латте с собой, расплатилась и вышла на веранду, откуда открывался вид на спящий кампус. Воздух был свеж, почти прохладен. Я закурила, сделала глоток горячего кофе и попыталась сосредоточиться. Как найти призрака? Как выкурить из норы того, кто не хочет быть найденным?   После кофе я решила прогуляться. Пустынные аллеи, тихие корпуса — всё это навевало ложное спокойствие. Я шла, погружённая в раздумья, когда из-за угла одного из зданий вышел молодой человек. Он выглядел как обычный студент, но в его глазах была нездоровая напряжённость. — Ты Вики? — спросил он, слишком по-деловому для случайной утренней встречи. Я мгновенно насторожилась, все мои чувства обострились. — Ты кто такой? Он улыбнулся, но улыбка не дошла до его глаз. — Тристан хочет с тобой поговорить.   Адреналин ударил в кровь. Я приготовилась к атаке, мои когти уже начали выступать из-под ногтей. Но я не учла того, кто был сзади. Резкий, точный удар по основанию черепа. Мир взорвался болью, а затем поглотила чёрная, беззвучная пустота.   Подвал.   Я очнулась от пронизывающей, жгучей боли в запястьях. Мои руки были заведены за спину и туго связаны грубой верёвкой, пропитанной чем-то едким и знакомым — вербеной. Каждый её волокон прожигал мою кожу, ослабляя, как сильнейший токсин. Я лежала на холодном, сыром каменном полу. В комнате горела одна-единственная лампочка под потолком, отбрасывая длинные, пляшущие тени.   Голова гудела, во рту был вкус крови и земли. Я попыталась рвануться, напрячь мышцы, но вербена делала своё дело — силы утекали, как вода сквозь пальцы, оставляя только жгучую слабость и гнев.   Через несколько минут заскрипела дверь. В подвал вошёл мужчина. Он был воплощением аристократической холодности: идеально сшитый костюм из тёмной шерсти, светлые, уложенные с безупречной точностью волосы, пронзительные голубые глаза, в которых читался холодный, расчётливый интеллект. Я знала, кто это, ещё до того, как он открыл рот. — Чего ты хочешь от меня? — прошипела я, пытаясь приподняться на локтях. Он театрально, с лёгкой иронией, поклонился. — Здравствуй, Вики. Меня зовут Тристан де Мартель. И я имею честь быть основателем и главой «Общества Первых». Рад, наконец, познакомиться с творением моего... бывшего благодетеля. Я сверлила его взглядом, пытаясь хотя бы мысленно причинить ему боль. — Не смотри на меня с такой ненавистью, дитя, — сказал он с лёгкой, почти отеческой усмешкой. — Думаешь, мне это доставляет удовольствие? Клаус и его семейка не оставили мне иного выбора. Они нарушают естественный порядок вещей. — Зачем я здесь? — выдавила я. Тристан медленно подошёл и, к моему отвращению, почти нежно пригладил мои спутанные волосы. Его прикосновение было ледяным. — Хочу, чтобы Майклсоны немного понервничали. А ты... ты для них довольно ценная пешка. Нет, даже не пешка. Семейная реликвия. Я фыркнула, пытаясь скрыть страх, ползущий по спине. — Смешно. С чего ты это взял? Я знакома с ними всего пару месяцев. Он поправил идеально чистые манжеты. — Ну как же? Ты — сестра Хейли, королевы клана. А значит, тётя Хоуп, этой... уникальной девочки. Для Майклсонов, со всей их болезненной одержимостью семьёй, это автоматически делает тебя значимой. Они глотки друг другу перегрызут за своих, даже если только что грозились разорвать друг друга на части. Это их самая сильная и самая слабая черта. Он придвинул единственный стул и сел напротив меня, сложив ногу на ногу, как джентльмен, пришедший на чай. — Мы не причиним тебе лишнего вреда, — заверил он меня. — Но ты не покинешь это место, пока мы не... очистим тебя. Не вытравим из тебя это противоестественное смешение. Я усмехнулась, хотя внутри всё сжалось. — Очистите? От чего? От моей «истинной природы»? — Истинная природа, — повторил он, и в его голосе впервые прозвучала неподдельная, почти фанатичная убеждённость, — это быть или вампиром, или оборотнем. Но не чем-то посередине. Это осквернение. Оскорбление как магии, так и естественного закона. И вина за это лежит на Клаусе. — Никто не выбирает, кем родиться или стать! — выкрикнула я. — Правда? — Он наклонился вперёд. — А почему тогда ты согласилась на этот ритуал? Почему приняла это? У тебя был выбор, Вики. Смириться с судьбой вампира или... стать этим. Я молчала, лишь сверкая на него глазами. Он откинулся на спинку стула. — Элайджа обратил меня тысячу лет назад. Я многим ему обязан. Но Клаус... Клаус — это ошибка природы, раковая опухоль, которая расползается. Его нужно удалить. — Ты хочешь убить его? — прошептала я. Тристан улыбнулся, и в этой улыбке не было ничего человеческого. — Да. И знаешь, что самое прекрасное? Когда умрёт Клаус, умрут и все его гибридные отродья. Его кровь — их якорь в этом мире. Ты же понимаешь, что связана с ним, даже если не он лично вливал в тебя свою кровь? Его сущность — основа твоей. Я не знала этого. Его слова ударили, как нож под рёбра, вызывая леденящий ужас. Я сильнее сжала связанные запястья, пытаясь скрыть дрожь. — Клауса нельзя убить, — сказала я, но мой голос прозвучал неуверенно. — Наивная девочка, — покачал головой Тристан, словно сожалея о моей глупости. — Всех можно убить. Нужно лишь достаточно сильно захотеть и найти правильный инструмент. — Он встал, отряхивая несуществующую пыль с брюк. — Думаю, ты проголодалась. Мой помощник принесёт тебе немного... пищи. Негоже держать нашу почётную пленницу без обеда.   Он вышел, оставив меня одну с тяжёлыми, леденящими душу мыслями. Камень, спрятанный в кармане моих джинс, казался теперь горькой насмешкой. Он скрывал мою сущность от поисков, но не защитил от похищения. И что они собираются делать? «Очистить»? Это звучало как пытки, которые сведут с ума или убьют.   Особняк Майклсонов. В то же время.   Бонни и Кэролайн ворвались в гостиную, сметая всё на своём пути. Их лица были бледными от паники. — Вики пропала! — выпалила Кэролайн, не дожидаясь вопросов. Ребекка, спустившаяся с лестницы, мгновенно насторожилась. — Что случилось? Говорите! — Мы проснулись, а её нет! — быстро затараторила Бонни. — Кровать не заправлена, телефон выключен. Её нигде нет!   В этот момент вниз спустились Элайджа, Клаус и Кол. Последний ещё застёгивал рубашку, но по его лицу было видно, что он уже на взводе. — Куда она могла пойти в такую рань? — спросил Кол, его голос был резким. — Мы не знаем! — почти крикнула Кэролайн. — Мы оббежали весь кампус! Парень из кофейни сказал, что она заходила утром, взяла кофе и ушла гулять. И всё!  Элайджа обменялся с Клаусом тяжёлым взглядом. — Я не верю в совпадения, — тихо сказал Элайджа. — Её похитили. — И я даже знаю, чьих это рук дело, — мрачно добавил Клаус. Его глаза стали холодными, как сталь. Кол, который до этого казался лишь раздражённым, буквально взорвался. Он с такой силой сжал кулаки, что костяшки побелели. — И чего мы ждём, блять?! — рявкнул он, и его голос, полный первобытной ярости, заставил всех вздрогнуть. — Надо её искать! Сейчас же! Этот ублюдок Тристан может сделать с ней что угодно, чтобы выманить нас! Бонни, стараясь сохранить самообладание, сказала: — Фрея и Давина уже пытаются отследить камень-оберег. Он должен быть с ней. — Поехали к ним, — приказал Кол, уже хватая ключи от своей машины со столика в прихожей. — Сейчас же! — Он обернулся к Клаусу. — Ник, звони Хейли. Пусть вся стая прочешет город, каждый сантиметр. И Марселю скажи. Клаус смотрел на брата не с осуждением, а с некой... странной смесью гордости и глубокого понимания. Он медленно кивнул. — Уже звоню, брат. Действуй. — Бонни, Кэролайн, со мной, — бросил Кол, уже направляясь к выходу. — Элайджа, вы с Ребеккой и Ником оставайтесь на связи. Как только будет адрес... — Мы будем там, — закончил за него Элайджа, его голос был твёрдым и спокойным, как скала. — Я позвоню Марселю. Кол лишь коротко кивнул, и они втроём вылетели из дома.   В машине Кола.   Он мчал по утренним улицам, игнорируя светофоры и знаки, как человек, за которым гонится сам дьявол. Салон наполнился напряжённым молчанием, которое нарушила Кэролайн. — Зачем ему это? Зачем похищать Вики? Для чего? Кол, не отрывая глаз от дороги, проскрежетал: — Потому что он всегда так действовал. Ударить по самому больному. Отнять то, что для нас... дорого. Кэролайн, сидевшая рядом, повернулась к нему. Её взгляд был острым, проницательным. — Особенно для тебя? Кол резко повернул голову, его глаза метнули в её сторону молниеносную, яростную вспышку. — Что ты хочешь этим сказать? Бонни с заднего сиденья наблюдала за этой перепалкой, её взгляд скользил с Кола на Кэролайн и обратно. — Не смотри так на меня! — огрызнулась Кэролайн, но её тон был скорее обвинительным, чем оборонительным. — Ты думаешь, никто не видит, как ты смотришь на неё? Как реагируешь, когда она в опасности? Я только не понимаю, почему Давина этого не замечает. Кол сжал челюсть так сильно, что послышался скрежет. — Кэролайн, ты выбрала не самое лучшее время для исповеди или попытки сыграть в психоаналитика. Она фыркнула, отворачиваясь к окну. — Да пожалуйста! Ты только что сам всё подтвердил. Я и так была уверена.   Больше они не разговаривали. Оставшийся путь Кол провёл в гробовом молчании, но напряжение, исходящее от него, было почти осязаемым. Он думал только об одном — о ней. О страхе, который она, наверное, чувствует, о том, что этот фанатик Тристан может с ней сделать. Мысли о возможных пытках сводили его с ума, разжигая древнюю, слепую ярость, которую он давно не испытывал с такой силой.   Кладбище Сент-Луис №1.   Давина и Фрея стояли в центре начертанного соляного круга, держась за руки. Их глаза были закрыты, губы шептали древние слова. Воздух вокруг них вибрировал, поднимая с земли мелкую пыль и сухие листья. Когда они наконец расцепили руки и открыли глаза, перед ними уже стояли Кол, Кэролайн и Бонни.   Фрея, вытирая пот со лба, первой заговорила: — Мы видели её... Тёмное место. Подвал. Большой, старый дом, возможно, особняк. Но детали размыты. Защита сильна. Давина, её лицо было бледным от усилия, добавила: — У вас есть её личная вещь? Что-то, с чем она долго контактировала. Это усилит связь. Бонни молча протянула расчёску, которую она предусмотрительно взяла из нашей комнаты. — Взяла на всякий случай. Давина кивнула, взяла расчёску и снова закрыла глаза, сжимая её в руке. — Думаю, теперь получится точнее.   Кол в это время нервно раскуривал одну сигарету за другой, его взгляд беспокойно метался по кладбищу, но мысли его были там, в том тёмном подвале, с той, чьи волосы остались на этой расчёске. Он смотрел на свою девушку, проводящую ритуал, но в его сердце бушевала буря, вызванная совсем другой.